And so This Is Christmas. I Hope you Have Fun

      Хатаке Какаши, герой двух войн ниндзя, которого боялись во всех странах, и будущему Хокаге никогда не было так стыдно за то как он прожил тридцать один год.       Накануне вечером его выписали из больницы и Копирующий хотел убедиться, что у друга нет проблем с инвалидной коляской. Он нашел его со своими двумя учениками, Роком Ли и Тентен, его затащили в гостиную, чтобы произнести тост за начало Лета юности (или что-то в этом роде). Но Какаши знал своего друга более двадцати пяти лет и знал, как прочитать боль, которая была скрыта под его обычной улыбкой, болью, разделяемой с двумя детьми. Конечно, они все-таки потеряли Неджи на войне.       Поэтому, когда его старый соперник объявил, что устраивает рождественскую вечеринку и что, конечно же, Какаши был приглашен , то он согласился. Ужасная ошибка, действительно, действительно ужасная. Гай объяснил, что это будет тематическая вечеринка, а если быть точным, вечеринка с некрасивым рождественским свитером. Какаши почувствовал, как волосы на его руках встают дыбом при этой мысли. Итак, он попытался вырваться на свободу. — Ой, как жаль, ничего подобного в моем гардеробе нет. — Не волнуйся, мой соперник. Я уже говорил об этом с Тензо, и он сказал, что подумает о том, чтобы достать тебе такой, — заверил его Гай, его обычная улыбка растягивала его щеки, и теперь, казалось, в нем появилась тонкая садистская черта. — Как… мило с его стороны, — пробормотал Какаши. — Да ладно, будет весело! Доверься мне! — подсказал ему друг, победно подняв большой палец.       И Какаши не мог не принять приглашение.       Итак, теперь он был возле деревянного дома, созданного Тензо для этого случая на горе Хокаге, с опозданием более чем на час. Было только восемь часов, но ночь уже давно наступила; но в конце концов, это были самые короткие дни в году.       Он мог слышать веселую болтовню, идущую изнутри, но мысль о том, что его увидят с этой штукой… На этот раз Какаши пожалел, что еще не взошел на трон Хокаге, потому что в этом случае он назначил бы Тензо на две долгие недели наблюдения за Орочимару. В снегу. С Анко. Фактически, он мог попытаться поговорить об этом с Цунаде. О да, его месть была бы ужасной. — Вы планируете оставаться здесь и прятаться, Какаши-сенсей?       Какаши вернулся из своих размышлений и увидел, что Сакура медленно приближается к нему. Она отращивала волосы, которые теперь почти касались ее плеч. Он задавался вопросом, было ли это из-за Саске, и часть его хотела спросить её, но он не был уверен, что хочет услышать ответ. Четвертый член седьмой по-прежнему оставался запретной темой для нее и Наруто ... и в целом для деревни, которая в то время была разделена между теми, кто хотел образно наказать его за его прошлые преступления, и теми, кто хотел прощения в качестве благодарности за решающее вмешательство во время войны. Какаши был посередине между двумя мнениями, о чем он бы не стал говорить со своими учениками. В тот момент Учиха все еще находился в тюрьме строгого режима, его глаза были закрыты печатью, он был прикован цепью и постоянно находился под наблюдением.       Это было больно для всех, но Сакура, вероятно, страдала больше всех. Она много лет любила этого мальчика, она боролась за него, она гналась за ним и была вознаграждена холодным безразличием. Какаши все еще видел в своем сознании момент, когда Саске использовал силу своих глаз, чтобы заставить ее упасть в гендзюцу, где он пронзил ее сердце Райкири. В тот октябрьский день он почувствовал, как внутри него закипает гнев за этот бесчувственный жест, и теперь, два месяца спустя, это чувство не изменилось. Джоунин был почти уверен, что Сакура к настоящему времени отказалась от идеи танцевать далеко на закате со своей любовью на все времена, но он не был полностью уверен. Он также надеялся, что это так, потому что он был почти уверен, что братские чувства Наруто к Саске больше не были просто братскими.       