Часть 4

1

Он поспешил с выводами, решив, что Куросаки повзрослела. Может внешне это так и было, но в душе девушка осталась все тем же несносным подростком, а если быть совсем откровенным с собой – она стала еще более невыносима. Ни дня в поместье Кучики, из той недели, как в стенах особняка появилась гостья, не проходило спокойно – Ичиго опаздывала и не приходила на тренировки кидо, саботировала занятия танцами и музыкой, а вместо каллиграфии выводила на бумаге морды животных, явно позаимствованных из альбомов Рукии. И каждый раз пытаясь образумить временную шинигами, капитан шестого отряда нарывался на бетонную стену упрямства и отрицания, которая иногда, видимо для весомости аргументов, дополнялась неизменным тесаком в руках. Иногда ему казалось, будто Ичиго специально так себя ведет в попытках привлечь к себе внимание или вывести его из себя, позлить, ради своего развлечения, и в такие моменты начавшие зарождаться к риока нежные чувства сходили на нет, оставляя плескаться на дне раздражение – такое знакомое и давно забытое раздражение от ее наглости, невоспитанности и навязчивости. Хотя навязчивой ее нельзя было назвать – девушка не бегала за ним хвостом, не стремилась подловить на службе или после нее, не просила провести экскурсию по поместью, не приставала с глупыми вопросами как все это было раньше. Даже наоборот. Она отказывалась с ним обедать, ссылаясь на нелюбовь есть при посторонних ей людях – как же резануло это по его самолюбию – и всячески избегала с ним встреч, ограничиваясь лишь сухим приветствием, а то и просто кивком головы. И вот сейчас опять он в очередной раз выслушивал жалобу учителя танцев на нерадивую ученицу, которая, по всей видимости, довела женщину окончательно, если она решила отругать ее перед главой клана в ее присутствии. Девушке, растянувшейся на татами, впрочем, было все равно. Она блаженно прикрыла глаза, завела руки за голову и легкомысленно закинула ноги на стену, периодически усмехаясь на слова учителя. Кучики медленно, но уверенно накрывало очередной волной раздражения, становившегося его частым гостем, когда рядом наблюдалась Куросаки. Выслушав отповедь женщины и отпустив ее, Бьякуя, внешне оставаясь абсолютно спокойным, но разрываемый бурей внутри, плавно переместился к Ичиго. - Куросаки Ичиго, кто дал тебе право так себя вести? – строго, чтобы дать понять нахалке о недопустимости такого поведения, спросил капитан. Временная шинигами лениво открыла глаза, устремив недовольный взгляд на собеседника снизу вверх. - А кто мне запретит? – девушка усмехнулась. Ей было, откровенно говоря, плевать на этих учителей и занятия, и она всем своим видом это показывала. - Я запрещаю тебе. Ты находишься в моем доме, и я плачу за твое обучение, тебе следует проявить благодарность и уважение. - Мне твои уроки не нужны, Бьякуя Кучики, - Куросаки поднялась, впиваясь взглядом в его лицо. В глубине карих глаз плескалась ледяная ярость, казалось, что риока вот-вот окажется во власти своего бешеного пустого и кинется крушить все вокруг. Встречаться с ее соседом не хотелось совершенно, но и гордость не позволяла отступить, не указав зарвавшейся девчонке ее место. Однако, у самой временной шинигами было на этот счет другое мнение: - Поставим вопрос по-другому, капитан, - она сделала ударение на последнем слове, иронично растягивая губы в усмешке, - кто дал вам право удерживать меня в поместье и указывать как себя вести, и что делать? Опешивший от такого заявления мужчина растерялся буквально на мгновения, но этой заминки хватило, чтобы Куросаки приблизилась к нему вплотную, положив руку на плечо и прошептала, почти касаясь губами его уха: - Я не твоя жена, Бьякуя, - быстро отстранившись, она направилась к выходу, плавно переступая и слегка покачивая бедрами, затянутыми в пресловутые шорты, махнув на прощание рукой. Замершее было на секунду сердце вывернуло хитрый кульбит и с огромной силой ухнуло по ребрам, отдавая в голову звоном. Близость Куросаки, пусть и настроенной враждебно, растеклась по телу предвкушающим теплом, на шее все еще