Часть 1

***       Стук в дверь, звонок. На пороге дома Ромы стояла Саша — его и Олега давняя подруга.       С ней они пересекались довольно часто. В основном, конечно, приходили посмотреть на её танцы в стрип-клубе. Танцовщицей она было отменной, это уже не было ни от кого секретом. Потом, после своеобразного выступления, эти трое сцеплялись языками, как бы двусмысленно это не звучало в данной обстановке, и болтали о том и о сём. Обычно эти разговоры велись, когда два собеседника-наблюдателя были уже пьяны в стельку, но Саше было абсолютно всё равно. У неё почти не было тех, с кем она могла бы общаться. А это были единственные.       Но также, помимо стрипов, они могли и организовывать посиделки друг у друга дома. Реже бывали дома у Саши, чаще — у Англичанина. Они могли обсуждать многое: Саша обычно рассказывала про свою работу, а Олег и Рома травили интересные, странные, а порой и страшные истории с концертов. У троих происходило в жизни разное, но вскоре всё это изливалось во время таких разговоров. И всех всё устраивало.       Сегодня Саша выглядела мрачновато по своей одёжке, но в то же время и как-то строго. Кожаное чёрное платье под таким же чёрным плащом, чёрные капроновые колготки, лаковые чёрные туфли. Ещё и чёрная помада.       Но Роме было плевать. Сейчас ему плевать на всё. К тому же Сашу он видел разной: и в красивых цветастых одеждах, и в чём-то таком же монотонном, как и сейчас, и почти обнажённой в порочном борделе. Так что его уже ничего не смущало. —Ну привет, расхититель ночных баров, — обратилась гостья к Роме, попутно разуваясь. Но в ответ от Сащеко вместо привычного смешка на эту столь правдивую и ироничную локальную между Олегом, Сашей и им самим его кличку было озвучено лишь одно тяжёлое «угу».       Сегодня Англичанин чувствовал себя крайне плохо. Самое интересное, что этому не предшествовало никаких ночных тусовок и выпивок. Ну, разве что один закуренный косяк. И парочка пакетиков порошка. Но так мерзко он себя никогда не чувствовал, даже после такого.       Рома оставил Сашу на пороге одну. Дома не впервые, не заблудится. К тому же ноги совсем не держали. Неимоверная слабость и головная боль тянули его к кровати. А раз уж Саша сама согласилась прийти по просьбе самого Сащеко ему, так сказать, сиделкой по поводу ужасного состояния, то может войти в положение и понять, что Роме сейчас совсем не до радостных встреч с хлебом-солью.       Англичанин плюхнулся в постель. Он взял телефон, чтобы посмотреть, не появился ли Олег в зоне доступа, чтобы он смог ему позвонить, наверное, уже в сотый раз, и он тоже приехал к нему. Но сообщения не было. А жаль.       Саша лёгкой и непринуждённой походкой вошла в комнату Ромы. Она повернула голову в сторону распластавшегося по своей кровати хозяина квартиры. Жалкое это было зрелище. —Рассказывай, что по самочувствию? Сейчас Саша звучала, как какая-то мамочка. Но ничего в этом плохого нет, по крайней мере сейчас. —По моему состоянию не видно, что всё херово? — съязвил Рома. Совсем не хотелось любезничать и даже хитро ёрничать. Всё было по-настоящему плохо. Саша лишь многозначительно промолчала, крепче сжав в руках ремешок своей маленькой чёрной сумочки. Она крайне не терпела подобного хамства. —Не сри на голову прямо из дверей, поимей совесть, даже если ты болен, — резонно и как можно сдержанней всё же ответила гостья. Рома не ожидал такой ответной реакции, поэтому он резко, словно ошпаренный, поднял голову с подушки, глянул на Сашу и протараторил: —Вот эту совесть я как раз-таки сейчас и поимел бы. Подруга прищурилась, словно пытаясь разглядеть Рому насквозь. Но этот спор ей больше продолжать не хотелось. Вместо очередного плевка желчью, она положила сумку на ближайший стул и спокойно вдохнула и выдохнула. —Чай есть? — всё ещё подрагивающим от злости голосом спросила она Рому, который тоже постепенно старался отойти от гнева. Было видно на его лице эту старающуюся усмириться мину. Рома недоверчиво взглянул на Сашу, не ожидая такого быстрого перехода из явно выведенной из себя от реплик Сащеко подруги до её спокойствия. —Есть. —Тебе сделать? Англичанин немного помолчал, чтобы тоже наконец сделать вид, что забыл то, что произошло полминуты назад, и ответил со смазливой натянутой лыбой: —Буду признателен. Саша поняла, что эта мини-перепалка исчерпана. Наигранно улыбнувшись ему в ответ, она наконец удалилась из комнаты.       