それでも笑顔でいてくれたら私幸福だから

Филипп видит многих людей в полях. Иногда они приходят компаниями, иногда по одиночке. В основном они все приезжие — местных по пальцам одной руки пересчитать. Филипп не считает иноземцев, он всегда им рад. Останавливается поболтать с компанией темнокожих ребят, когда идёт из коровника по полю: те смеются над его простоватой одеждой, с интересом заглядывают в ведро, кричат “ну и ну!”. Филипп улыбается приветливо, предлагает свежего молока, но они чудаковато-смешливо отказываются. Филипп не обижается. Часто он видит одинокого мужчину с пробитой сединой в чёлке: он неторопливо расхаживает по полю, всматривается в опушку, а при встрече улыбается, тоскливо-тепло спрашивает “Хорошо у тебя тут, да?”.. Филипп не думает, что вопрос риторический, и отвечает с улыбкой — да, хорошо. У Филиппа всё хорошо: его жизнь простая, как запах сенокоса по утру, как цветочное поле недалеко от дома. Поле цветёт летом, жухнет к осени, покрывается толстым слоем снега зимой и расцветает вновь по весне. Большинство иноземцев любят приходить к этому полю летом, редкие — в другое время года. Филипп пробует запомнить предпочтения людей в обтягивающей современной одежде, но все они такие непостоянные, что с трудом удаётся понять их. Они ему просто нравятся. Но запоминает он лишь одну девушку. В первый раз он встречает её летом. Красивая, высокая, с густыми каштановыми волосами по пояс. В отличие от остальных иноземцев, она в простой рубашке и плетёной широкополой шляпке. Кружится среди цветов, касается ладонями соцветий, смеётся в уединении стрёкота стрекоз и кузнечиков. Филипп сразу понимает — она особенная. Он устало ставит корзинку у ног, улыбается ей ещё издалека, наслаждаясь её беззаботной радостью. Она оглядывается через плечо. И её улыбка — широкая, белозубая — контрастом выделяется в тени от шляпы. — Привет, Филипп!.. — машет она ему, оборачиваясь, и Филипп со смущённой улыбкой опускает глаза. Конечно, только особенная девушка может знать его имя, ещё его не спросив. Они сходятся на центре поляны. Качаются на длинных стеблях валерианы, горцы, кружат бабочки у цветов и жужжат комары. Незнакомка отмахивается от насекомых, заливаясь смехом. В прищуре поблёскивают её карие глаза. Её длинные ноги в босоножках валко перешагивают через длинную траву. — Вы знаете моё имя? — узнаёт Филипп. — Конечно, кто ж его не знает!.. — смеётся. — Ты самый популярный парень в округе! Филипп немного теряется, а незнакомка по-деловому протягивает руку, придерживая поля шляпы: — Миранда. Миранда Уорстог. Её рукопожатие крепкое, тёплое. Филипп с удовольствием жмёт её ладонь, с запозданием поднимает глаза. Вблизи — широкая белоснежная улыбка, как и у всех иноземцев, прищур тёмных глаз в тени и ореол полуденного света с ароматами цветов. Особенная Миранда Уорстог. — Ты понравился им, — хихикая, она пробует не улыбаться так широко, но не может подавить радости. — Понравился им, Филипп! — Вашим… Вашим знакомым? — Да, им! Думаю, вы будете теперь чаще встречаться. Филипп запоминает обещание Миранды, но где-то внутри знает — больше остальных, он будет ждать её одну. Так и происходит. В то лето он чаще встречает иноземцев. Появляются новые лица, серьёзные женщины, скучающие мужчины. Кто-то расхаживает по поляне, критично осматривая каждый цветок, кто-то приходит с самой опушки с пледом для пикника и зазывают Филиппа присесть с ними. Иноземцы хорошие. Очень. Миранда приезжает осенью. Теперь она одета как и остальные — современно и непонятно — но улыбается своей прежней широкой улыбкой. Филипп разговаривает с Мирандой. Слушает её рассказы про работу, про планы на будущее. Она раскидывает свои длинные худые руки, будто хочет обхватить весь лес и поля одним объятием, затем заливается смехом, падает в траву и смотрит долго на закатное небо. Филипп смотрит на неё из-за плеча, сидя рядом, и понимает, как внутри хорошо от одного её присутствия. Будто вся его тихая и спокойная жизнь — лишь повод повстречать Миранду Уорстог в этом поле, влюбиться в блеск её карих глаз и понять, что жизнь не будет прежней. Жизнь действительно идёт своим чередом: опадают жёлтые листья, спускается снег на разлапистые ели, в его деревушке тёмными вечерами тепло горят окна и чадят дымовые трубы соседей. Иноземцы, кажется, обживаются