ощущалось горячее дыхание, а раздражение резко схлынуло, уступая месту такому непривычному по-юношески глупому волнению. К сожалению, такие резкие перепады настроения ничуть не помогали разгадывать поведение гостьи, только усложняя, заставляя вновь и вновь задаваться вопросом, что твориться у нее в голове и пытаться подступиться к ней. Помощь пришла неожиданно оттуда, откуда ее совсем не ждали – дедушка Гинрей, подловив внука на прогулке, заявил, что плохо воспитал наследника, раз в его доме уже неделю гостит герой Общества Душ, а Бьякуя до сих пор не представил ее своему деду. Первичная радость, что это отличный повод пообщаться с Куросаки, быстро сменилась обреченностью – девчонка обязательно выкинет что-то из ряда вон выходящее, например привычно опоздает, придет на ужин в пижаме или устроит скандал. Стоит поговорить с Рукией и попросить убедить подругу вести себя нормально на предстоящем ужине. Рукия пришла почти сразу, как он отправил к ней дзигокуте с приглашением на ужин и просьбой поговорить с Куросаки. В последнее время он постоянно звал младшую сестру, хотя раньше старался держаться от нее отстраненно, а первые сорок лет и вовсе делал вид, будто ее нет, но в присутствии девушки было легче общаться с Куросаки – Рукия знала временную шинигами лучше всех в Готей-13 вместе взятых, а потому он плевал на свою гордость и мысли, что у его сестры теперь своя семья. - Рукия, - Бьякуя кивнул, приглашая девушку следовать за ним. Он хотел поговорить с ней подальше от дома, где их могла услышать рыжая гостья, – Гинрей-доно хочет познакомиться с Куросаки Ичиго сегодня за ужином. Почему-то ему хотелось, чтобы дедушке понравилась девушка, но с ее закидонами на это очень мало шансов и даже статус героя не поможет произвести хорошего впечатление на бывшего главу клана. Куросаки не имела ни малейшего понятия о правилах приличия, не умела вести себя за столом, была взбалмошной и шумной, и далекой от хорошего воспитания. - Я хочу, чтобы ты поговорила с ней. - О чем? – неожиданно недовольно буркнула снизу Рукия, в голосе которой от обожания не осталось и следа, а серьезные внимательные глаза сверлили дырку в голове старшего брата. - Пусть оденется подобающе и ведет себя прилично за ужином. - Вы позвали меня для этого, нии-сан? - Рукия, ты ведешь себя непозволительно, - Бьякуя окатил девушку ледяным взглядом, ожидая, что та растеряется и перестанет огрызаться, но вместо этого на него смотрели полные упрямства и раздражения фиалковые глаза. Такого куросаковского упрямства. - Хорошо, - шинигами развернулась в сторону поместья, готовая вот-вот сорваться в сюмпо, - Я передам ей.

2

- Опять читал тебе лекции? – Ичиго уселась на энгава, заматывая на голове полотенце. Она упорно отказывалась от помощи слуг, предпочитая самостоятельно ковыряться с кувшинами и тазами.       Рукия прекрасно ее понимала – оказавшись впервые в поместье Кучики, привыкшая все делать сама руконгайская девочка ужасно смущалась помощи. Потом, конечно, привыкла и поняла, насколько это удобно. Упрямство подруги она не осуждала, она не осуждала ее вообще ни в чем, что касалось ее проживания у брата. Только сначала, до того, как Ичиго рассказала ей о своих ночных приключениях. Рукии потребовалось два дня и долгий разговор с Ренджи, чтобы уложить в голове полученную информацию. Ее брат и Ичиго переспали, но хуже всего был тот факт, что временная шинигами была ужасно пьяной, а брат просто воспользовался ситуацией и беспомощностью неопытной девушки. Куросаки, конечно, утверждала, что она прекрасно все понимала, но Рукия была на этот счет своего мнения. Ренджи, узнав о произошедшем, ломанулся «поговорить» с капитаном, но вовремя был остановлен женой, а Ичиго просила никому ничего не рассказывать и продолжала делать вид, что ничего не произошло. Ей вообще, как будто было все равно, складывалось впечатление, что девушка отрастила вокруг себя ледяной непробиваемый панцирь. Если учесть непростые взаимоотношения с главой клана Кучики в прошлом, то это даже неудивительно, должно быть у нее уже иммунитет на его