Глава 5

      Школа совершенно не походила на ту, в которой учился сам Александр. От своей у мужчины остались лишь теплые воспоминания: добрые технички, немного медлительные уборщики и строгие учителя, которые в нужное время могли прикрыть, если ты сделал что-то не так.       Здесь же персонал пытался вывести его на конфликт в тот самый момент, как только он зашел в здание. Он даже потянуться к карману не успел, как ему начали говорить, что посторонним входить нельзя, а если он пришел за ребенком, то его выведут на улицу. Стервятники, ей богу. Лишь когда он показал документы ему разрешили пройти, но даже тогда Александр знал, что те за спиной обливали его грязью. Вполне возможно, что уже из-за его работы.       Кабинет учительницы находился на третьем этаже. Александр сверился с часами. Вот-вот прозвенит звонок. Тот прозвенел точно в срок. Несколько секунд в коридоре царила тишина, а после в кабинетах раздались детские голоса, которые стали только громче, стоило одной из дверей открыться. Ребятня ломанулась в коридор одним бурным потоком. Мужчина даже отошел в сторону, чтобы ненароком никого не сбить.       Когда те скрылись в соседних кабинетах, которые Александр и посчитал продленкой, он вошел в класс.       Кристина Ростиславовна сидела за своим столом и заполняла журнал. Женщина была действительно очень привлекательна. Длинные русые волосы собраны в аккуратный пучок, а стильный костюм тройка бежевого цвета хорошо сидел на ее фигуре. Будь сейчас более благоприятные условия, то мужчина даже попытался бы познакомиться.       – Кристина Ростиславовна? – спросил он, застав женщину поднять голову. – Меня зовут Орлов Александр Сергеевич. Я звонил вам полчаса назад.       – Да, я помню, – она закрыла журнал и встала. – О чем именно вы хотели поговорить?       Она выдавила из себя дежурную улыбку. Кристина чувствовала себя хозяйкой в своем кабинете, а потому говорила с мужчиной властным, даже немного приказным, тоном. Видно, что его компания ей неприятна, что немного огорчало Александра.       – Хочу поговорить по поводу Маргариты Евгеньевны. Скажите, вы хорошо ее знали?       – Как и любого родителя, – сухо ответила она. – Встречались лишь на родительских собраниях, обменивались парой слов по поводу благоустройства класса и все. Лишь иногда она подходила и спрашивала про успеваемость Маши, но потом сразу уходила.       – А перед ее пропажей вы ничего странного не заметили в ее поведении?       – Нет. Она привела дочь и помогла ей разложить вещи, после чего ушла.       Александр считал свое присутствие здесь пустой тратой времени. Кристина не только ничего не знала, но и даже небольшое количество информации давала так нехотя, что ее вполне можно записывать в шпионы. Она не выдаст тайн даже под дулом пистолета, если ей это будет так необходимо.       – А с другими родителями она общалась?       – Мне откуда знать? Может и общалась, но точно за пределами школы. Я не видела, чтобы она с кем-то говорила помимо собраний.       Следователь осмотрел класс. Новые столы, от которых все еще пахло клеем, множество игрушек во второй половине кабинета и множество рисунков на стенах. С бумаги на Александра смотрели десятки неаккуратных человечков. Где-то их немного, а кое-где больше десяти. На некоторых дети даже пытались изобразить животных, но те больше походили на палки с треугольниками, которые явно обозначали уши.       – Хотите посмотреть? – его интерес, кажется, немного успокоил Кристину, и та заговорила менее холодным тоном.       – Если можно.       Они подошли ближе. Разноцветные акварельные человечки стали видны лучше, но от этого стало не по себе. Первое детское творчество похвально, но от вида размазанных фигур в голове всплывали образы дешевых ужастиков, где маньяк кровью писал записки для главного героя. Прямо сейчас Александр именно им себя и ощущал. Некоторые листы повесили до их высыхания, а потому акварель потекла. Особенно жутко это выглядело на тех работах, где люди изображались красным цветом.       Мужчина нашел рисунок Маши мгновенно. Он отличался тем, что был нарисован фломастерами, а не красками.       – Маша немного трудный ребенок, – вновь проявила доброту Кристина. Александр понял, что успокоить ее могут только дети. – Я не знаю всей ситуации в ее семье, но понимаю, что она очень переживала по поводу ухода отца. Маргарита даже записала ее к школьному психологу. Но это не сильно помогало.       – Она перестала говорить после ухода отца или потери матери?       – После развода родителей. Вы не подумайте, она не перестала говорить полностью, однако из нее с трудом можно вытянуть хоть слово. Лишь тогда, когда ей интересен разговор.       – Разве ребенок может учиться в школе, если практически не говорит? – удивился Александр.       – Отец Маши настаивает на продолжении ее обучения, – тяжело вздохнула Кристина. – Он считает, что если он полностью изменит жизнь дочери, то это сломает ее окончательно.       Ломали ее не изменения в жизни, а идиот-отец, который не дал ребенку пережить утрату матери, и бросил ее в школе.       