Злость разжигала девушку изнутри. Только войдя в кухню, она напористо уперлась руками в стол, стараясь дышать, как можно глубже, чтобы разогнать над собой эту грозовую тучу. Как её невыносимо выворачивал Рома. Разве этот случай, когда он язвил, был единственным? Смешно. Его шутки по отношению к Саше порой казались ей чересчур жёсткими и обидными. Он часто называл её соответствующими профессии танцовщицы в стрип-клубе словечками. Неприятными. И плевать, что большинство подобного озвучивалось уже после самокрутки с закуренным сознанием. Это сильно злило Сашу каждый раз, хотя она сама делала вид, что это смешно. Неизвестно зачем. Рома раздражал её по всем показателям. Он был ей абсолютно неприятен, как человек. Но поняла она это слишком поздно. При знакомстве она его очень плохо знала.       А самое главное то, что Сащеко отнимал у горячо любимого ей Олегом всё время. Она прекрасно видела, как Олег, перед которым она строит глазки уже давно и лишь для него в клубах по пятницам вертит своим самым рабочим местом, гораздо больше предпочитает проводить дни с Ромой. Она прекрасно знала, что пару раз Савченко обманывал её, говоря, что не сможет с Сашей куда-либо пойти, а сам уходил расхищать бары со своим напарником. Как же было больно осознавать, что ты — не Сащеко Роман Николаевич родом из Могилёва, который является для Олега почти что всем миром, и с которым тусить гораздо лучше, чем с какой-то чёртовой стриптизёршей, которая красивее коллег вращается на шесте.       А когда Олег упоминал её имя в своих песнях, ещё и называя в них милой девочкой, то сердце девушки буквально подрагивало от каждой строчки, где пелось что-либо про неё. Жаль, что песни были всего лишь песнями, а Олег всего лишь персонажем в образе.       Поэтому в Саше горела неимоверная жажда мести к Роме. А особенно, прямо сейчас, прямо в данный момент, подбрасывал в огонь дров сий произошедший пару минут назад конфликт, несмотря на то, что он был коротким. *** —Держи свой чай, — улыбнулась одним уголком рта Саша и протянула лежащему Роме блюдце с чашкой. Он нехотя вылез из-под одеяла, чтобы взять принесённое. Отхлебнул глоток, а чай совсем не лез в горло. Каким-то он был противным для него. То ли безвкусным, то ли горьким. Он глянул на Сашу и поморщился. —Давай-давай, пей. При плохом самочувствии надо больше пить. Чай нормальный, не придумывай, — утвердила она. Вот как раз сейчас она точно звучала как мамаша, которая пытается впихнуть питьё в своего сынка. Но Рома продолжал упорно стоять на своём. Он мотал головой, отставлял кружку на стол. А Саша глядела на это, периодически говоря вновь и вновь, что сейчас организму друга нужна жидкость. Но Рома был упрям. Поэтому всё, что осталось гостье — это смириться с этим. —Тебе чай в глотку не лезет, потому что твой организм уже отторгает всё, кроме бухла, — усмехнулась девушка. Рома шутку не оценил. Он угрюмо глянул на Сашу и отвернулся к стенке, накрывшись пледом с головой. —Да ладно тебе, — улыбнулась она и дёрнула ногу Англичанина, торчащую из укрытия. Рома не шевельнулся, но что-то фыркнул. —Может, какой-нибудь фильм посмотрим? — спросила девушка и неловко кашлянула. В ответ поступило еле проговоренное и абсолютно безэмоциональное «не хочу». Да уж, Рома совсем отказывался