Часть 11

С Воронёнком графу постоянно приходилось быть начеку. Впрочем, тот не только бедокурил… Однажды собираясь на прогулку граф, вслух заметил, что неплохо бы к вечеру почистить старое платье. Немного досадно, что когда-то любимый сюртук успел запылиться. Каково же было его изумление, когда Вороненок, подхватив одну из боковых шнуровочных лент, ловко вытащил её и скрылся в окне. Пока Сэнди недоумевал и сердился, в дверь постучали. Мари стояла на пороге с корзинкой белья и лентой в руке: – Ваш принёс, – хмыкнула девушка, возвращая пропажу. – Вы, как нельзя, кстати, – сообразил граф, протягивая служанке, костюм целиком, – Почистите, заодно, к вечеру. – С удовольствием, Ваше Сиятельство, – девушка ловко перекинула вещи через локоть, и, приняв мелкую монетку, поклонившись, убежала. Максимально довольный собой Воронёнок объявился в окне через пару минут. – И тебя благодарю, мой друг – отвесил шутливый поклон в его сторону граф. *** Сэнди хотел жить просто и старался не мучить себя лишний раз толкованиями и загадками, по отношению к Воронёнку. Но в то же время не уставал подмечать сиюминутные «странности», которые только укрепляли его в мысли, что Воронёнок не только понимает речь, но и ведет себя в ответ исключительно по-человечески. Например, когда бы граф не проснулся, Воронёнок не лез ему под руку в момент умывания или утренне-вечерних переодеваний. Исключая промах с клавесином. И в целом был весьма деликатен по отношению ко сну и личному времяпрепровождению Сэнди. Покидая комнаты до пробуждения или появляясь, когда начинали звонить к завтраку. Граф, в свою очередь, быстро привык сам и распорядился, чтобы в его отсутствие одно из окон в покоях всегда оставляли приоткрытым. Если Воронёнок по какой-либо причине не мог попасть внутрь, то обычно терпеливо дожидался Сэнди на наружном подоконнике. И ни разу после не выказал своего возмущения или недовольства. Сильный же дождь и непогоду оба разумно предпочитали пережидать в замке. Потрескивающие дрова в камине, горящие в канделябрах свечи, мягкие овечьи шкуры на полу… Граф любил в такие вечера музицировать или читать лежа у камина. Воронёнок ручным, конечно, не делался, но устраивался в подобные моменты всегда поближе: охотно слушал, переворачивал, по ходу, страницы нот или книг. Если, заходя в комнаты, граф окликал – Воронёнок всегда отзывался, приветствовал, радостно кружа возле. *** Как-то, вспомнив об опыте с именами, граф решил повторить идею: отправив Воронёнка снести графине записку с пустячной просьбой. Замок состоял из множества лестниц и переходов, и порой, после долгой прогулки верхом, поход в другое крыло становился весьма утомительным. К удивлению графини, Воронёнок, найдя нужные покои, не только ритмически четко постучал в раму, выдерживая паузы, и, дождавшись позволения войти, влетел в окно, но и явно собирался получить ответ. Черкнув для сына пару строк, графиня недоверчиво листок вернула – Воронёнок подхватил, почтительно раскланялся и отбыл обратно, также, как и явился. Об этом фокусе графиня благосклонно отозвалась за ужином, полагая, что подобная муштра пойдет на пользу и дикой птице, и сыну. Граф в свою очередь намекнул, что при подобном увлечении более подобающим было бы переключиться на действительно серьёзное дело: его охотничьи соколы всегда в распоряжении Сэнди. Но тот, не вступая в спор, мягко отклонил щедрое предложение отца. А вот затея передавать мелкие поручения с Воронёнком в замке быстро пришлась всем по вкусу. Сэнди не стал разочаровывать графиню, что, дескать, сам обучил птицу. Приготовив заранее несколько простых записок-картинок (граф не был уверен, что вся прислуга в замке поняла бы его почерк), он сложил листки в корзинку на каминной полке. И Мари, и Джек, а следом и другие слуги быстро оценили удобство не бегать лишний раз по лестницам в башню, а сразу исполнять несложные поручения графа. Воронёнка скоро перестали опасаться, а похвалы, восхищения и угощения сыпались на смышленого, пернатого посыльного со всех сторон. В отличие от некоторых слуг, Воронёнок ни разу не потерял послание, не заплутал по дороге, и не ошибся с адресатом. Граф понимал, что ни о какой предварительной выучке тут и речи не идёт, но ни с кем делиться своими соображениями не собирался, оставаясь, как и прежде, сторонним наблюдателем. Сам принц, скорее веселясь, совершенно не тяготился таким положением вещей. Летать, в его случае, было не сложнее, чем человеку – ходить по земле. Да и слушал он исключительно графа, реагируя на ответные просьбы, только касающиеся лично Сэнди. Тот же, не забывал поинтересоваться степенью усталости своего Воронёнка, и никогда не выдвигал пожелания в порядке приказа или о чём-то тяжелом.