Часть 3

      Открыть глаза — хорошо, ладно. В полутьме он видит силуэт Люмин, шустро влетевшей в свою одежду, стоило ей ощутить на себе чужой взгляд. Он неразборчиво пролепетал что-то, прежде чем уткнуться носом в подушку под возмущения девушки. Проснуться? Невозможно.       Она действительно пыталась разбудить его по-хорошему. И трясла, и била, даже использовала коварный метод Паймон — щекотку. Тарталье все было нипочем, да и щекотки, как оказалось, тот не боялся от слова совсем. У них было два часа. Ничтожное количество времени, чтобы собраться и добраться к аэропорту. Действовать надо было решительно. Люмин набрала холодной воды в стакан. Встала как можно дальше. И, замахнувшись, вылила её на парня, ожидая, что тот рефлекторно схватится за ближайшую вещь и кинет её в ответ. Но нет. Тот продолжал спать, в полусне простонав что-то и лениво убрав влажную прядь со лба.       Предвестник Фатуи спал, как убитый. Ей оставалось лишь надеяться, что это не станет причиной его смерти в какой-то момент. Наверное, она могла в него и ножом потыкать, а тот бы лишь почесался и спал дальше.       — Аякс, — брови Чайльда нахмурились, и он нехотя разлепил глаза, растирая воду по лицу, — Вставай, мы опаздываем.       — Вода, — не без восхищения припечатывает парень, с кряхтением приподнимаясь, — Спасибо, что не используешь методы одного моего приятеля.       Люмин передала ему одежду, а потом спросила:       — Это какие такие методы?       — Нож в печень, — выдохнул он.       Говорить о том, что она и сама подумывала, как бы невзначай потыкать в него чем-то острым, Люмин не стала. Пусть спит спокойно.       Взяв такси, они молча отправились сначала в метро, к шкафчикам хранения, дабы забрать вещи, а после — в аэропорт. Сонные и голодные, они наблюдали, как медленно пробуждается город. Он впервые ехал на машине, но повозки были и в Тейвате. Не такие скоростные и резкие. Впрочем, впечатлений с утра пораньше он получил — особенно когда попытался вникнуть в правила местного передвижения и осмыслить изображения на знаках. Чайльд с восхищением рассматривал небоскребы, и Люмин вспомнила, что до этого он не бывал в центре Шанхая, вблизи к этим высоким зданиям.       — Это финансовый центр, — придвинувшись к его стороне, она тыкает пальцем в стекло. Водитель посмотрел на них сквозь зеркало заднего вида, и помотал головой, что-то пробормотав, — И шанхайская башня рядом. О, а это башня Цзинь Мао… Восемьдесят восемь этажей.       — Юная леди, да ты просто ходячий путеводитель, — некстати путешественница вспомнила о «Путеводителе по Тейвату», подаренному Лизой, и рассмеялась.       — Мой брат тот еще зануда. Можешь спросить меня расписание метро, и я тебе его перечислю.       — Ох, нет, — усмехнувшись, — Я не потрачу свой ежедневный вопрос на это. Тебе меня не провести.       — Какое разочарование, — театрально вздохнув, Люмин резко прижала его к двери. Водитель сурово сверкнул глазами, — Аэропорт, смотри!       Тарталья, прижатый путешественницей так, что и головы повернуть нельзя, все же смог это сделать. Здание аэропорта выглядело необычно. Впрочем, как и все остальное — и небоскребы, и здания, даже их временное укрытие. Он приоткрыл рот, наблюдая масштабы, и в конце концов прижался к стеклу на пару с Люмин, когда вдалеке показались ряды самолетов, а один из них, похоже, готовился на взлет. Массивная алюминиевая «птица» легко разогналась по ровной полосе, плавно взмывая в воздух с характерным шумом. Тарталья ощутил, что дыхание перехватывает. Взгляда от самолета он не отводил до тех пор, пока тот не скрылся в гуще серых облаков, а после выдохнул с трепетом. Конечно, было немного… Страшно? Но он испытывал предвкушение, потому что никогда еще не взлетал выше облаков. Единственным местом, где это было возможно, являлся пик Цинъюнь, да и горы вокруг него. Там ему быть не доводилось.       