сейчас с кем-либо контактировать. —Так, всё, — твёрдо и уверенно проговорила Саша, притащила в комнату ноутбук Англичанина и загуглила там какой-то несмешной ситком. Она давно хотела посмотреть его, но всё никак не могла спокойно это сделать. А сейчас есть повод. Александра поудобнее уселась на кровать Ромы, оперевшись на стенку, и придвинула к себе монитор. А Сащеко в свою очередь всё-таки высунулся из-под пледа и устремил свой недовольный взгляд на Сашу с его же ноутбуком. В ответ та тоже посмотрела на него, кивая головой в сторону экрана, мол, садись, будем вместе смотреть. Пару секунд Рома ещё повтыкал на происходящее сонными глазами, но потом медленно передвинулся к Саше, уселся поудобнее и положил свою раскалывающуюся от боли голову ей на плечо. Ну, а что такого? Делать было больше нечего. Спать не хотелось, а плевать в потолок — плохой вариант. А тут хоть какое-то занятие. ***       Рома держал в руках почти допитую кружку того самого чая, который намешала ему Саша с утра, и изредка поглядывал на фильм в ноутбуке, а сам листал ленты в соцсетях с телефона. Напиток был действительно не таким уж и плохим. Вероятно, утром он казался противным из-за плохого состояния. А это и не так удивительно. Ему абсолютно всё казалось чёрным пятном, мозолящим глаза.       Но наконец сейчас Сащеко нормально себя чувствовал. Конечно, могло бы быть и лучше, но ему уже не хотелось просто лежать овощем и бездействовать. Либо это компания Саши немного подбадривала его, так как они неплохо разговорились, то ли лекарства, данные подругой, вошли в действие. А может и организм сам справляется. Всякое бывает.       Саша тоже периодически поглядывала на друга, лежащего рядом. Она видела, как он хлебал мерзкий, по его мнению, чай и усмехалась. —Заливаешь в себя и заливаешь. А сам морщился, — порой выдавала она. По лицу Англичанина в такие моменты проскальзывало хмурое выражение, которое сопровождалось молчаливым отхлёбыванием очередного глотка. Он чувствовал, что, кажется, в этом споре проиграл. Саша видела эту угрюмость, и в свою очередь победно улыбалась. Всё-таки ей удалось втюрить Роме этот чай. ***       Время близилось к вечеру. Сейчас бы было здорово сказать, что за весь день Англичанин поправился, и уже мог передвигаться по квартире, и вообще, выглядел здоровым. Но, увы, всё не так. Происходило что-то странное.       Рома скрутился в один большой комок и лежал, скорченный от боли. Он не понимал, что с ним происходит. Так хреново и больно ему не было никогда. Боль была где-то в районе сердца или печени, толком было неясно. Но всё было невероятно ужасно.       Саша кружилась над ним, как пташка над гнездом с птенцами. То носила ему таблетки, то давала какие-то микстуры, Рома не разбирался. Но всё становилось только хуже и хуже. Боль усиливалась с каждым принятым лекарством, что очень настораживало и напрягало.       Единственное, что кружилось в голове у Англичанина — «это всё наркотики?». Других вариантов просто не предполагалось. Неужели к такому немощному состоянию приходят все покровители наркопритона? Все до одного? Именно это и волновало Сащеко. «Клянусь, если я переживу это, то я брошу. Каким бы не был трудным путь — я брошу», — думал Рома с каждым болевым усилением. ***       Прошёл почти час. Сащеко больше не мог терпеть эту невыносимый разжигающий тело пожар изнутри. —Твою ж мать, я больше не могу это терпеть! Оно не пройдёт само, ебись всё это раком! Вызывай скорую! Сдохну прямо здесь! — истошно кричал он Саше. И, казалось бы, сейчас подруга мигом прилетит из другой комнаты, чтобы вызывать неотложную помощь. Но нет. Такого не было. В коридоре показалась её тёмная фигура, прогулочной походкой идущая в комнату к Англичанину. Саша остановилась в дверном проходе и застыла с крайне насмешливой улыбкой, глядя на буквально умирающего Рому. —Саша, я