Александр вновь посмотрел на рисунок. По дате внизу стало понятно, что он нарисован еще до смерти Маргариты. На нем три человечка в масках шли к домику. Самого маленького держал за руку мужчина. Александр понял это лишь по тому, что у второго большого человечка была нарисована юбка в виде треугольника. Женщина держала в руках цветок, а на ее лице красным маркером нарисована улыбка.       Маше тяжело дался развод родителей. Свою идеальную семью, где мама улыбается, а отец держит ее за руку, она пыталась запечатлеть хотя-бы на бумаге. Если в жизни все плохо, так пускай хоть где-то будет хорошо.       – А почему именно фломастеры?       – Маша с ними практически никогда не расстается. Она мне не говорила, но я считаю, что это подарок от отца.       – Почему вы так думаете?       – Потому что она очень старалась их спрятать, когда приходила Маргарита. Значит это точно не она, а других людей, которые могли бы подарить их, я не знаю.       Человечки на рисунке казались счастливыми. По крайней мере их улыбки не расплывались в зверином оскале, как у остальных. В масках безошибочно узнавались медведь, надетый на мужчину, и лисица. Последняя красовалась на голове женщины. Вот только понять, что маша надела на “своего” человечка, он так и не смог.       – А я смогу поговорить с Машей? Всего несколько вопросов.       Его вопрос не должен вызывать столь бурную реакцию, но Кристина мгновенно изменилась в лице.       – Я ответила на ваши вопросы только по той причине, что сама этого хочу. Маша – ребенок. За нее решают родители, сможет ли она давать вам показания, или нет.       В какой-то мере Александр восхищался боевым настроем девушки, но сейчас он только мешал. Мужчина тяжело вздохнул.       – Всего один вопрос. Вы можете постоять со мной, если переживаете, что я ляпну что-нибудь не то.       – Исключено, – она непреклонна. Резко развернулась на шпильках и направилась к столу, чтобы забрать детские прописи. – Если вы хотите поговорить с ней, то связывайтесь с ее отцом и договаривайтесь о встрече. Я не имею права оставлять ее с вами без присутствия родителя.       Несмотря на свою должность, Александр был готов удавиться этими самыми правилами, которые должен соблюдать. Связываться с Андреем вновь он не хотел, но судьба вновь пыталась столкнуть их лицом к лицу. Мужчина чувствовал, что следующая встреча пройдет в более напряженной атмосфере, нежели этим утром. Поговорить с Машей Александр считал необходимым. Он уже давно пытался заткнуть свою следовательскую чуйку, а потому слушал голос разума, который утверждал, что девочка может что-то знать. Быть может ее нежелание говорить вызвала не только смерть матери? И если это так, то что могло этому поспособствовать? В голове всплывало только больше вопросов.       Браслет на левой руке показал одиннадцать часов дня. Тучи исчезли, даровав солнцу возможность испарить лужи. Примерно через час начнет жутко парить. Противная погода для носителя строгих костюмов.       Кристина демонстративно поправила волосы и забрала свои вещи, после чего слишком уж медленно направилась к выходу. Александр только усмехнулся от этой детской показушности, а после вышел из кабинета. У прохода он практически столкнулся с учительницей и та недовольно шикнула ему в спину, в то время как сам следователь невольно забавлялся вызванной реакцией.       Кожаный салон автомобиля впитал в себя летние лучи, а потому сидеть в кресле стало невыносимо. Кажется, что ткань костюма расплавилась и прилипла к черной обивке. Александр радовался, что ему не выдали черную машину. В таком случае он бы называл ее адским котлом, в котором его тело варится чаще, чем души грешников в аду.       Александр намеревался вернуться к Кате и разузнать о клочке бумаги, что обнаружили в желудке жертвы. Она сказала, что этим займется Света, однако насколько он знал, женщина пребывала в декретном отпуске. Видимо Катя слишком сильно боялась доверить подобную работу другому человеку, а потому лишила подругу законного отпуска. Пускай Александр и считал, что нет ничего страшного в том, чтобы просто развернуть лист, лишний раз лучше не рисковать. Заодно у эксперта можно будет украсть две пачки лапши, горячую воду и палочки. Запутанное и не самое приятное преступление не сильно способствовало аппетиту, но скупой завтрак не дал необходимого количества сил. А ведь еще предстоял целый день расследований.       Браслет на руке завибрировал, когда он стоял на перекрестке. Александр достал из кармана телефон и ответил:       – Что такое, Дима? – товарищ часто звонил по пустякам, однако сейчас Александр не в том положении, чтобы не отвечать. Возможно, Дима знал что-то важное, а потому он бесцеремонно спросил, без привычного приветствия.       – Мы установили личность второй жертвы. Криминалисты уже выехали на его квартиру. Записывай адрес и быстро за ними.       Сделать пометку во время движения Александр не смог, а потому понадеялся лишь на свою память. Машина свернула в сторону слишком резко и Александр даже смог расслышать скрип шин. Возможно на асфальте даже остались черные полосы.       Где-то сзади одна из машин посигналила. Его резкая смена курса кому-то очень не понравилась.