Сложнее, чем раньше

            Бенни вышел на лестницу и стал спускаться к машине, но вопрос: «Что я делаю?» не уходил у него из головы. Он вышел из машины и хлопнул дверью. Бенни никогда не метался, не сомневался, но Бет Хармон сломала его видение на мир. Ему хотелось что-нибудь сломать или так же, как Бет, пуститься в запой, но Бенни не мог себе это позволить.       На улице было тихо. Эта тишина съедала его и пробуждала совесть, чтобы он вернулся. Сколько раз в жизни он проклинал Бет, но всегда к ней возвращался. Бенни тихо открыл дверь и сел на кресло: «Собрался куда-то. Плащ-то у неё.» Он задумался глядя на Бет и уснул, также в кресле.       Бет проснулась от того, что с кухни доносился какой-то непонятный шум. Сначала она подумала, что это воры, но увидела на себе кожаный плащ и поняла, что нет, и всё это было не бредом.       — Бенни? — сказала Бет еле слышно, почти шепотом.       — Где у тебя тут кофе? — Бенни немного с раздражением кричал из кухни.       — Что?       — Ладно, сам найду.       Шум продолжился. Чтобы этого не было ей пришлось встать с дивана. Как она встала и откинула плащ, у неё заболела голова пульсирующей болью. Бет направилась на кухню тихими и осторожными шагами, проводя рукой по стене и ища какую-то опору.       — Бет, как неожиданно. Я и не заметил, что ты проснулась, — он сказал это с маленькой издевательской улыбкой и сложил руки на груди, оперевшись на проём в кухню.       — Что ты тут делаешь?       — Пытаюсь найти кофе, а ты?       — Тупой вопрос.       — Согласен. Ответ: «спиваешься» очевиден.       — Ты мог бы не занудствовать с самого утра, у меня немного голова болит.       — Таблетки уже не помогают? Я нашёл у тебя банку с транквилизаторами, — Бенни поставил банку на стол, не отводя взгляда от Бет.       — Какая разница?       — А вообще да. Ты сказала, чтобы я проваливал туда, где был всё это время.       — На меня похоже.       — Более чем.       — Ты сказал не звонить тебе больше.       — Квиты.       — Для тебя это игра? Очередная партия?       — Ого, ты помнишь еще какие-то термины из шахмат?       — Пошёл ты, Бенни.       Бет развернулась и хотела выйти на улицу, но открыв дверь, ей в глаза ударил яркий свет, и она покачнулась, закрыв дверь. У неё закружилась голова, и она села на лестницу, как и вчера. Бенни знал, что из этого ничего не выйдет и спокойно подошёл к ней.       — Побег не удался из своего же дома?       — Бенни, что тебе нужно? — головная боль усиливалась, поэтому её голос становился тише. Она не смотрела на него, а опустила голову и закрыла глаза, слушая, что он скажет.       — Понять. В прошлый раз было то же самое из-за проигрыша. Сейчас ты выиграла и ты, какая никакая, чемпионка мира и всё равно пьёшь. Зачем, Бет? — Бенни также сменил интонацию на более спокойную, сев перед ней на колени.       Бет держалась руками за голову и смотрела вниз. Спустя паузу, которая казалось бесконечной, Бет наконец сказала:       — Я не знаю, что мне делать. Я…я не знаю, что дальше.       — Ну, это я уже слышал, — Бенни сказал это почти шёпотом, сокращая расстояние между ними.       Бет подняла глаза вверх за долгое время и увидела самый понимающий взгляд, который она видела только у Альмы когда-то. Ей казалось, что она только сейчас поняла, что к ней приехал сам Бенни Уоттс. Вот он здесь, он приехал после всего, что она наговорила ему. И вот он сидит напротив неё и пытается понять и помочь.       — Бенни?       — Доброе утро, Бет.       Улыбка сменилась мимолетным смешком и Бет, не выдержав, она обняла его. Они никогда не были на столько близки, только если тогда, в постели, но это было давно и по другому. Бет никогда не хотела показывать себя со слабой стороны и просить у кого-либо помощи. Сейчас она просто сломалась и сломала все свои убеждения. Бенни знал, что между ними существовала некая граница. Также он знал, что Бет никогда не попросит помощи, потому что ненавидит, когда к ней испытывают жалость.       