высокомерие. - Нет, - Рукия покрутила в руках отломанную ветку сакуры и, повинуясь какому-то внутреннему злорадству, небрежно бросила ее за плечо, как это делала Ичиго, когда кромсала кусты в саду. – Ты уже знаешь, что дедушка брата, Гинрей-доно, хочет познакомиться с тобой сегодня за ужином? -Да, - Куросаки подтянула к себе красное кимоно, расписанное цветами цубаки, и растянула губы в ухмылке, ставшей частой гостьей на ее лице, – Какая ирония. - Красный означает твердость и решительность, - Рукия провела рукой по ткани, восхищаясь тонкой работой мастера. Да, упрекнуть брата в скупости было нельзя, а такие вещи не дарятся просто так. Ичиго явно зацепила его чем-то в тот вечер, когда они праздновали ее день рождения, хотя он и не показывал этого, продолжая смотреть холодно и свысока. Ичиго посмотрела на нее, как на ненормальную и девушка отдернула руку от ткани, насупившись. В этом противостоянии они заняла сторону временной шинигами и никакие подарки не заставят ее изменить свое решение. Столько лет она не вмешивалась во взаимоотношения Ичиго и брата, наблюдала издалека, не считала нужным поговорить с подругой, а потом смотрела как та прячет слезы, слушала ее стоны в подушку ночью и опять не вмешивалась, молчала. А Ичиго никогда не жаловалась, не искала помощи и утешения, сцепляла зубы и шла вперед в попытке добиться своего – упрямая и гордая, несмотря ни на что. Для себя Рукия не понимала почему решила поддержать подругу сейчас, она не была уверена, что дело в злости на брата за его поступок, хотя ей тоже хотелось не меньше Ренджи накостылять ему. - Брат хотел, чтобы я убедила тебя одеться подобающе и вести себя прилично, - лейтенант откинулась назад, оперлась на руки. День медленно подходил к концу, дневная жара спала, сменившись прохладой и легким теплым ветром, еще несшим в себе отголоски солнечного зноя. В саду сновали слуги, подготавливая все к ужину – Гинрей любил проводить время на свежем воздухе и Бьякуя всячески старался угодить ему, как человеку, воспитавшему и вырастившему его, к которому он испытывал огромное уважение и любовь. - Ну пусть хочет. Я не собираюсь скакать перед ним на задних лапках, - Куросаки небрежно откинула ткань в сторону. Та, влекомая собственным весом, сползла вниз с энгава, укрывая ровный газон красным пятном. В голове Рукии проскочила мысль, что это варварство, но в слух она ничего не сказала. В самом деле, временная шинигами были приглашена, даже, скорее, приведена силой, для обучения кидо, которое, по ее словам, ей даром не сдалось, а на деле Бьякуя навязал ей еще и занятия по музыке, танцам, каллиграфии и этикету, помимо этого ограничивая ее в перемещениях. Он не давал ей покидать поместья по одному ему известным причинам, и девушка маялась от тоски и бесилась от того, что ее свободу ограничивают. - Ичиго, пожалуйста, - шинигами сжала ладонь подруги в своих маленьких цепких пальцах, - Я устала мотаться сюда, только потому что брат не может найти с тобой общий язык. У меня есть Ренджи и после службы он ждет меня домой, а я вынуждена тащиться сюда и мирить вас. - Не надо нас мирить, я с ним не ругалась. И твой брат даже не пытался найти со мной общий язык. Все, что он делает – это нудит, запрещает и читает лекции о недостойном поведении. А тебе давно пора сказать ему, что у тебя есть своя личная жизнь. - Ты же знаешь, что я не смогу. Я очень его уважаю, он принял меня в клан и… - Он принял тебя в клан, только из-за любви к Хисане. Ты сама мне об этом говорила. Он сделал это не ради тебя, а ради нее и своего эго, а потом сорок лет тебя игнорировал. О том, как он тебя отдал на растерзание ты знаешь не хуже меня. Хватит его защищать, - Ичиго выдернула руку, поднялась с энгава и направилась в комнату, головой пригласив подругу следовать за ней. – Твой любимый брат просто высокомерная, самовлюбленная скотина с раздутым чувством собственного достоинства! - Ичиго! – глаза Рукии полыхнули яростью. Она подняла с земли ткань кимоно и направилась за подругой. Закрыв седзи, девушка аккуратно сложила отвергнутый подарок и упрямо протянула