Старая, миленькая лампа.

Санс был нездорово болезненным и вялым в последнее время, был безынициативным и скучным, искра давно покинула его и ничто не могло вызвать интерес. Скелет с ледяным равнодушием наблюдал за бурлящей на улице жизнью, как монстры, запертые под землёй, развиваются, растут, учатся, со всем энтузиазмом рвутся вперёд, достигая новые достижения, делая открытия, создавая нечто удивительное, сверкая подобно звезде, которую те никогда не видели. Лишь камни на потолке Ватерфолла. Но всё равно, словно за окном светилась целая вселенная. А что Санс? Он позади. Застряв в ловушке петли, забыл о смысле, тусклые зрачки выглядели мёртвыми и смотрели сквозь всё. Куда-то далеко, куда-то туда, куда не мог проникнуть чужой взгляд. Была одна вещь, которую он точно и искренне ненавидел. Свет. Яркий, привлекающий своё внимание, режущий глаза, мирный лишь на первый взгляд. Шторы почти всегда блокировали проникновение света в комнату, а выключатели покрылись пылью в своей бесполезности. Стоял полумрак. Безмятежный, тяжёлый, растекающийся в полную темноту. Комфортную для скелета. Свет — не всегда хорошо, Санс знает это лучше всех. Его история началась с маленькой жёлтой искры, блестящей ангельским светом, обладающим мощной силой, способной подчинить себе целый мир. Власть может довести до сумасшествия. Наблюдать одни и те же страдания из раза в раз без возможности что-то сделать — худший кошмар, который только может быть. Он всегда начинается и заканчивается одним — вспышкой света. Человек приходит. Человек уходит. Человек умирает. Человек возрождается. И всё начинается заново. Твоё собственное безумие захлёстывает с головой тебя и душит, утягивая на дно, в твою могилу. Пока тёплую, ведь ты был там совсем недавно. Побудешь ещё раз. Человеку явно интересно проверить бессмертие на прочность. А притворяться нормальным всё ещё нужно. Делать вид, что ничего не заботит и всё как обычно. Ведь рушить сюжет нельзя. И заставлять Папируса волноваться тоже. Однажды к Сансу в комнату заявился он с чем-то в руках. Старший, только отошедший ото сна, не мог разглядеть. Фокусировать взгляд в последнее время стало невероятно сложно. И бесполезно, на самом деле. Папирус на вопрос лишь посмеялся и дождался, когда брат встанет, после чего продемонстрировал ему какую-то старенькую, беспроводную, ведь монстрам, конечно, не нужны розетки, лампу. Младший объяснился, что Андайн нашла эту безделицу на свалке, и ему пришла гениальная идея забрать эту лампу, ведь Ундине она точно не нужна, и подарить её Сансу! А то, как Папирус выразился, в его комнате слишком тяжко темно. А свет полезен для костей, между прочим! После чего младший поставил лампу на стол, предварительно включив, и, похлопав брата по плечу, удалился, не забыв вежливо закрыть за собой дверь. Попилив закрывшуюся дверь взглядом, прислушиваясь к постепенно исчезнувшим в просторе дома шагам, старший перевёл зрачки на подарок Папируса. Хрупкая на вид и на самом деле конструкция. Темно-зелёная подставка с красной кнопкой, из которой выходил держащий форму закрученный и позолоченный провод, на верху которого крепилась шляпка из лёгкого пластика цвета подставки, из-под которой робко выглядывала маленькая лампочка, совсем небольшого размера и веса. Жёлтый свет разрезал полумрак помещения, освещая летающую в воздухе пыль. Старая, миленькая лампа. Точки не выдержали и потухли в глазницах скелета. Рука сама дёрнулась и скинула лампу со стола. Лампочка не выдержала падения и разбилась вдребезги, разлетевшись по полу, а жёлтый свет вмиг погас. В комнате воцарилась тьма и тишина. Только силуэт скелета, склонившего голову. Сумасшествие доводит до ужасных и необдуманных поступков, о которых потом будешь жалеть. Скелет в белом одеянии, рыдающий в одиночестве пустоты загрузочного экрана, знает это лучше всех. И всё-таки, свет — не всегда хорошо.