где-то за лесом. Уже знакомые компании время от времени приходят на ту облюбованную поляну проводить время. Миранда появляется среди прочих, но она чаще в кем-то, бурно что-то рассказывает и показывает, а одна прогуливается редко. Но если такое случается — Филипп всегда стремится навстречу. Так проходит год — расцветает новое лето. Филипп идёт из коровника, слыша, как на поляне хохочут иноземцы во время привычного пикника. Но, когда он поднимается на холм — никого нет. Поднимается пар из термоса, разостлан красный плед, бутерброды в пластиковых контейнерах. Жужжат насекомые, волнуются цветы под лёгким касанием ветра. Филипп думает, что иноземцы отошли и скоро вернутся. Но плед с остывшим чаем и заплесневелыми бутербродами остаётся посреди поля до осени. Затем его скрывает толстый слой снега. Иноземцы исчезают так же внезапно из окрестностей, как и появились в первый раз. Филипп хрустит шагами по рыхлому снегу, смотрит в сумерках на блеск сугробов поляны. Ему не грустно. Так бывает в жизни: люди появляются, люди уходят. Просто нужно встречать новых людей открыто и дружелюбно, как и все невзгоды. И если судьба распоряжается, что Филиппу больше не суждено видеть иноземцев с их белозубыми улыбками — пусть так. Он желает им счастья. Проходит зима. Расцветает весна капелью, морозным утром и тёплым вечером. Вступает лето, солнечное и яркое, как и все другие до этого. Филипп идёт в лес собрать грибов для ужина. И видит её. Миранда замирает посреди поля, как неживая. Нет прежней улыбки, блеска глаз — она похожа на пугало с глазами-пуговицами. Её взгляд мёртво уставлен вперёд, будто ничего не видя. Филипп делает шаг, шуршит трава. Миранда испуганно оглядывается. — Филипп… — неверяще-тяжело выдыхает она, и Филипп бросает свою корзину, спеша к ней. На ней нет соломенной шляпки, нет улыбки и смеха. Когда Филипп обхватывает её плечи, он чувствует выступающие кости, а в лице видит обречённую усталость и измождение. Какие пути её так вымотали, какие дороги ухабами встречали её — он не спрашивает, он ласково притягивает к себе. Филипп должен сделать её счастливой. Должен подарить ей защиту, спокойствие. Он знает это с первой их встречи. Миранда отклоняется на мгновение, чтобы коснуться его лица дрожащими пальцами. — Филипп… — она разглядывает его так, словно впервые видит. — Филипп… По щеке сползает слеза. Миранда вымученно улыбается, губы дрожат, глаза блестят пеленой слёз. Она склоняет свою голову ему на плечо и взвывает. Филипп склоняет свою голову тоже — обнимает. Когда она успокаивается, они просто садятся посреди поляны и долго молчат. Филипп чувствует, что Миранде есть что рассказать, но он не хочет её торопить. Их сгорбленные фигуры оттеняет закатывающееся солнце, длинные тени, рябь комаров над головами, а затем — темнота ночи. Миранда уходит только утром, так и не сказав ни слова. Через пару дней она появляется снова. Кажется, её лицо становится худее, острее и серее. Она дёргано почёсывает укусы мошкары, запоздало отмахивается от жужжания рядом, осматривает тёмную опушку с опаской. Филипп ускоряет шаг. Она заговаривает с ним. Говорит без перерыва про то, что всё пошло вверх дном, что так не должно быть, что они никак не могли предусмотреть такого исхода. Она запинается, путается в мыслях, затем кратко выдыхает, давит подступающие слёзы. После этого её голос сипнет, а глаза — и без того тёмные карие глаза — потухают. Смотрит недвижимой чернотой взгляда в валериану, вздрагивающую на ветру. Миранда рассказывает, что те смешные темнокожие парни умерли первыми — жуткая смерть, она не хочет её себе представлять. Те ребята, что любили устраивать пикники — боролись вместе с ней до последнего. Но ничего не вышло. Тот умиротворённый мужчина с сединой в чёлке, что смотрел с тоской на лес — его разорвало пополам. А его ждали дети дома, жена. Он так горел своим делом и работой! Филипп слушает. Понимает. Разделяет утраты. Позволяет Миранде плакать, швыркать носом, бегать панически взглядом по цветам, размахиваеть руками в импульсивных жестах, а затем — как щёлкает — обмякать, застывать и замолкать на долгие минуты. Филипп обхватывает её за плечи, когда она говорит про последнего иноземца. — Понимаешь, Филипп… — она продолжает хрипло говорить ему в