Часть 1

Белый холст, который менее чем на треть был заполнен масляными красками, стоял посреди комнаты. Несколько кистей лежали на полу, скатились с маленького столика, на котором лежала палитра с высохшими красками и остальными кистями. Комната была очень светлая, яркий солнечный свет заливал комнату через большое окно. Подоконник был заставлен множеством красок, чистых холстов и другими атрибутами художников. Несмотря на явно рабочее состояние комнаты в ней всегда витал приятный цветочный аромат, который еще не смог оттолкнуть никого, кто посетил данную рабочую зону, хотя в неё вход был открыт немногим. Здесь всегда царил порядок, никакого творческого беспорядка не наблюдалось, все имело свое место и не сдвигалось оттуда даже на миллиметр. Сейчас у тех редких гостей, которым доводилось здесь бывать, появились бы вопросы, увидев бы они то, как выглядит эта успокаивающая атмосфера, созданная деятелем искусства. Край холста был испачкан красным вином, кто-то не просто случайно пролил его, а буквально выплеснул его на картину. Все аккуратно сложенные инструменты на подоконнике были переставлены, не соблюдалась система в их расстановке, что было не привычно. А девушка, не выпившая и капли вина, которое покрывало холст, сидела под стеной в позе лотоса, не открывая глаз от незавершенной картины. Она отдала ему слишком много, чтобы обычным алкоголем заменить оставшуюся от него пустоту. Девушка прикрывает глаза ладонью, пытаясь отогнать мысли, которые лезут в голову и рисуют такие яркие картины воспоминаний. Первый поцелуй на узкой улочке парка, обрамлённой розовым цветением деревьев. Кажется, в тот момент, когда он был так близко, и сердце билось в висках, шум ветра резко стих, а лепестки, которые медленно проплывали возле них, застыли в воздухе, будто она сама была персонажем своих картин, и она почти поверила в это, если бы не жар прикосновений. Всегда, когда он был рядом, мир будто застывал на месте. В один миг все замирало, все звуки утихали и кажется даже окружающий мир становился на тон темнее, ведь краски куда ярче, чем реальность за окном. И он был слишком идеальным, чтобы оказаться реальностью, а не плодом воображения художницы. Может она так часто и яро желала этой самой любви, что придумала её, от чего же тогда так пусто и больно? Он оказался не таким идеальным или она недостаточно хороша, скорее второе, ведь причину всегда надо искать в нас самих. Она жмурится, все так же держа ладонь на глазах, в попытке забыть, стереть из памяти тепло губ, рук, его взгляд. Слишком правильный, слишком воспитанный, слишком недосягаемый. Бороться со своим же разумом - лишь бессмысленная трата времени. Хочется резко вскочить на ноги, разбить все что попадется под руку, крушить все, пока окружающий мир не будет разбит так же, как и она внутри. Но она не поднимается, вовсе не шевелится, мысль о том, кто может сейчас ей помочь, останавливается на брате. На губах появляется легкая улыбка, когда она вспоминает о нем. Их отношения с детства не заладились, но по мере взросления они становились ближе, и сейчас это был единственный человек, способный защитить девушку от её же мыслей. Но и ему она не желает звонить. Она же сильная, не хочет бежать к брату и плакать в жилетку, хочет преодолеть трудности сама, хотя знает, что ей это не под силу. Рука спадает с глаз на пол: слишком тяжело. Она открывает глаза и смотрит перед собой на холст, на котором изображена разгромленная комната художницы. Центр комнаты привычно занят холстом с изображенной на нем картиной и испачканный в вине, и сквозь красную пелену видны наброски карандаша и лишь немного красок: там листья сакуры замерли в воздухе, паря в том направлении, которое им укажет теплый весенний ветер.