А Люмин, похоже, любила летать. Это он заприметил еще в Тейвате. Девушка с трепетом относилась к своему планеру, а вместо привычной ходьбы по узким улицам Ли Юэ нередко пробиралась по крышам, или же забиралась повыше, лавируя сквозь конические крыши к цели. Наверное, и в своих путешествиях она расправляла крылья при любой возможности. Улыбнувшись, он посмотрел, как она нетерпеливо теребила пальто, видимо, готовая вылететь из такси в любую секунду. Полеты так сильно, как путешественница, он не любил. Хотя бы от того, что в родной Снежной не развернешься особо. Но надеялся, что сможет разделить с девушкой это маленькое пристрастие. Все же, казалось, они стали ближе. Он не был уверен, случилось это благодаря избалованному Тевкру или же из-за их вынужденного маленького путешествия.       Стоило машине остановиться, Люмин ожидаемо отдала деньги и, захватив небольшую сумку, мгновенно захлопнула за собой двери. Тарталья неспешно выходит следом, пытаясь не потерять её в толпе, когда раздается громкий звук, заставляя испугаться. Он дергается и оборачивается, видя, что в полуметре замерла машина, а водитель внутри яростно жал на середину руля. Тарталья застыл, в панике разыскивая путешественницу в толпе незнакомых лиц. Его хватают за руку, вытянув к тротуару, и в своем спасителе он узнает Люмин.       — Вот это было страшно, — на выдохе признается Чайльд, положив руку на сердце.       — Смотри по сторонам, я тебя прошу, — похоже, девушка испугалась еще больше. Несмотря на раннее утро, когда солнце даже не вышло из-за горизонта и над городом стояла темнота, аэропорт был полон людей, ожидающих свой рейс, а из машин образовалась небольшая пробка по вине Тартальи. Недолго думая, она перехватила его руку, двинувшись вперед, не обращая внимания на полетевшую в спину подколку:       — Юная леди, тебе все это время нужен был повод, чтобы подержаться за ручки? — Чайльд усмехнулся, но руки не расцепил.       Люмин сказала что-то в ответ, но голос её утонул в нарастающем шуме. Они вошли в здание, прицепились к концу одной из очередей, и лишь тогда она отпускает его.       Они проходят паспортный контроль, несмотря на то, что проверяли их дольше всех. Похоже, два иностранца с идеальным китайским, — один рыжий, вторая блондинка, да еще и с именами Люмин Тейват и Чайльд Тарталья, — смутили их довольно сильно. Несмотря на напряженную обстановку, Чайльд изо всех сил сдерживал смех. Надо было все-таки приписать туда что-то пооригинальнее. В итоге они двинулись к металлической рамке. Люмин сгрузила сумку на ленту, прошла дальше под чутким присмотром охранника. Дожидаясь кивка, Чайльд идет следом. Все хорошо. Честно, ожидал подвох, к тому же, он был не совсем уверен, для чего же предназначалось это устройство, пока девушка не объяснила ему, стоило им вновь встать в живую очередь.       — Металлодетектор. Если бы запищал, отправили бы на сканер. Ничего страшного, вобщем-то.       Уже когда подходил их черед, Чайльд, неожиданно для себя, начал переживать. В последний раз такую тревогу он ощущал, когда они с путешественницей присматривали за Тевкром на фабрике Дотторе. Даже руки окутал холод, а Люмин, видимо, заметив его дерганья, постоянно оглядывалась на него, пока они спускались, а после ехали в автобусе по громадной стоянке для самолетов. Отбилось даже желание разглядывать самолеты вблизи. Это было просто смешно. Несмотря на это, девушка не смеялась, и они молча поднялись в салон, поздоровавшись с улыбчивой стюардессой на входе. Их места были где-то посередине, и Люмин сразу же скользнула к иллюминатору, вынуждая Чайльда сесть посередине. Вскоре рядом уселся тучный парень, ненамного младше их, игнорируя их приветствие. Может, оно было и к лучшему. Сосед точно не побеспокоит их, а вскоре и вовсе впихнул в уши провода, отвернувшись.       — Ох, — привлекая внимание Тартальи, девушка вздохнула, — Посмотри кое-что в кармане сумки, и сложи её наверх, пожалуйста.       