его временной шинигами. - Даже не пытайся, я не собираюсь это надевать. А с Бьякуей я поговорю и попытаюсь ему объяснить, что у тебя есть своя жизнь. Хотя он никого кроме себя не слушает. - Спасибо. - Куросаки-сан, господин Бьякуя сказал подготовить вас к ужину, - за дверью вырос темный силуэт с голосом Шизуки, терпеливо ждавшей разрешения войти в комнаты гостьи. По расплывшейся на лице Ичиго хитрой улыбки, Рукия поняла, что девушка выбрала наряд и, кажется, нацелилась испортить вечер. Она никогда не делала этого специально, чтобы не думал брат и не шептали по углам слуги, она вела себя также как и всегда, но сегодня, видимо, решила сделать это специально, в знак протеста. - Передай своему господину, что меня готовить не надо, - так и не впустив Шизуки в комнату, крикнула девушка. - Куросаки-сан, надеть кимоно без помощи невозможно… - Отвали, сказала, - временная шинигами полыхнула реацу, пугая и прогоняя женщину, - Спорим, она побежала жаловаться Бьякуе? Они все так делают. Во сколько, говоришь, ужин, в семь? Рукия кивнула в знак согласия, про себя думая, что ей бы не помешало немного развязности и независимости Куросаки. Та была способна прошибать лбом стену и всегда добивалась чего хотела. Вон даже расположение брата добилась, хотя спустя столько лет и уже ненужного, но добилась. Вообще они оба были упертыми баранами. Бьякуя не признавал ничего, что не укладывалось в его понимание мира, а Куросаки бодалась белыми рогами за каждый миллиметр своей свободы. Они оба не хотели слушать и понимать друг друга, но теперь Ичиго имела на это чуть больше моральных прав, чем Бьякуя. Бьякуя был дважды провинившейся стороной. Из невеселых мыслей лейтенанта выдернули тихие шаги и выросшая на энгава мужская тень. По всей видимости Шизука уже добралась до главы клана Кучики и вывалила на него очередную порцию жалоб, которые, как знали обе девушки, последнюю неделю преследовали его постоянно. - Куросаки Ичиго, я могу войти? – только требования этикета, ничего больше. - Я не одета, - на распев произнесла временная шинигами, подмигнула сдерживающей смех Рукии и принялась рыться в глубине своей сумки, заехавшей в гости вместе с ней. - Почему ты прогнала Шизуку? Как ты собираешься одеться без ее помощи? - А мне не нужна ее помощь, - на секунду задумавшись, Куросаки быстрым движением скинула с себя одежду, оставаясь в одном нижнем белье. Рукия из последних сил зажимала себе рот руками, чтобы не рассмеяться в голос. Еще раз подмигнув подруге, девушка решительно направилась к седзи, резким движением распахивая их. - Я не собираюсь одеваться.

3

Бьякуя устало прикрыл глаза. Весь день он потратил на клановые дела и сейчас хотел пройтись по саду, проверить готовность к ужину, но все планы пошли насмарку, когда в проходе появилась служанка, приставленная к Куросаки. С появлением в доме рыжей гостьи слуги будто с цепи сорвались – по несколько раз за день они жаловались ему на временную шинигами. - Что случилось? - Господин Бьякуя, простите, но Куросаки-сан отказывается меня пускать к себе и не дает одеть ее, - женщина низко склонила голову, как было заведено, но по отношению к гостье не проявляла в словах ни капли почтения. - И ты решила вместо выполнения своей работы пожаловаться мне? Тебе следует проявлять больше уважения и терпения к моим гостям, - внутри клокотала ярость, поднятая пренебрежением слуг к Куросаки, но внешне он оставался все-также невозмутим, - Ты не справляешься со своими обязанностями. Иди. Риока была настоящей занозой – упрямая, вредная, наглая и невероятно красивая. Он ловил каждый ее взгляд, как мальчишка, внимательно следил за ней на тренировках кидо, как она разминает шею на уроках каллиграфии, откидывает назад копну рыжих волос, он дарил ей кимоно, выполненные из лучших тканей лучшими мастерами, он заказывал ей из генсея шоколад, который, по словам Ренджи, любила временная шинигами. Но, к своему сожалению, девушка еще ни разу не надела подаренные им кимоно, не присоединилась к нему на ужине или прогулке, которые он постоянно устраивал для повода надеть их. И, по