Часть 1

— Яширо, не хочешь сегодня вечером, после уроков пойти со мной.а.в кафе? — спрашивает Коу, неловко улыбаясь. — Коу-кун, извини, давай в другой раз? Сегодня мне опять нужно драить туалеты до темной-темной ночи, — расстроенно произносит она, вспоминая перед собой Ханако, которого никак не убедишь отпустить на один день. — Но, Нэнэ-чан, Ханако ведь нет. — чуть слышно шепчет он, опуская руки, как и глаза, до этого светящиеся радостными огоньками, до того пока она не упомянула его. — Чего? Ямамото-кун, не говори так, он сейчас там, в туалете, скорее всего опять проигрывает партию мокке и дожидается нас, пока мы придём туда, — отвечает она, полностью отчаявшись в ситуации и опуская покрасневшие глаза, глаза полные горечи и пролитых слёз, — Погоди, сейчас, я ему ещё пончиков прикупила, я же знаю как он их любит, нужно угостить его, а потом возможно он и освободит меня от уборки, — продолжает она, расстёгивая молнию на рюкзаке, доставая оттуда ланчбокс с безумно сладкими на вид, пончиками, что аж этот сладкий аромат чувствуется даже через него. — Нэнэ-чан.Прошу, не говори так, Ханако ведь уже нет, как и Мокке, и других тайн. — Коу тяжело говорить, да и трудно ему не меньше чем Нэнэ, он тоже тоскует по тем дням, когда они с мальчишкой из женского туалета могли передразнивать друг-друга или устраивать «драки» за внимание и то, с кем сегодня останется Яширо, а она бы тем временем тихо стоя в сторонке, наблюдала за ними, хихикая и зная ответ, — Отпусти его. Треск. Маленькое сердце пропускает удар, и ещё один, и ещё. биться оно будто бы перестало, а само разбилось вдребезги, на маленькие кусочки, рассыпалось словно прах, и слово Ханако. Обессиленно падая на колени, руки ослабили хватку и ланчбокс с сладостью покатился далеко-далеко, как и слеза по бледной щеке Яширо к её шее, словно те касания Ханако, которые очерчивали её скулы, щёки, шею, руки. — Коу-кун, ты правда думаешь что его нет? — раздаётся тихий шепот Яширо в пустой, далёкой от людного участка коридора, голос, голос полный грусти, такой же пустой, как и взгляд Нэнэ, взгляд больше неспособный увидеть школьные тайны, неспособный увидеть его. — Да, — отвечает он, а слова расплываются в воздухе, как и разум Яширо, по крайней мере та её часть, которая ещё верила в то, что произошедшие события были всего лишь ночным кошмаром, наведёнными из-за последних событий, что их смерти были лишь разыгравшимся воображением. — И Аой тоже мертва? — уже не в силах даже сидеть, она упирается руками о пол, а кристальные слёзы капают на деревянный пол, оставляя после себя мокрые дорожки на коже. — Да, она тоже, — тот замирает на мгновение, в попытках унять дрожь в теле и не заплакать, заплакать от боли разрывающую на части, боль, которая появляется от осознания потери при виде его друга и возлюбленной, взаимности от которой он и не ждёт, находящихся в очень тяжёлом, поникшем состоянии. Кошки скребутся на душе, когда тот видит плачущую Яширо и потерянного в себе, Акане — мертва. — Если бы в тот вечер мы не пришли на ночевку, если бы наплевали на все правила и традиции. — руки сжимаются в кулаки, а светловолосая прикусывает и так истерзанную губу. — Тогда жертвами стали бы другие учащиеся, так что не говори так, — отвечает он не в силах терпеть её слёз и свалившегося груза на неё, он должен помочь ей. — Знаешь..а было бы прекрасно если бы я тогда не пошла к нему, если бы не загадала то глупое, глупое желание! — вырываются слова из уст, а она распахивает глаза и подносит руки к губам, закрывая их, боясь тех произнесенных ею слов. Она не должна была этого говорить. — Яширо, послушай, — Коу присаживается на корточки, положив руку на плечо девушки, — Теру придумает что нибудь, помнишь? А ты..прими это. Прими это