Он послушно принимает сумку и запихивает руку в боковой карман. Нащупывает такие же провода, как и у их временного соседа. Непонятливо осматривает. Не дожидаясь от Люмин объяснений, он пропихивается в узкий коридор самолета и запихивает пухлый багаж наверх. Стоило ему повернуться к девушке, послышался нарастающий гул. Стюардессы зашевелились, руками ощупывая полки, а после построились в коридоре, инструктируя пассажиров. Сосредоточиться на этом Чайльд не мог. Похоже, скоро будет взлет. Он смотрит на иллюминатор, а Люмин протягивает руки к его ногам. Девушка щелкает ремнем безопасности, и он благодарно улыбнулся.       Вскоре самолет плавно пришел в движение. Медленно они проехали на взлетную полосу, и двигатели заурчали громче. Он сжал руку на подлокотнике. Рука Люмин опустилась сверху в попытке поддержать. Тарталья не мог не оценить то, что девушка с беспокойством отнеслась к его страху — хотя, казалось бы, Предвестник не должен бояться таких глупостей. Все не должно было быть настолько страшным, чтобы…       Чайльд вжался в кресло, когда они начали разгоняться, а салон затрясся. Люмин спокойно наблюдала за пролетающим с невероятной скоростью пейзажем за иллюминатором, не убирая руки. Парень на соседнем кресле вынул провода и взял в рот конфету из кармана. Посмотрел на Чайльда слегка пренебрежительно.       Когда шасси оторвалось от поверхности, он ощутил, как сердце пропустило удар. Чувство невесомости показалось незнакомым, но вскоре, когда самолет выровнялся, уже медленнее поднимаясь в воздух, он смог выдохнуть. Заложило уши, и он сглотнул, поворачиваясь к Люмин. Она предусмотрительно прикрыла иллюминатор. Убедившись, что Чайльд более-менее в порядке, все же приоткрыла его, позволяя увидеть, как они отдалялись от земли, а огромный город и даже небоскребы становились все меньше. Вскоре вид перекрыли полупрозрачные мазки облаков, и Тарталья и вовсе расслабился.       — Все в порядке? — он ощущает, как девушка убирает руку, и невольно дергает пальцами.       — Да, юная леди, я в порядке, — Тарталья не врал, и Люмин одобрительно улыбается, внезапно протягивая ему ранее выуженную из сумки вещь.       — Наушники, — она достает телефон, который тот неосмотрительно оставил у неё, и подключает к нему, — Это же телефон Итэра? — Чайльд встревоженно наблюдает за выражением её лица, когда она оглаживает ребро телефона, осознавая, кому же он принадлежал ранее. Она не выглядела злой или раздраженной от того, что он ничего не сказал об этом, и все же поджала губы, включая его, — Значит, здесь сохранилась его музыка… Всунь это в уши и попробуй уснуть.       Тарталья послушно надевает наушники, и неожиданно заиграла музыка. Она не была похожа на песни многочисленных бардов, которых доводилось встречать в Тейвате, и даже близко не была подобна той, которую играли на дорогих балах или в эксклюзивных ресторанах. Инструменты были не совсем знакомы ему. А после раздался вокал, так что он и вовсе растерянно вслушивался в язык, пока не осознал, что ранее неизвестный язык был подозрительно схож с кодовым, который использовали Фатуи. Явно не язык Снежной или Ли Юэ.       — Что это за язык?       Люмин ожидаемо удивилась, и все же ответила, наклонив голову вбок:       — Английский.       — Ха, — Чайльд коротко рассмеялся, — Это кодовый язык Фатуи и Предвестников.       — Серьезно? — она всмотрелась в лицо, ища очередной глупый подкол в сказанном, а после промолвила, — Неожиданно. Я ни разу не слышала, чтобы Фатуи говорили на нем.       Несколько коротких мгновений он просто молча смотрел на неё.       — Он же кодовый! — Люмин едва поняла, что он сказал. Английский ей доводилось слышать довольно-таки давно, — Конечно же никто не должен знать даже о том, что такое существует.       — Кажется, я только что придумала вопрос сегодняшнего дня, — усмехнулась девушка.       Тарталья лишь прыснул со смеху, ничего не ответив. Ему же вопросы придумывать не нужно было. Их было настолько много, что он и не знал — хватит ли дней, чтобы получить на них ответы. Он мельком посмотрел вбок. Люмин наблюдала за происходящим снаружи с особым интересом. Кажется, он даже уловил тусклую грусть где-то в глубине глаз, когда облака не мешали увидеть бескрайние воды и оживленный город вдалеке. Мир казался огромным. И Чайльд не мог не думать о том, что девушка так и не успела исследовать каждый его уголок вместе с братом. Он уже не вслушивался в текст песни, наслаждался лишь мелодией.       — Твоя семья будет в порядке?       Склонив голову, Чайльд призадумался. Предать Предвестников Фатуи или не выполнить приказ — верная смерть для его семьи. Люмин догадывалась, а потому и спросила о том, что давно её мучило. Как отнеслись к его пропаже Царица и остальные? Чайльд был уверен, что Тевкр и остальные в безопасности, и все же задумался, проигрывая в голове произошедшее тогда.       Они исчезли внезапно. Пересеклись в Ли Юэ прямо перед его отъездом, когда он, разобравшись с делами в Северном Банке, двинулся на встречу с Чжун Ли. Бывший Гео Архонт хотел видеть и Люмин, а зачем — они выяснить так и не успели. Стоило им покинуть Ли Юэ и направиться к горам Тяньхэн…       Осознать, что произошло, он и вовсе не успел. Он дразнил Паймон, та пыталась схватить его за волосы, а Люмин шла сзади, собирая по пути непонятные растения. Идя по краю, он был готов открыть планер, или хотя бы уцепиться, но неожиданный вихрь сдувает их, словно песчинки, а ветряные потоки не дают опуститься на землю. Люмин хватается за него, а Паймон испуганно держится за волосы, едва не выдирая их с корнем. Выругавшись, они пытаются парировать к склону. И девушка, взмахнув мечом в попытке оттолкнуться, словно разрезает воздух. Она испуганно выдыхает, резко устремившись в противоположную сторону, утягивая за собой и Чайльда, но рука его касается разлома. Тот выглядел, как рванная рана, растекалась золотым свечением, но внутри зияла всепоглощающей пустотой. Она жадно тянулась к ним, и стоило свечению коснуться кожи, та прожорливо затянула их в водоворот. Очнулся он на коленях у Люмин, в другом мире, может, даже вселенной.       Такую аномалию наверняка кто-то заметил. Думается ему, что тот же Чжун Ли, к которому оставалось пару сотню метров, или же жители Ли Юэ увидели и массивные ветряные потоки, загнавшие их в ловушку, и зияющую дыру в пространстве, утянувшую их. Если нет — была Паймон. Чайльд просто надеялся, что она выжила, хоть и не мог понять, отчего-же её не перенесло вместе с ними. Может, та отпустила его волосы в последний момент. Может, её утянуло в другое место. Или же от того, что разлом был создан с силами Люмин, предусмотрен он был только для двоих. Для неё и Итэра.       — Они проведут расследование, — уверенно, — Должно быть много свидетелей, так что все будет хорошо. Правда, если Паймон осталась там, они могут взять её под стражу…       Люмин поникла, думая о ней.       — Если бы я знала о том, что создастся разлом, сделала бы его пошире, — подтвердив догадку Чайльда, внезапно поделилась она, — Думаю, ей было бы куда безопаснее с нами…       — Не волнуйся, — он действительно хотел успокоить её. Чайльд не совсем понимал, как это сделать, — Главное чтобы за неё не взялся Скарамуш.       Стюардессы заелозили по коридору с тележкой, и Тарталья взял две бутылки с водой. В горле заметно пересохло, так что он сделал пару глотков. Люмин странно нахмурилась, а потом спросила:       — Он носит такую странную шляпу? Как у грибов, — поспешно пояснила она, для достоверности руками в воздухе нарисовав предмет одежды.       Тарталья прыснул, услышав сравнение, а после опасливо уточнил:       — Ты видела его возле Ли Юэ?       — Да, я была тогда с двумя ребятами, так что мы смогли быстро скрыться. Если бы не они, я бы поверила в его дружелюбность, — честно признавшись, Люмин последовала примеру парня и отпила немного. За окном плавно поднималось солнце, окрашивая небо в багровый, и Тарталья в замешательстве осознал, что время перевалило за пять утра. Им оставалось лететь совсем ничего, так что поспать у него не получится. Он отключает наушники, планируя скоротать время за этим разговором.       — Славно, — Люмин чувствует шлейф беспокойства, потонувший в словах. Чайльд беспокоился, даже зная, что девушка отбилась бы в любом случае, — Но если Скарамуш действительно ошивается где-то в Ли Юэ, это… Не очень серьезная проблема, — он улыбается. Ложь. Скарамуш был огромнейшей проблемой для Паймон, но оставалась небольшая надежда, что Чжун Ли вмешается. Все же, на встречу они не явились. Он должен был хотя бы поинтересоваться, учитывая, что разговор был важен. Девушка кивает, проглотив его слова, и успокаивается. На душе немного совестно, и это заставляет его даже немного испугаться.       — Надеюсь, ты говоришь правду, — Люмин, в очередной раз, сама этого не замечая, колет ему прямо в сердце. Врать становилось сложнее, и ему это совершенно не нравилось.       Тарталья обиженно корчится.       — Как бы я посмел, юная леди?       Люмин шутку не воспринимает. Вполне серьезно окинула его взглядом, пробормотала под нос: «В конце-концов ложь — это твоя работа». И Чайльд не имел права отрицать этого. Только не перед ней.       Посадка далась легче. Было тревожно, но уже не страшно. Шасси коснулось поверхности, и они с огромной скоростью понеслись вперед. Салон дрожал, и Чайльд прикрыл глаза до того момента, пока самолет не замедлился, а после и вовсе плавно примостился к зданию, а люди лениво вставали с насиженных мест, толкаясь и выуживая тяжелые сумки. Сквозь маленькое окно было плохо видно, но здание Пекинского аэропорта было невероятно огромным. С высоты птичьего полета оно напомнило шестиконечную звезду, массивную и величественную. Вместе с Люмин они выходят одними из последних, и проходят контроль заново, прежде чем им наконец удалось выйти на улицу.       Уже отсюда показались верхушки небоскребов. Полные и тонкие, они штыками возвышались в городе, и все же среди бетона расстилались зеленые верхушки деревьев. Было раннее утро, но улицы заполонили бесчисленное количество машин, отовсюду кипела и бежала жизнь, сновали люди. Тарталья остановился, вдыхая свежий зябкий воздух, и медленно ступал следом за Люмин.       — Хочешь отдохнуть или мы можем сразу отправиться в банк?       Тарталья мотает головой, понимая, что совсем не устал. Наоборот. Привыкший к постоянному движению в Тейвате, он едва высидел эти два часа, а мышцы так и ныли. Хотелось размяться, и будь возможность, он бы непременно побил бы каких-нибудь слизней. Он не мог тренироваться, и это, на самом деле, тревожило даже больше, чем то, что они могут и вовсе не выбраться. Люмин явно не разделяла с ним такой огромной страсти к битве. Ей было хорошо как и в тяжелых приключениях, так и в спокойном, размеренном путешествии. Разницы для неё не было. А возможно, Чайльд слишком плохо знал её, чтобы сказать наверняка.       Они молча доехали к банку на такси. Чайльд то и дело разглядывал новую архитектуру, и не находил схожести абсолютно ни с чем в Тейвате. От такого немного перехватывало дыхание, и вскоре он и вовсе ощутил легкое головокружение. Солнце поблескивало от полированных поверхностей небоскреба, и они сверкали холодным серебром. Люди сновали разнообразные. Большинство — в костюмах, некоторые и вовсе прошли, сверкая разноцветными шевелюрами и нарядами, походившими на маскарадные костюмы. В чем-то Пекин оказался схож с Мондштадтом. «Свободой,» — пронеслась очевидная мысль. Здесь никому не было до тебя дела. И если Чайльд находил это пугающим, особенно находясь под постоянным контролем, для многих это было самое настоящее счастье. Люмин выглядела безучастной. Непонятно только, к городу или к его атмосфере.       Без происшествий они притормозили у белого здания. Он уже понял, что стекол здесь лепили много да побольше, так что он не удивляется ни стеклянному куполу, ни крутившимся прозрачным дверям. С большой сумкой на плече, в повседневной одежде, которую они постирали только вчера, они не вписывались в общее настроение банка. Охранники с металлодетекторами равнодушно проверили их, собаки на поводках, сновавшие по просторному залу, даже не повернули голов. Здесь было почти пусто, и в сравнении с энергичным движением на улицах время словно бы замедлилось, позволяя выдохнуть.       — Мы можем открыть ячейку?       