плечо. — Все, Филипп, все!.. Так… Так нельзя, так… Нет, этого не может быть, я не верю!.. Нет-нет-нет… Это… Я одна, понимаешь?.. Одна осталась!.. — Я с тобой, Миранда, — глухо ей в затылок. — Я с тобой. Миранда давится всхлипом, как костью поперёк горла — замолкает. И несмело, неуверенно её худые пальцы сжимаются до треска на его рубахе. Миранда зажмуривается, обкусывает бесцветные губы и упирается лбом в его плечо. — Ты со мной, Филипп. Ты со мной. И внутри у Филиппа на недолгие секунды становится спокойно — если он ей нужен, он всегда будет с ней. Главное, что бы его особенной Миранде Уорстог не было так больно. Миранда уходит снова — и снова утром. Она пробует выдавить улыбку, кивает и чуть по-ребячески машет рукой при прощании. Как тогда, в первый раз. Но сейчас от неё только скелет — измученный и угловатый — ковыляет к опушке. Филипп улыбается скромно — он верит, что смог помочь ей. И Миранда обязательно — обязательно — справится. Но конец всегда приходит тогда, когда его не ждёшь. Летом ли, осенью, зимой, весной — время идёт, не говоря и слова когда ставит миллиарды точек в чьих-то судьбах, надеждах, стремлениях. Миллиарды точек — как звёзды на небе летней ночью. Россыпь окончаний, взрывов, уничтожений и смертей. Филипп смотрит на небо и чувствует — вот так выглядит жизнь. Она есть и её очень много. Но у всего есть начало и конец. Миранда появляется ранним утром. Её силуэт, дёрганый, худощавый, суетливо что-то скребёт на дереве, ломает ветки, а затем, едва показывается на поле Филипп, он валко и суетливо дёргается к нему. Миранда бежит к нему через поле цветов, облака насекомых и в её лице дрожит сухость, отчаяние и ужас. — Я не хочу умирать!.. — она набрасывается на Филиппа зверем. С когтистыми лапами, с голодом животного, с бегающими глазами травоядного — но это его особенная Миранда Уорстог. — Филипп, я не хочу! — бьёт его в грудь со всей силы, со всем отчаянием, но удары лёгкие, как касание валерианы. — Пожалуйста, пожалуйста… Удары слабнут. Филипп стоит напротив и смотрит на её всклоченный засаленный затылок. Миранда горбится, скрючивается, уцепившись худыми ладонями за его плечи. Трясётся. — Не хочу… — шёпотом. Филипп сочувственно смотрит на её волосы. Какими красивыми они были в первый раз. Иноземцы так недолговечны. Так хрупки. И так прекрасны, как россыпь звёзд. Он осторожно разгребает пальцами слепленные пряди. Видит за паутиной тёмных волос её заплаканные обезумевшие глаза. Миранда икает. — Кислород кончается, — сухим хрипом говорит она. — Последний блок резервного питания подключила. Это конец, Филипп. Филипп ласково обхватывает её за плечи, распрямляет. Миранда смотрит на него отчаянно, зло и надломленно. — Тебе хорошо здесь? — спрашивает он. В её лицо вздрагивает нездоровая тень. Непонятная, истерическая. Голос холодеет. — Земли нет, — смотрит, не моргая. — Филипп, ничего этого уже нет. Нет, понимаешь?.. “Здесь” нет. Филипп улыбается. — Тебе хорошо здесь?.. Брови Миранды изламываются. И чёрные глаза проблёскивают затушенным карим цветом. Взгляд отмирает. — Да. Мне хорошо. Филипп смущённо опускает взгляд, притягивает её в свои объятья. Сжимает, зарывается носом в путанные волосы. Ноги совсем не держат её, и он мягко усаживается вместе с ней в траву. — Ты моя особенная, Миранда Уорстог, — тихо признаётся, убаюкивает на своих руках. — Ты мне нравишься по-особенному. Миранда всхлипывает — плачет в остатках сил, поддаваясь мягкой качке и убаюкиванию. — Конечно, Филипп… Конечно… — Дыши, Миранда. — Конечно… — Дыши. — Я… Покойно качающаяся валериана за спиной разрывается пиксильными помехами. Лес, шумящий и живой, распадается на лучи и отключается. Филипп размыкает губы для последнего признания. — Я вас люб… Всё исчезает. Миранда Уорстог лежит посреди пустого помещения модуля, слепо глядя в прощально мигающие сканеры. На космической станции модуль поддержки последним прекращает работу. Осколки шлюзов, капсул, солнечных батарей кружат бесстрастными бабочками в бесконечном космосе - мусор разваленной орбитальной станции. На стене одинокого модуля гаснет последняя лампа, а вместе с ней перестаёт читаться табличка. ФИЛИПП Функционально Идентичная Лучевая Иллюзия Площадки Поддержки. Разработчик и технический специалист площадки — Миранда Уорстог.