Об уязвлённой гордости и страсти

— Ты плачешь? Люмин согласно кивает головой, плотно сжимая губы. — Мне нравится… — вытирая глазки, удушливо всхлипывает она, пытаясь натянуто улыбнуться. — И так от этого стыдно… — Всё хорошо, моя юная леди, — бархатным голосом протягивает Тарталья, касаясь носом её уха. — Запомни: удовольствие, не нарушающее чужих границ, не может быть постыдным.