Но в конце концов, что он знал о юношеской любви? — Какаши-сенсей? — Сакура позвала его, отвлекая от мыслей. — Нет, здесь слишком холодно, чтобы оставаться, — ответил он с улыбкой — Но я признаю, что мысль о побеге приходила мне в голову. — К счастью, тогда я вышла за Вами, — сказала девушка, подошла, взяла его за руку и потащила к двери. Какаши оказал небольшое сопротивление — Кстати, красивый свитер, —серьезно добавила она.       Джоунин почувствовал, как улыбка умирает на его губах. — Ага, теперь я очень хочу домой.       Сакура рассмеялась легким, но искренним смехом. — Я серьезно, Вам это понравится. И узор такой… ах, особенный, — добавила она, глядя на него через плечо — Я не ожидал от вас такой смелости, сенсей. — Пожалуйста, перестань называйте меня "сенсей", — пробормотал Какаши, сожалея все больше и больше с каждым шагом, приближающим его к шуму и людям — И я не покупал его. Это подарок от Тензо.       Какаши увидел сомнение в глазах Сакуры, вероятно, сбитой с толку именем (почему Тензо настоял на том, чтобы дети называли его «Ямато», было для него загадкой), но затем покачала головой и слегка улыбнулась. — Жестоко, но мне все равно нравится.       Какаши тоже уловил смысл этого, но это не делало ситуацию проще. — Твой очень хороший. Хотя я думаю, что Паккуну не понравился бы кошки на нем. — Тогда я постараюсь не позволять ему видеть меня.       И она открыла дверь.       Слишком много людей. На его вкус действительно было слишком много людей. Может, он все еще сможет сбежать, если избавится от Сакуры. — Пойдем, Какаши, будет весело, — позвала она, втягивая его внутрь и закрывая дверь.       Дерьмо.       Гай был на нем через три секунды, Ли слишком сильно подтолкнул его. На обоих был один и тот же нелепый свитер: такой же зеленый, как их типичный костюм из спандекса, с вышитым на груди Санта-Клаусом, который участвовал в схватке по армрестлингу с оленем Рудольфом. Ками-сама и Какаши жаловались на него. Если это была альтернатива, возможно, ему придется принести Тензо букет цветов. — Мой соперник! Ты здесь! И опоздал всего на час, — встретил его «хозяин». — Знаешь, здесь я встретил котенка, который ждал на морозе, и остановился, чтобы поговорить с ней. — Не обвиняй меня в своем опоздании, Какаши-сен… Какаши, — отругала его Сакура, подавая стакан чего-то похожего на гоголь-моголь с запахом алкогольного гоголя в его руке. Да, это поможет ему дойти до конца того вечера. — Какаши-сенсей, вы здесь! — раздался вопль Наруто, и он набросился на джоунина, обхватив его за плечи единственной оставшейся рукой.       Его лицо было таким же красным, как и его свитер, его светлые волосы были растрепаны, его голубые глаза были улыбчивыми и слегка блестящими. И не из-за слез. Его волосы немного отросли и больше, чем когда-либо, напомнили ему Минато-сенсея. — Пожалуйста, Наруто, я не был твоим учителем четыре года, не называй меня так. — Вы всегда будете моим Какаши-сенсеем. — Тревожно, — Сай. Всегда такой нежный этот мальчик. — Ваш свитер нелепый, Какаши-сенсей, — продолжал Узумаки, хихикая. Пьяный, определенно пьян —Мне это нравится. Это забавно. — Виноват Тензо. — Сэмпай, я уже просил вас называть меня Ямато, пожалуйста, — протестовал его старый кохай, который пришел откуда-то с тарелкой суши в руке и пивом в другой. Его щеки слегка покраснели — знак того, что это, вероятно, не первая выпивка за вечер. Что, черт возьми, произошло там всего за час? — И я просил тебя не называть меня« семпай. Как видишь, у нас не может быть всего в жизни. — Я начну называть Вас Хокаге-сама. — Только если ты хочешь наблюдать за Орочимару. В снегу. С Анко, — он угрожал, теперь более чем когда-либо убежденный в доброте своих намерений мести. — Какашииииии-сенсеееей! — Наруто вмешался, сжимая его еще сильнее, когда он смотрел на него комически широко раскрытыми глазами — Вы станете Хокаге ?! — Да, Наруто, мы уже говорили тебе, — сказала Сакура, возвращаясь со стаканом и парой печенья.       