всей видимости, сейчас она опять не собиралась надевать очередное кимоно. Если быть честным с собой, его это расстраивало и задевало. Он никак не мог разгадать Куросаки, не знал как к ней подступиться. Хорошему настроению не способствовала и внезапная агрессия Рукии, которая всегда им восхищалась и боялась слово сказать против. Лейтенант в последнее время тоже ходил особенно хмурый и время от времени кидал на Кучики недовольные осуждающие взгляды. Думать о том, что они оба знают о произошедшем между ним и Куросаки не хотелось абсолютно, а потому мужчина упорно гнал от себя эти мысли, все больше натягивая на лицо ледяную маску невозмутимости. Ичиго в комнате была не одна – рядом с ее чудовищной темной риацу ощущалась мягкая духовная сила сестры. - Куросаки Ичиго, я могу войти? – подчеркнуто вежливо, показывая, как должно себя вести. - Я не одета. - Почему ты прогнала Шизуку? Как ты собираешься одеться без ее помощи? - А мне не нужна ее помощь. За стеной послышались полузадушенные смешки Рукии, шуршание и топот, а в следующее мгновение седзи резко раздвинулись с громким стуком и в проеме нарисовалась Куросаки. - Я не собираюсь одеваться, - губы девушки растянулись в ухмылке, глаза блестели озорными искрами, а в глубине комнаты Рукия, уже не в силах сдерживать смех, завалилась на бок, хватаясь за живот. А он не мог оторвать он нее глаз, сантиметр за сантиметром открыто разглядывая ее. Черное нижнее белье, в отличии от того, что носили женщины в Сейретее, практически ничего не прикрывало, выставляя напоказ тело временной шинигами. В голове мигом всплыли воспоминания как это тело выгибалось под ним. По спине пробежали мурашки, спустились вниз и осели теплом в паху. Сглотнув, Бьякуя перевел взгляд на лицо Куросаки и, стараясь успокоиться, проговорил со всем безразличием, на которое был способен: - Немедленно оденься, Куросаки Ичиго. Ичиго пожала плечами, но все-таки подчинилась. Крутанувшись на пятках, девушка вернулась в комнату, подняла с пола красное кимоно – то, что он прислал ей сегодня - и небрежно накинула его на плечи, запахивая на груди. - У тебя не так много времени. Надеюсь, Рукия поможет тебе подготовиться, - он бросил на сестру строгий взгляд, под которым девушка, резко растеряв все свое веселье, стушевалась и отпустила голову. - Не получилось задоминировать меня и ты решил наброситься на Рукию? – Ичиго возникла перед подругой, закрывая собой маленькую шинигами. Нет, он не тот мальчишка, которого так легко выводила из себя Йоруичи. - Мне жаль, что ты не понимаешь слов, Куросаки Ичиго, и не ценишь того, что для тебя делают. Я пригласил тебя в свой дом, обучаю тебя сам и плачу мастерам за твое обучение, а ты не способна проявить ни капли уважения… - Я не просила тебя об этом. Мне не нужны твои учителя. - Ты настолько лишена воспитания, что позволяешь себе перебивать меня, - внутри полыхала ярость, готовая вот-вот вырваться наружу и стереть наглую рыжую риока из этого мира. Как же он устал балансировать на грани влюбленности и почти ненависти – он почти ненавидел ее в такие моменты за ее выходки. Она специально, она определенно специально выводит его из себя, ей нравится его злить. – С завтрашнего дня ты не ешь пока не научишься вести себя скромно и почтительно. Не став дожидаться возмущений, капитан Кучики поспешил покинуть комнату, прикрывая за собой седзи. Еще никто не вызывал в нем такую бурю эмоций – ему одновременно хотелось и оберегать девушку, и напомнить ей как выглядит банкай одного из сильнейших капитанов Готей-13. Что уж говорить – сравнивать ее с Хисаной, это все равно, что сравнивать море в штиль и горный сель. В подтверждение этой мысли сзади раздался треск рвущейся бумаги, а в спину больно ударила ваза, в следующее мгновение рассыпавшаяся осколками под ногами. Обернувшись, Бьякуя увидел, как Рукия хватает Ичиго за руку, пытаясь остановить, но было уже поздно – красная ткань лохмотьями легла под ноги. - Не тебе учить меня приличиям, Бьякуя Кучики, - прошипела Куросаки, опасно сверкнув ярко-желтыми глазами из-под растрепавшейся челки.