ноткин ломает ноты и рты

моровские дети хоронят секреты в земле. хранят в карманах, на деревьях или в травах, а хоронят правильно. не по-взрослому, а по-людски. дети бесшумно отдают самые громкие тайны в желудок бодхо: крадутся к незаметным углам, закапывают, пользуясь смятыми пальцами, потому что лопаты звенят. молчание, по словам оспины, — золото. а убежище ноткина впервые такое тихое. будто живое, проглотившее от испуга язык, сдерживающее тошноту. странное. двуликое. — ты поправишься, — всхлипывает мишка, чумазая и холодная, — ты же атаман. — не печалься, — кашляет ноткин. — а то как дура. — сам дурак, — отвечает она. плачет тише, в ладошки. спичка сидит на стуле и вяло болтает ногами, не на шутку сбивая с толку отсутствием любопытства. обычно его не отдерёшь от самых дурацких вещей. как-то раз двоедушники доставали его из реки, разжимали ему руки, ругали, лишали улова — молочной бутылки, в которой спичка по ошибке увидел броненосца. а тут сидит. молча. капелла бледнеет рядом, утыкается в коленки, смотрит на ноткина сквозь свечку. ноткин горит. то ли из-за свечки, то ли из-за лихорадки под мясом и рёбрами. рука капеллы зарывается в живот кота артиста. — а что с артистом? — удивлённо спрашивает удивительная капелла. чуткая. — он плохо видит? никто не цепляется за нитку для разговора, и вопрос остаётся вопросом. капелла не обижается. лишь крепче обхватывает коленки руками. — ах да. напоролся на что-то. бедный, бедный кот. у ноткина сломан рот. это по ощущениям. был бы рот его ногой, выходило бы только хромать. странные мысли сейчас. ноткин кроваво смеётся, пока всё стекает по подбородку: «я ещё помню, как думать. и чего мишка плачет? и что, собственно, с моим артистом?» каспара каина в убежище не пускают. так бормочут ноткину, на самом же деле хан даже не приходит. приходят горхоновские ангелы: питомцы. слышен их скрежет, их лай, их раздумья. ноткину хуже. превосходное актёрское мастерство спасает его от предсмертной жалости — пусть оплакивают только после смерти. и надо же: ноткин умирает. среди детей, зверей, цветных ящиков, глиняных горшков, оружия и путеводных карт. около мотков шерсти, скакалок и девичьих хвостиков. внутри убежища, за пределами которого чудна́я троица творит историю. и все двоедушники на мгновение исчезают из города-на-горхоне, когда ноткина смертельно сжимает от лихорадки. а потом они все возвращаются. сразу же. капелла не чувствует этого (она ведьма, а не двоедушница), но понимает по растерянным лицам. почему они вернулись? капелла вскакивает, а спичка уже тыкает в тело ноткина веточкой. веточка почему-то напоминает клару. — мёртв? — мертво. как миленькое мертво. капелла понимает, что он говорит о теле отдельно от сознания. а она уже успела испугаться. капелла мягко подхватывает артиста на руки, кружится с ним по убежищу, в котором творится история поменьше, отдаёт мишке, закрывает веки и знает, что на неё направлены кошачьи зрачки. секрет, который не закопать в землю. это глаза не как у ноткина, это и есть глаза ноткина.