Большая ошибка, потому что мальчик оторвался от Какаши, чтобы наброситься на нее. Она закатила глаза, но позволила ему сжать ее. — Сакура-чаааан, ты видели свитер Какаши-сенсея? — прошептал он ей на ухо, очевидно намереваясь, чтобы его не услышал заинтересованный человек… однако без особого результата — Разве это не смешно?       Она хихикнула, глядя на его грудь. Радость распространилась на Наруто, который разразился грубым смехом, за которым сразу же последовала девушка и те, кто следил за диалогом (Тензо, тот предатель). — Очень смешно, — пробормотал Какаши, проглотив половину своего напитка, пользуясь общим весельем.       Какаши вздохнул, но на самом деле он изо всех сил пытался сдержать улыбку. Вот почему он был там. Вот почему он согласился надеть этот отвратительный свитер и оказался среди слишком большого количества людей. Для его учеников, для его друзей. Если носить рубашку с вышитой рождественской елкой, позволяло им громко смеяться, как сейчас, то это того стоило.       Или это было то, о чем он думал до того момента, когда его ослепил свет вспышки.       Ли, все еще хихикая, вытащил камеру из сумки Гая в инвалидной коляске и сфотографировал его, Сакуру и Наруто, когда он взъерошил волосы последнего. Что ж, теперь ему нужно было уничтожить эту пленку, прежде чем кто-либо еще увидел будущего Хокаге в костюме пьяного 13-летнего подростка. — Даже не думай об этом, Соперник, — предупредил Гай, читая его мысли.       Он собирался ответить, когда к ним присоединилась Ино, которая немедленно бросилась на Сая; с ней был Шикамару, который держал маленькую Мираи на руках и с испуганным выражением лица. Какаши заметил Куренай за десертным столом и помахал ей.       Наконец его бывшие ученики перестали обращать на него внимание, слишком сосредоточившись на перепалке друг с другом и со своими товарищами, и он смог перебраться от двери к деревянной скамейке в углу, на которую он безутешно упал. Вечер обещал быть долгим-долгим. Но все оказалось не так плохо, как он опасался. Из своего угла с Ича-Ича в руке, Какаши наблюдал, как присутствующие праздновали, ели, смеялись, играли, и у него на сердце было легко. Боль, которая была там от войны, которая длилась более двадцати лет, начала уменьшаться и растворяться в тепле привязанности его товарищей. Это было новое и приятное ощущение, и Какаши начал в нем купаться.       Он пробыл там почти час, когда Цунаде с красным, как перец, лицом, с бутылкой саке в руке, позволила себе упасть рядом с ним, фыркая. — Я вижу, тебе нравится, — тон не был ироничным, и Какаши попытался заставить себя принять свое обычное самообладание: если сильно пьяная Пятая могла так хорошо читать его выражение лица, он должен был занять определенную позицию. — В некотором смысле, — признал он. —Хорошо. Наслаждайся этим, пока можешь, потому что с марта ты не будешь иметь такой возможности, — засмеялась женщина, вскочив на ноги и испуганно пошатываясь.       Какаши протянул руку, чтобы схватить ее, прежде чем она упала, но Шизуне уже была там. — Цунаде-сама, может, нам стоит ... — Еще сакэ, Шизуне! — она проигнорировала ее и пошла к столику с напитками.       