Глава 8

Снова тёмная комната и около окна всё также сидел человек. — Всё прошло удачно? Была ранена только она? — Да, думаю, Майклсоны поняли, что это значит. — Я был бы удивлён, если бы они не поняли, — с усмешкой сказал человек. — Сэр, вы не думаете, что навредить их дочери было слишком опасно? Ведь если они узнают, что это были мы, то Майклсоны всех нас убьют. — Не беспокойся, я знаю, что делаю… *** Уже поздно ночью, когда Луна спала, в её комнате сидел Клаус, с помощью той же невидимой астральной проэкции. Он сидел и смотрел на то, как она спала, будто боялся, что её сон что-то или кто-то может потревожить. — Клаус, — в комнате появилась Хейли. — Я понимаю почему ты здесь, но тебе нужно спать. — Я знаю, но Де Мартель, он явно замешан в том, что произошло на приёме, и он не просто так решил быть партнёром Бенсон. — Вы его знали, верно? — спросила Хейли. — Да. И он явно хочет мести, — сказал Клаус. — Уже совсем скоро мы ей всё расскажем и с нами она будет в безопасности, — сказал вдруг появившийся Кол. — Что? Она всё-таки моя племянница, и я тоже за неё беспокоюсь, — под взглядом брата начал он оправдываться. — Ладно, пойдёмте, — сказала Хейли и они исчезли. Но почему-то после того, как они пропали, Луна начала беспокойно спать. Ей снова начали сниться кошмары и она проснулась в холодном поту. Потерев лицо руками, она спустилась вниз, чтобы выпить стакан молока. PovLuna Да что со мной происходит? Почему мне вдруг начали сниться эти сны? — Луна? Почему ты здесь? — вдруг спросила меня Амбар сонным голосом, походу она услышала, как я выходила из комнаты. — Мне опять сняться эти кошмары. Только на этот раз это был балкон какого-то дома и детская комната. Затем каменный герб со змеёй и буквой «М», но этот герб поглощает огонь. И потом снова кинжал и крик младенца. — Это странно, откуда у тебя вдруг такие сны? — Я сама не знаю. Ладно, пойдём спать, — сказала я, допив молоко. Хотя я ещё долго не могла заснуть и получилось у меня это только под утро, поэтому естественно я не выспалась и Амбар буквально меня с кровати скинула, чтобы разбудить. Хорошо, что первого урока не было и мы не опоздали в Блейк. Но там, чуть ли не всё свободное время меня доставал Маттео. Ну он что, не понимает, что я не хочу с ним разговаривать и вообще видеть, хорошо, что на приёме у Де Мартеля его не будет. После школы, я решила не ехать с Амбар на машине, а пройтись пешком, и это была моя ошибка, поскольку меня всё-таки настиг Бальсано. — Луна!!! Подожди!!! — окликнул он меня, но я продолжила идти дальше, только немного быстрее, но когда он всё-таки меня догнал и взял мою руку, то я сразу же её отдёрнула. — Не трогай меня. Когда ты уже наконец поймёшь, что я не хочу с тобой разговаривать. — Луна, пожалуйста, давай поговорим и я тебе всё объясню. — А что тут объяснять, ты просто взял и поспорил на то, что я стану твоей девушкой за месяц. Знаешь, по-моему здесь даже и разговаривать не надо… И знаешь, что самое обидное, что я знала какой ты, что отношения для тебя никогда не были чем-то серьёзным, но всё равно полюбила тебя и думала, что для тебя я хоть что-то значу, но для тебя это была всего лишь игра. — Луна, мне вправду жаль, я жалею, что вообще согласился на это спор. Но мои чувства были настоящими. И этот спор, он помог мне понять, что я люблю тебя, — немного помедлив он продолжил: — Ты не представляешь, сколько раз я хотел сказать тебе правду, но я боялся, что навсегда потеряю тебя. — Маттео, это всё равно ничего не меняет, я никогда не смогу простить человека, который играет чужими чувствами и спорит на людей так, будто они вещи, — сказала я и ушла домой. Подходя к особняку, я всё ещё не могла отойти от разговора с Маттео. Моё сердце просто разрывалась от той боли, которую он мне причинил, но в то же время я понимаю, что Амбар была права, и я до сих пор его люблю. Но как простить человека, который причинил тебе столько боли, даже несмотря на то, что это любимый человек? От всей этой ситуации я просто хочу заплакать, но нет, только не здесь, плакать буду в подушку и в плечо Амбар, ведь только ей я могу рассказать об этой ситуации и показать свои истинные чувства. Она вообще единственная, кто видел мои настоящие слёзы, при девочках я никогда не заплачу, даже при Нине, хоть она моя лучшая подруга. Придя домой, меня увидела Амбар. По моему лицу она сразу всё поняла и, взяв меня за руку, повела к себе в комнату. И там буквальное произошёл поток слёз, я рассказала ей о разговоре с Маттео и вообще обо всём, что у меня накопилось, а она слушала и, когда я закончила, она обняла. И на самом деле это лучше любых слов. Амбар всегда понимала, что иногда лучше просто взять и обнять, а не говорить слова, которые даже не помогают. Почему-то только ей я могла всё рассказать и излить душу. Даже тёте я никогда не рассказывала о своих душевных проблемах. Конечно, я знаю, что она нас очень любит, она нас вырастила, научила всему тому что мы знаем и умеем, мы всегда могли ей рассказать о наших взлётах и падениях, она ходила на все наши соревнования, всегда помогала нам, но рассказать о душевных проблемах и ранах я не могла. Не знаю почему, наверное, потому что она учила нас контролировать наши эмоции и врядли она бы одобрила, что я плачу. Поэтому именно Амбар я ВСЁ рассказывала. В конце, когда у меня уже закончились слёзы, Амбар вытерла мне большими пальцами оставшиеся. И сказала, что всё обязательно образуется и мы поймём, что со мной происходит, и что через время, но я найду в себе силы простить Маттео, ведь когда мы сильно любим, то способны на прощение. Но потом, посмотрев на время, мы поняли, что наша идиллия закончилась, ведь уже нужно собираться на этот приём к Де Мартелю.