Это была не жалость. Бенни не испытывал жалости, не пытался её жалеть, он лишь хотел ей помочь. Он видел её на пике своей трезвости несколько недель подряд. Бенни сразу понял, что ей мешает побеждать всех и каждого. Осталось донести это до самой Бет. Находясь рядом с ним, она не могла пить и даже не хотела. Её окружал азарт игры, ей хотелось выиграть и не только в шахматах. С каждой выпитой бутылкой она понимала, что проигрывает, но не могла ничего с собой сделать. После того, как она стала чемпионкой мира в 19 лет, она не понимала, что ей делать дальше и к чему стремиться, если всё уже есть.       Когда-то, задав вопрос 14-ти летнему мальчику из России, что он будет делать дальше, когда станет чемпионом мира, она задала его себе и не нашла ответа. На трезвую голову она постоянно искала ответ, загоняя себя в угол. От алкогольной зависимости её могла спасти другая зависимость — от человека. Когда она была пьяна её ничего не волновало, ей было хорошо жить в неведении. Она давно не участвовала в турнирах в разных штатах, не читала книг, не училась. Один раз, когда она взяла шахматы в руки и стала играть сама с собой, поняла, что её мозг медленнее стал соображать. Это она поняла на пьяную голову и выкинула шахматы, которые разлетелись по разным углам дома. Горечь, обида, отсутствие смысла что-либо делать и то, что она задела Бенни давали о себе знать. Она не собиралась звонить ему и просить помощи. Это было бы бессмысленно, но она знала, что он ей смог бы помочь.       Они так просидели несколько минут. Бет нравилось всё именно сейчас, и она впервые за несколько дней ощутила смысл слова «дом». Дом это не место, где она жила, для неё это Бенни. После продолжительного молчания, Бет сказала максимально измученным и немного дрожащим голосом:       — Я тоже скучала, Бенни. Я сказала, что я может была не права, это не правда. Я действительно была не права. Прости пожалуйста. Ты не должен здесь быть из-за меня, — она чувствовала, как слёзы стали накатывать, как будто она проиграла, как тогда в Париже, но ей это было нужно. Ей впервые было необходимо быть поверженной и довериться. Бенни отстранился первый, чтобы посмотреть на неё. Она немного плакала и смотрела прямо на него. Именно сейчас он понял значение фразы: «Я не знаю, что мне делать». Безысходность.       — Бет, ты не должна губить в себе свой талант и не должна губить себя, — Бенни поправил ей волосы, убрав их с глаз за ухо, — ты ведь понимаешь, что не одна, и что всегда можешь попросить помощи. Если не у меня и ты не хочешь мне говорить, так попроси у кого-нибудь другого.       — Спасибо, Бенни. За всё, что делаешь, хотя и не должен.       — Теперь должен. Раз уж на меня выпала такая ответственность, если ты не пьешь только при мне, — он сказал это немного улыбнувшись и смотря прямо в глаза Бет, как та плакала.       — Ха-ха. Значит Клео была права, — Бет сказала это немного всхлипывая и уже не держала в себе, что чувствовала.       — Ну, нашла кого слушать.       — Она была права, что ни одна девушка не вынесет такого, как ты.       — Ну, я надеюсь, что одна вынесет. Возможно для неё это будет сложно, но и для меня не легче. Подвинуть своё самолюбие. Как так.       Бет немного улыбнулась и поправила волосы Бенни. Она вспомнила, как они жили вместе, играли, и всё казалось простым и понятным, но не сейчас. Сейчас всё стало куда сложнее, потому что никто из них не умел любить и не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Каждый жил, как чувствовал.       — И все-таки, что ты тут делаешь. Ты ведь приехал не только, чтобы послушать нытьё алкоголички.       — Именно поэтому, чтобы послушать нытьё алкоголички, — он немного улыбнулся и отвел взгляд от Бет, — у тебя масштабный турнир в Кентукки. Если ты ещё не знала этого.       — Когда?       — Сегодня. Через два часа.       — Ты же не успеешь.       — Да, какая уже разница. Что я турниров не видел? Одним больше, одним меньше.       — Бенни, ты приехал сюда ради турнира, так едь на него. Я справлюсь.       — Ну, нет. Оставить тебя здесь? Уже когда-то сделал, не хочу больше.       Бет резко встала с лестницы, как и Бенни встал с колен, на которых сидел всё это время. Она быстрыми большими шагами прошла в ванную. Потом она вышла от туда и пошла на второй этаж:       — Бет, что ты задумала?       —…       Она быстро спустилась в брюках и блузке:       — Я пойду с тобой на турнир.