сейчас сдохну! Вызывай скорую! Ты оглохла?! — продолжал вопить он. Но девушка лишь стояла с невозмутимый ухмылкой, разглядывая свои наручные часы на руке. Её абсолютно не интересовала обстановка вокруг. —Саша, блять! Ты ебанулась?! Ты меня, блять, не слышишь?! — истошно воскликнул Рома вновь. Но она не придала этому особого значения вновь. Саша лишь сделала пару шагов в сторону своей сумки и достала оттуда маленькую баночку с порошочком, на которой красовались две красные буквы — «ЯД». Девушка демонстративно подняла склянку повыше к свету, повернув надпись к другу. Рома увидел. И он не мог поверить своим глазам. Его лицо сначала стало грозным, потом напуганным, а после абсолютно беспомощным и ещё более бледным, чем пару минут назад. —Так… Ты… — единственное, что смог выдавить он в своём приступе. —Да. Да. Я. — невозмутимо начала речь Саша, — Считай, что я избавила тебя от твоих мучений. Последние месяцы тебя окружала лишь наркота, отравляющая изнутри. Ты вообще должен меня благодарить. Англичанин слышал это и ему не хотелось верить, что прямо сейчас перед ним стоит та, которой он многое доверял на протяжении нескольких лет. Что перед ним стоит теперь его убийца. —Ты можешь меня ненавидеть. Хотя ты уже не сможешь делать ничего. Даже жить… — сказала Александра и подмигнула другу, подойдя поближе к его койке. Девушка подняла пальцем подбородок Ромы и, явно гордясь собой, сказала: —Сахарных снов, пупс. Рома издал крик, потому как боль снова стала нарастать, и сжал пальцы Саши в кулаке из последних сил. Но той было абсолютно всё равно. Сащеко уже не мог причинить боль, ведь слабость всё больше окутывала уже почти бездыханное тело. ***       Вскоре хватка ослабла. Пять пальцев, один за другим, постепенно разжались. Запястье Ромы повисло с кровати. А он так и застыл с выражением ужаса на лице. Теперь навсегда. Саша присела на край постели рядом с Англичанином. Потрепав на его голове пару вьющихся локонов волос, она осмотрела Ромину комнату. Раздался звонок телефона на столе в комнате. Саша подошла к нему. Это был телефон Ромы. А звонил ему Олег. Наконец-то он в сети. Жалко, что опоздал. —Алло, чертила. У тебя там тëлочки? Херли мне названивал так упорно? — раздалось весёлое приветствие от Савченко. Саша усмехнулась и кашлянула. —Алло, — раздался её строгий ответ. —А… Саша? — опешил тот. Не ожидалось ему вместо Ромы услышать подругу, которая мало того, что дома у Сащеко, так ещё и трубку за него берёт. —Саша. —А чего ты у Ромы-то забыла? И ещё, раз ты там, то спроси у него нахрена он мне названивал. У меня телефон в отключке был. Включил, а тут 26 пропущенных от этого чёрта. Саша поняла, что сейчас ей придётся входить в образ, ведь Сащеко уже никак не передать никаких вопросов. —Олег, сейчас слушай меня внимательно. Тот издал вопросительное «М?», предварительно заглушив какую-то музыку, играющую у него на фоне. —Рома звонил тебе за тем, чтобы ты приехал к нему. Ему было плохо. С его слов, у него невыносимо болела голова, слабость, ломота во всём теле. В итоге, не дозвонившись до тебя, он стал трезвонить мне. Я как раз была свободна, и что уж мне, другу отказывать? Конечно, я согласилась приехать, чтобы поухаживать за ним. Но когда я приехала, я вошла в квартиру сама. Благо, что дверь была не закрыта изнутри. Я попала в квартиру, а меня никто не встречал. Поначалу я думала, что наверное Роме слишком нехорошо, поэтому и не встречает. Ну, думаю, ладно. Разуваюсь, раздеваюсь. Прохожу в Ромину комнату. А здесь… В общем… Как бы мне ни было это тяжело говорить, но Рома умер, —говорила Саша. Последние два слова она сказала твёрдо и чётко, словно поставив печать на душу Олега. На том конце воцарилось молчание. Абсолютное молчание. Ни дыхания Савченко, ничего не было слышно. ЛСП просто молчал, не реагируя на Сашины возгласы «Олег, ты слышишь меня? Олег!». —Это не шутка? — растерянным голосом спросил он. —Олег, какие шутки? С таким не шутят… — грустно ответила Саша.       