Девушка за регистратурой широко улыбается и медленно моргает. Она быстрыми, отточенными движениями вбивает что-то на клавиатуре, дает бумаги одну за одной, проверяет паспорт и подписи, умудряясь при этом что-то объяснять и рассказывать. Чайльд даже вникнуть не пытается, а Люмин страдальчески хмурится, в конце-концов промямлив неуверенно:       — Ничего не надо, спасибо.       Как ни в чем не бывало, работница кивает. Процесс затягивается ненадолго — Тарталья искренне удивляется, что сейчас у них не возникает никаких проблем. Но это, честно признаться, совершенно не успокаивало.       Ячейка была записана на Итэра, но, как оказалось, тот предусмотрительно разрешил доступ и сестре. Чайльд мысленно поблагодарил её таинственного брата за небывалую предусмотрительность, пока они следовали в комнату. Девушка вставляет им ключ в небольшой шкаф, отличавшийся от тысячи других лишь номером «13» на нем. Она отворачивается и отходит, а Люмин открывает его. Он с интересом выглядывает из-за плеча. Ничего сверхъестественного там не оказывается. Разве что потрепанный блокнот да еще один телефон. Девушка берет его самым первым, и радостно проводит пальцем по небольшой трещине в уголке. Очевидно, раньше он принадлежал ей. Остальные вещи они складывают в сумку. Пачки денег, небольшая стопка документов, подозрительные конверты и свертки. Половину вещей он не опознал, а вскоре протянул руку, взявшись за распухший блокнот. Он был потрепанным и, видимо, не раз падал в воду. Чайльд кладет его поглубже, и Люмин неловко улыбается.       — Продолжаете бронирование? — терпеливо спрашивает девушка и, не глядя, закрывает пустующую ячейку.       Люмин открывает рот, и Тарталья перебивает её прежде, чем та отказывается.       — Да.       Она смотрит на него со странным выражением, которое он никак не может прочитать. Тарталья признается сам себе в том, что он совсем перестал её понимать.

***

      — Вот это для господина Тао Си. Тут еще должно хватить для того, чтобы сделать тебе качественные документы, — Люмин сразу же откладывает одну из пачек денег и следом выуживает два паспорта, её и Итэра, — …Наверное, можно просто попросить его заменить фотографию.       Тарталья равнодушно вскидывает плечами, мельком смотрит на документ. Итэр Хастур.       — Что означает эта фамилия?       В паспорте у Люмин обнаруживается такая же. Она лишь поджала губы.       — Без понятия, — и, встретив взгляд парня, ответила более убедительно, — Честно. Без понятия.       Отель, в котором они остановились, не был каким-то особенным. Выглядел дешевле, чем его временная комната в Ли Юэ. У них было две раздельные кровати — и Тарталья постарался подавить необъяснимое разочарование. Он занимает ту, что ближе к двери, ведущей в ванную комнату. Внимание сразу привлекла угловая ванная. Люмин заходит в комнату следом, и глаза её расширились.       — Джакузи! — конечно же, это ничего ему не говорило, — Обязательно испробуем.       — Вдвоем? — с широкой улыбкой.       — Можно, — наклонив голову.       Тарталья в который раз растерялся. Он посмотрел на её лицо, пытаясь уловить подкол, но Люмин лишь молча принялась раскладывать сумку и прятать деньги.       — Юная леди, неужели мы настолько близки? — решается замять собственную неловкость Чайльд, чем вызывает недовольный взгляд.       — Аякс, помолчи.       Он кривится. Уже начинал жалеть о том, что рассказал про это имя. Люмин же, судя по всему, проблемы в этом не видела.       После того, как сумка с деньгами была надежно укутана в запасную одежду, купленную ими по дороге, и спрятана в сейф, они расселись по кроватям. Девушка погрузилась в найденный телефон, отобрав зарядку, Чайльд листал тот самый блокнот. Ничего интересного там не оказалось. Если быть точным — интересного там много, но, похоже, Итэр предпочитал писать на языке, который знала лишь его сестра. Просить Люмин перевести он не захотел. Молчаливо разглядывал редкие пометки и маленькие рисунки каких-то зверей, милые иллюстрации, в одной из которых он неожиданно обнаружил саму Люмин. Улыбнувшись, он закрывает блокнот и смотрит на сосредоточенное лицо девушки.       