Какаши улыбнулся и вернулся к чтению своей книги. Не прошло и пяти минут, как его прервала рука, предлагающая глазированные имбирные пряники. Сакура. — Могу я сесть? — мужчина улыбнулся, принимая печенье — имбирный пряник был одним из немногих сладостей, которые он ел с удовольствием, и жестом предлагал ей сесть рядом с ним — Вы в порядке, Какаши-сен… Какаши? — Отлично. А ты? — Все хорошо. Это смешно. Я этого не ожидала, — призналась молодая женщина, с улыбкой глядя на Наруто, спорящего с Кибой из-за его попытки использовать бедного Акамару в качестве оленя. — У тебя не было настроения для вечеринки? — Не особо, нет. Работы с ранеными на войне так много, что единственное, что мне хочется вечером — это растянуться на диване и почитать. Приходить на вечеринку не входило в мои приоритеты. — Понятно. — Ты недавно встречался с Саске-куном?"       Ах. Вот оно. — Я заходил к нему на прошлой неделе. Он в порядке, — добавил он, прежде чем она успела спросить. «Насколько позволяет ситуация», — закончил он про себя. — Я счастлива, — сказала Сакура с легкой улыбкой на губах, ее руки держали стакан на коленях. — Ты знаешь, я уверен, что Цунаде-сама даст вам разрешение видеться с ним время от времени, если ты настаиваешь, — поддержал Какаши. — Может быть. Но у меня все в порядке. Я предпочитаю его не видеть. — В самом деле? — Действительно, — заверила она его и улыбнулась ему. Настоящая яркая улыбка. В мире.       Какаши ответил взаимностью и украл последний пряник из ее руки, съедая половину, прежде чем она успела на него взглянуть. А еще он улыбался, когда она толкала его под ребра — наверное, пару сломала и чуть не задушила. — Вор. — Тебе идет такая длина волос, — похвалил джунин, осторожно массируя обиженное место. — Не думай заставить меня забыть, что ты вор печенья, просто сделав мне комплимент, —сказала Сакура, скрестив руки на груди и надувая губы — Меня не так легко отвлечь.       Он взъерошил ее волосы и улыбнулся ее мрачному лицу. — Давайте, господа, давайте все сделаем фото на память! — крикнул Гай из другого конца комнаты.       Сакура вскочила на ноги и вопросительно посмотрела на него, заметив, что он возобновил чтение Ича Ича. — Не волнуйся. Я побуду здесь, — категорично сказал он. — Я так не думаю.       И, как в начале вечера, схватила его за руку и потащила прочь. Но на этот раз Какаши боролся сильнее: ему хватало одной фотографии в этом ужасном свитере, вторая точно не нужна. Жаль, что его похититель обладал нечеловеческой силой и предотвращала любую попытку сбежать от нее.       Потребовалось несколько маневров, чтобы поймать всех в кадре, но в конце концов Хатаке оказался зажат между Сакурой и Тензо, а Наруто и Сай присели перед ним, чтобы не дать ему сбежать. О, к марту он бы заставил их заплатить за это, всех. Он находил самые скучные миссии ранга D во всей Стране Огня и назначал их им. О да, мог бы. — Давай, Какаши, улыбнись немножко, — призвал Гай, смотревший на него из-за объектива. — Нет. Я не хочу этого делать, поэтому не буду улыбаться, — пробормотал он. — Какаши-сенсеееей! Это просто фотография! — запротестовал Наруто, настойчиво дёргая за штанину — Мы хотим навсегда запомнить ваш свитер! — Я сожгу их все, — пригрозил Какаши, упрямо дуясь. — Теперь я запустил автоспуск. Улыбнись! — Гай предупредил и в спешке нажал на колеса, чтобы ехать и стоять в пустом пространстве перед Ли.       Жаль, что он недооценил силу импульса и в конечном итоге ударил Шино и Хинату, чуть не сбив бедную девушку с ног и ударив Чоуджи по ногам, который завывал от боли. Наконец ему удалось успокоиться и показать свою огромную улыбку и большой палец, которые были его подписью, когда он позировал. Но вспышка не появилась. — Гай-сенсей ... — Это требует терпения, Ли. *** — Гай? — Да, мой соперник? — Можешь распечатать мне копии этих фотографий? — Конечно, Какаши.