Раздались быстрые гудки. ЛСП положил трубку. Он был сломлен. Рома не был ему просто коллегой по делу, Англичанин был ему гораздо ближе. А сейчас в миг этот маленький проводок, связывающий их, обрезан. В голове билось только «Рома, дурак, я говорил тебе бросить эти твои отвратительные наркотики». Другого предположения такой скоропостижной смерти и не было. А это Саше на руку. ***       Дождь. Тяжёлые тучи затянули собой небо, нагоняя тоску на весь город. Часто из них показывалась яркая и быстрая кривая линия молнии, а после раздавался мощнейший раскат грома. Люди бегали по улицам под зонтами, под капюшонами, а кто-то и вовсе накрылся сумкой или рюкзаком. Ливень застал неожиданно. Поэтому все и спешили.       А Саше и Олегу некуда было спешить. Они стояли возле холодного и серого могильного камня с надписью «Сащеко Роман Николаевич. 28.04.1987 — 30.07.2017». Теперь только так могла собраться вся компания целиком. Саша была в том же мрачном костюме, что и в тот роковой день. Олег тоже не особо-то выделялся ярким костюмом. Двое стояли под зонтом. Олег прижал к себе Сашу, чтобы они более-менее компактно помещались под укрытием. Но Олег ни о чём не думал. В голове была пустота. Его не волновала Саша, не волновала погода. Ничего. Он стоял и всё перечитывал и перечитывал эти злосчастные буквы, которые впились в мозг. В глазах стояли слёзы. Но Савченко постоянно вытирал их до того, как они успевали прокатиться по щекам. Порой бросало в дрожь. То ли от холода, то ли от известной причины. Саша чувствовала это. Как только это повторялось и повторялось, она ещё сильнее прижималась к Олегу. Ей казалось, что он воспримет это, как поддержку и соболезнования. Но Савченко не замечал ничего. Никакие намёки его не волновали. Он видел только буквы и камень. Холодный камень. Который теперь не только на могиле, но и на душе. Неоспоримо, на душе он был тяжелее. А ещё Олег корил себя за то, что не успел. Не успел взять звонки, не успел повидаться с Ним последние часы. Чувствовалась какая-то доля своей вины. Но ЛСП не сопливый подросток. Он не стал бы из-за этого прыгать с крыши дома. Он прекрасно понимал, что всё это, естественно, самобичевание, но порой и оно разъедает. ***       И вот пятница. В традициях Ромы и Олега всегда было отправляться в стрип-клуб в этот день и наблюдать за танцами Саши. Но теперь Ромы не было. Был один Савченко. И Саша. На приватном танце Олега. Она кружилась в танце так, как не делала этого раньше. Она улыбалась во все 32 зуба. Она была счастлива, что теперь только она была эпицентром Его внимания. Но это только казалось ей. На самом деле Олег хоть и периодически накидывал себе на лицо ухмылку, глядя на подругу, но все мысли занимало только отсутствие рядом друга. Теперь они больше никогда не смогут так же душевно, как раньше посмеяться, посматривая на танцовщиц, а потом не устроить в баре пьяный дебош. Звучит дико, но по этому действительно можно скучать. Савченко проклинал абсолютно всё, что принимал Рома. Он думал, что его песенка спета исключительно из-за проклятых туманящих разум веществ. —Интересно, а если бы Рома не вынюхивал дорожки, то сейчас бы он сидел тут? — продиктовал Олег мысли вслух. Саша остановилась в своих вращениях и сочувствующе глянула на друга. —Я думаю, так надо было. Возможно, сейчас он наконец-то счастлив, — произнесла она. Савченко недоверительно кивнул, закурив сигарету в руках, и снова устремил жадный, но всё-таки печальный взгляд на подругу.       А Саша продолжила. Её мысли не заполняли никакие Ромы. Они ей совсем не были нужны. Да и Олег уже никогда не узнает правдивой истории смерти Сащеко. Олег никогда не узнает, что Саша убила Англичанина. И никто не узнает правду.