Телефон принадлежал ей. Она не совсем помнила, почему же засунула его в ячейку, а не сплавила господину Тао Си, как это сделал Итэр. Остались приложения, фотографии, контакты и звонки. Фотографии и совместные, и простые, с пейзажем, из их маленького путешествия по этому миру. Это было не так давно, и Люмин смутно рассчитала, что время в Тейвате шло на пару часов дольше, чем здесь. Так что сделанным фотографиям было не так много времени. Взглянув на Итэра в очередной раз, Люмин задумалась. Жив ли он? Должен быть, раз способность, хоть и ненадолго, все же вернулась — без их силы, связанной между собой, она бы вряд-ли смогла разрезать пространство. Почему до сих пор не нашелся? Ей не хотелось погружаться в собственные мысли. Было тревожно. Надо было разобраться с тем, как вернуться назад, но раздумья снова и снова приводили её к поискам брата. Наверное это было от того, что Люмин не могла понять, что же им делать. Глаз Бога Тартальи здесь не работал. А её силы истратились на своеобразный портал. Впрочем, очень смутно она помнила, как здесь «подзарядиться». Но хотелось отложить такой вариант на дальную полку в сознании — слишком долго и запарно. Даже риска не было особо. Впрочем, с фальшивыми документами выдвигаться в другую страну будет проблематично.       Нужно было разобраться и с самим Аяксом. Они двигались, общаясь скорее из-за обстоятельств, нежели из желания. Это самую малость напрягало. Все же, какой бы занозой в заднице Тарталья ни был, другом он мог стать отличным. За долгие года жизни Люмин научилась видеть такие вещи, но не совсем понимала, с какой стороны подойти к нему. Он был в панцире. Закрывался, как мог. Даже их небольшая игра, призванная сократить расстояние между ними, лед особо не растопила. Она знала имя, данное ему отцом. Знала немного о Бездне, самом ужасном времени в его жизни. И ничего не изменилось.       Отложив телефон, Люмин поняла, что Тарталья смотрел на неё. Она поворачивается, он улыбается ей, в ногах у него лежит дневник Итэра. Не хотелось бы читать его, если быть честным. Но, наверное, все же придется, наверняка там было что-то полезное. Краем глаза замечает, что написано на енохианском — странный выбор, но она решила не зацикливаться на этом. В любом случае, Чайльду он наверняка был незнаком.       — Хочу потратить свой вопрос, — положив голову на руку, Тарталья пальцами теребит шершавую обложку дневника, — Мне интересно узнать, что же вы такое, как путешествуете по мирам, бессмертны ли?       Люмин была спокойна. Ожидаемый вопрос, на который у них с братом даже был заученный ответ. Такой, чтобы не рассказывать слишком много, но и не соврать. Отчего-то хотелось быть куда честнее, чем обычно. Она не знала, было ли это влияние обаяния Чайльда, или ей просто хотелось поделиться с кем-то. Люмин поджимает губы, собирает мысли в кучу.       — Этого я не помню, — срывается с её губ. Чайльд внимательно слушает, а взгляд его елозит по лицу, пытаясь уловить ложь, — Нам с Итэром много лет. Не так много, как Гео Архонту, но больше, чем Анемо Архонту. Я не помню, где мы родились, потому что мы побывали во стольких мирах, что я просто перестала их отличать, — Люмин старалась открыться. Это давалось тяжелее, чем ей хотелось бы. Где-то она недоговорила, некоторое и вовсе упустила. Воспоминания действительно утекли, как песок сквозь пальцы, особенно самые первые. И Чайльд верил ей.       — Спасибо.       Она вопросительно поднимает брови, и Тарталья в ответ вновь улыбается.       — Ты была честной. Это радует.       — Мне хотелось поделиться с тобой этим, — такое откровение заставило парня окончательно смолкнуть. Она видела, как в его глазах что-то мелькнуло, но не успевала за это ухватиться, — И мой вопрос.       Тарталья заранее знал, каким он будет. Он отворачивается, переведя взгляд на белоснежный потолок. Люмин рассказала то, о чем не рассказывала больше никому. Возможно, стоило ответить ей тем же. Ему была чужда искренность, от того сердце заколотилось.       — Что произошло в Бездне? — аккуратно спрашивает она, хотя, наверное, и так догадывается.       Чайльд решает довериться.