Часть 1

— Прошу, научи меня репу. Кажется, это была их первая встреча, не сулившая ничего хорошего. Полночь. Спать не хотелось от слова совсем. Рамуда уже час ворочался в кровати, пытаясь словить этот проклятый сон, но по итогу только злился сильнее. Его что-то глодало. Кажется, опять воспоминания волной хлынули, переключая на себя все внимание. А эти воспоминания неприятные, тяжелые, как бензин растекались по голове, обволакивая измученное сознание. Для срыва не хватало какой-то жалкой искорки. Такая ситуация шла уже третий день. Рамуда откровенно начинал мучиться от бессонницы, если переводить это состояние на язык человеческий. Все выглядело обычно. Вместе со своими Поссе он как всегда мило улыбался и веселился на улицах Сибуи, но зоркий, опытный глаз мог бы увидеть легкую пластиковость в движениях и эмоциях. Даже голос стал срываться чаще. И, кажется, Гентаро это уже заметил, но предпочитал молчать и не лезть, куда не просят. В этом весь Гентаро — он скорее дождётся удобного случая и подтолкнёт, чтобы человек сам рассказал ему обо всем, нежели спросит в лоб. Недаром писатель, в психологии что-то понимает. Но дело было далеко не в Гентаро. Рамуде никогда не было скучно, он умел себя развлечь. Даже если он поздно возвращался с тусовки в полном одиночестве домой, да ещё и трезвый, то находил себе занятие в рассматривании прохожих. Это ведь интересно смотреть на людей и думать о том, как бы они могли жить. Наверняка у них жизнь была спокойной, самой обыкновенной, проходила в самом обычном японском доме, на самой обычной работе или в самой обычной школе. Такое бытие было желанным, в нем не было следов чертового правительства, которое вновь и вновь вставляло палки в колеса мирному существованию Амемуры. Да и по вечерам прикид у многих людей был вызывающий, будто отвлекающий от всех житейских проблем, в частности у молодежи около «Сибуи скай» или перекрёстка. В тех местах вообще обитали люди разные, особенно в такой сумасшедшей Сибуе. Синдзюку ведь таким не похвастается, даже пресловутое Кабуки-Те, ведь правда? Как же все было сложно с этим Синдзюку. Мысли снова клонились куда-то не туда, закручиваясь болезненным вихрем. Голова начинала раскалываться. Сначала на ум приходил этот фальшивый дуэт с Джакураем, потом не менее фальшивое ТДД, построенное, в общем-то, на страдании. Хотя было бы ложью сказать, что времена ТДД символизировали лишь мрак, нет, было здорово. За это время Рамуда действительно хорошо оттянулся, позабыв о скорейшем конце этой вечеринки. И вот теперь он снова сверлит глазами потолок в час ночи. У него уже другая, более приятная компания, другие приказы. Жизнь стремится к будущему, а прошлое в тишине лежит сломанными балками в закромах сознания. Но на этих балках все ещё стрункой восседал высокий мужчина в халате врача. Фиолетовые волосы мерно покачивались на ветру, а сам мужчина с явным осуждением во взгляде смотрел на происходящее безмолвие. Таким Амемура его запомнил. Он был тем, кто мог четко сказать, что Рамуда делал не так со своей жизнью, если это было нужно. Он был тем, кого Рамуда хотел видеть меньше всего. Джакурай Джингуджи, лидер дивизиона Синдзюку «Матенро», некогда сокомандник, с которым теперь их пути уже вряд ли пересекутся. Они странные, оба со своими причудами и секретами. Это их объединяло. На один момент Рамуда даже задумался о том, что если бы не задание, они могли бы стать друзьями. Да и абилка Джакурая была очень полезной, чего уж там. Но судьба имела свои планы. Вышло все ещё как-то по-дурацки. Наивно полагать, что вокруг тебя живут одни тупицы. Вот Йоцуцуджи как раз тупицей и не являлся. За что и поплатился, собственно. Джакурай тоже дураком не являлся. Он быстро все понял, а теперь жил в своих догадках, пытаясь вообразить, что же стало не так с Рамудой Амемурой. А ещё и Йоцуцуджи из комы ждал, точно скрывая желчь обиды глубоко в легких. Интересно, он вообще умел в ругань, как те же Ичиро и Саматоки? Парочка, кстати, ещё та. Док тоже в долгу не остался. Рамуда слишком болезненно реагировал на тему его не совсем человеческого происхождения. Джакурай кольнул в самую ахиллесову пяту, что спровоцировало не меньший гнев со стороны Рамуды. Странная ситуация. Безнадёжная. Их мог бы спасти только разговор по душам в запертой комнатке при условии, что оба бы этого хотели. Точнее Рамуда, ведь Джакурай уже давно ждал ответы на кучу своих вопросов. Док откровенно подбешивал буквально в с е м. Бесила его одежда, говорящая о профессии (так только старики одеваются, ей Богу), бесил его старческо-вежливый говор, бесило его вечно спокойное выражение лица. Но ещё больше бесило то, что Джакурай не унимался и, видимо, продолжал вести своё тупое расследование. Стоило бы уже тогда в случае с Йоцуцуджи окончательно возненавидеть Рамуду, но не-ет, мудрый докторишка догадывался, что тут дела куда мутнее воды в луже. Надоедливый дед. Отношения с Джакураем напоминали незакрытый гештальт, к вратам которого Рамуда возвращался снова и снова. Неправильно, в них было все неправильно. Нить судьбы будто специально обвязала их шеи, порой крепко их сдавливая до нехватки кислорода. Оба были бельмом на глазу друг для друга. Один вопросы создавал, другой пытался дать ответ. Больше походило на какую-то игру. Возможно, однажды, когда диктатура Чуоку падет, Рамуда обо всем расскажет. А может быть и нет. В любом случае, даже если правда всплывет на поверхность, они вряд ли смогут дружить так, как раньше. У них другие интересы, другие люди окружают их, более ценные. Ни к чему подробности. Но все равно в глубине души Рамуде было жаль за то, что так получилось. Он много думал о том, что если бы не его светлое появление, то Джакураю бы дышалось гораздо легче в этом прогнившем мире. Только уже слишком поздно извиняться. Оставалось только ждать и смотреть, пытаться предугадать исход. Возможно, постараться не наломать новых дров. Наверное, этот гештальт уже никогда не закроется. Интересно, Джакурай тоже об этом думал?