Часть 1

Тогда, на несколько минут, весь мир был в его руках. Пока он поодаль от Ли Юэ, можно не волноваться за безопасность. Пусть стоит опасаться стражей руин, дерзких хиличурлов да диких зверей, все же это лучше любого Миллелита. Лучше презрительных [не привыкать] взглядов каждой шавки, что считает, будто знает правду. Чайлд ведь тоже думал, что знал. А оказался в итоге самой обычной куклой на ниточках, которым безбожно играли и путали, лишь бы вверх не посмотрел. Знают же — плюнет в лицо кукловода. Пусть даже это архонт. — Мы в одной лодке, Люмин. Нас обоих обманули как последних дураков — но я все еще обязан сказать “спасибо” за ту драку. Тогда, на несколько минут, весь мир был в его руках. Жалкие мгновения, пока Сердце было так близко, — искренне верил, что все честно, — хорошая схватка под конец наградой служила. Размяться, насладиться каждым движением: на поражение, на победу, на веселье. К этому ли он стремился все то время, пока прогуливался по улочкам Ли Юэ? Тот ли момент, ради которого маску доброго дурака носил, осыпая морой нужных людей? [ Больно ] [ Тяжело. Как давит ] [ Не дамся. Не проиграю. Заберу ] — Отдай! Я знаю, оно у тебя! Нет сил даже на подумать, одно только — бей, бей, бей. Пока броню не расколят, цепи не разрубят в сознании, чтобы глаза открыл наконец: нет ничего. Нечего забирать. Ловушка для двоих, с одной только разницей — у Тартальи есть, чем ее сломать. На одного мертвого бога приходится один восставший из глубин. Так сказали Фатуи. И он собирается воплотить слова в жизнь. Печати согласия, немного силы Предвестника — легко. Ничего не может пойти не так. Не считая спектакля, в котором маску выдали без его согласия. Не считая, что его решили разыграть как пешку, даже не ладью или офицера, коим он всегда был. Слишком уж многое пришлось упустить не по собственной воле, но рок есть рок. Даже самому храброму из воинов не получится избежать шрамов. Но сейчас — вдали от города, между ветрами и камнями, — мир уже ускользнул из его рук. Вместе с ней. — Мы в одной лодке, — смеется сам про себя, в бездну смотрит и говорит, — так выслушаешь ли ты меня? [ сердце свободно — давить не должно ] [ душа не скована броней — так отчего тяжко так? ] [ почему же зудит все внутри? ] Живет, письма отправляет раз за разом в Снежную: семью проведать, когда слишком далеко, передать слова теплые в письме, что ветер не способен унести. И ждет. Ждет приказа единственного, что способен [причин найти не может] искру в сердце запустить. Хороший она была противник — нужно вновь сразиться. И техника интересная, и сколько карт в рукаве должно быть спрятано — все обнажить. Хочется, хочется, хочется. Руки аж чешутся, Синьора даже смеется, когда подрывается с места. Но молчит, коль спросишь, только рукой отмахивается. — Ничего. Исчезни уже. Ответить бы — молчит. За спиной оставляет все слова и мысли, чтобы освободить голову, сосредоточиться. “Судя по докладам, в тех краях замечена еще и героиня Мондштата и Ли Юэ. Разберись” Приказ прост, задача еще проще — но пусть антагонистом был всегда, привык песню одну и ту же исполнять из раза в раз, ныне и злодействовать не хочется. Сказать, что на уме давно желал, лишь бы перехватить да заставить слушать. Едва ли был другой вариант, столь бескровный и милосердный — от самого Чайлда. Но когда взгляд зацепился за белое платье среди руин, едва ли он мог думать о чем-то еще. “Красивая”. Правда, приходить в себя пришлось быстро. Чтобы спуститься со стены руин прямо к чужим ногам. — Фатуи снова решили устроить огромную мегапроблему? — кажется, даже эта надутая говорящая булка при ней. Хоть что-то не меняется, — давно мы не видели тебя, да, Люмин? И мы уже уходим! — Никаких мегапроблем, я просто прогуливался тут недалеко. Нельзя уже со старыми знакомыми поздороваться? — старые рамки слишком тесные, только усмехнуться остается, — но я просто хотел кое-что сказать. — Почему мы должны тебе верить? — девушка слабо нахмурилась, готовясь потянуться к мечу. Ожидал ведь подобного. Столько натворить и выйти сухим из воды нельзя, да и не хотел груз ответственности с себя скидывать, остатки совести остались все еще. Резкость режет слух, недоверие заставляет сильнее кулаки сжать в надежде что-то доказать. — Потому что я не прикончил вас на месте. Я уважаю тех, кто сошелся со мной в схватке и смог выжить, а ты даже на ногах все еще ходишь. Сейчас я тут не ради мести, драки, — что печально, — или еще ради чего-то. Просто позволь мне договорить. Выдыхает. Оружие не обнажилось из ножен, отказ не брошен копьем в грудь, значит можно принять за успех. — Я знаю, что ждет тебя дальше. Я знаю, что творится в этом отвратительном месте. Пусть после произошедшего в Ли Юэ ты вряд ли позволишь, но я все же скажу — мы друг другу не враги. Так позволь немного… подстраховать тебя, пока ты не закончишь все свои дела. Договорились? Тогда весь мир был в его руках, и Тарталья надеялся, что сможет вновь вернуть его навечно.