Температура повышается

      Сквозь мирно плывущие по небу облачка с могучей силой пробивался солнечный свет. Его палящая мощь обжигала кожу. Дорожные приключения!.. Дуновения ветра, ласкающие своими нежными язычками кожу, запах свежей придорожной травы, наточенные мозоли на ногах… Если вы хоть раз путешествовали пешком, вы сможете вспомнить все прелести подобных приключений.       По широкой дороге шли двое. Это были мужчина и женщина, молодые и красивые. Девушка, шедшая немного быстрее, была одета в традиционное кимоно замужней женщины, только с испачканной дорожной грязью обувью и завязками на ладонях, держащих большой походный посох. Мужчина, слегка отстававший, но время от времени нагонявший спутницу, был на вид обыкновенным путешественником. Как и его жена, а они были, без сомнения, мужем и женой, мужчина опирался на посох, но более тяжёлый и широкий. Помимо этого за спиной он нёс небольшую корзину, крепко привязанную к его торсу.       Разумеется, это шли Томиока и Шинобу. Несмотря на палящее солнце, они продвигались с самого утра, как только это солнце поднялось. Иногда по их вискам скатывался пот, но они отирали его свободной рукой и продолжали идти. Им, столпам, такая нагрузка была привычной. Остановок во время дня решено было не делать, только в три часа пополудни Шинобу достала из корзины из-за спины Томиоки несколько рисовых шариков. Один она взяла себе, другой насмешливо протянула напарнику. Тот взял рис молча и с немым наслаждением поедал его дорогой.       Первый день путешествия прошел отлично. Никаких подозрительных взглядов или демонической ауры напарники не заметили. С приближением вечера они ускорили шаг и ровно за четыре часа до полуночи вошли в большую недорогую гостиницу. Народа в ней было много, так как в это время постояльцы обычно возвращались в свои комнаты, а их в гостинице было не менее сотни. Пара, стараясь не привлекать излишнего внимания, осведомилась у управляющего, куда им лучше поселиться, и, наконец, осела.       — Жаркая будет ночка, — проговорила Шинобу, стягивая с себя перевязочные полоски ткани, которые она старательно накладывала до этого, чтобы не стереть в кровь руки. Сейчас эта незаменимая вещь только увеличивала ей температуру тела. — Хотя мы в многолюдном месте, да и добраться до нас тяжело…       — В любом случае я буду начеку, — отрезал Томиока, скидывая с себя накидку.       Кочо спрятала лекарство в своем походном посохе. Для неё это было поводом не расставаться с ним и не раскрывать его местонахождение. Теперь, приготавливаясь ко сну, она положила его рядом с изголовьем.       — Вы боитесь, Томиока-сан? — насмешливо протянула Кочо, однако, без прежней улыбки.       — Не больше вашего, — неохотно ответил столп воды и замолчал.       В комнате наступила гнетущая тишина. Томиока лег не раздеваясь, как был. Шинобу тоже не следовало бы снимать походную одежду, но на экстренные случаи выходить из комнаты за какими-нибудь безделушками должна была она, поэтому было бы глупо оставаться одетой.       — Икиру-сан, я переоденусь, не оборачивайтесь, пожалуйста.       Обращение по имени и резкая смена интонации на нежную насторожили Томиоку, и он прислушался, напряг все свои чувства. За дверью послышались еле заметные шаги, однако вскоре они прекратились, казалось, у самого входа.       — Чиаки, милая, может, сегодня ляжем спать сразу? Дорога была долгая, — уверенно начал Гию, оборачиваясь, — ты устала…       — Нет, не оборачивайтесь! — лукаво воскликнула Шинобу и захихикала. Гию подхватил смех, но не повернулся.       У него ещё не было достаточно опыта, чтобы определять её настроение. Она была для него сложной и неподатливой. Томиока мало понимал её, а иногда и не понимал вовсе. Но сейчас, когда он ощутил эту силу, которая вела его, даже участие в таком важном деле стало для него полным смысла.       — Моя накидка, подайте её мне, — молвила Кочо вполголоса.       — Сейчас, секунду, — ответил Гию и достал из корзины тот самый японский халат, который видел на Шинобу ещё в поместье бабочек.       — Н-наденьте его на меня, Икиру-сан… — прошептала девушка. Томиока зарделся, но не смутился.       — Чиаки?.. — произнес он и медленно обернулся.       Обнаженная Шинобу стояла перед ним. Её распущенные волосы, обрамляющие лицо и шею, в полумраке отливали аметистовым блеском. Фасеточные глаза, потерявшие матовость, теперь блестели. Плавные изгибы маленького тела темным силуэтом откладывались тенью, художницей, с поразительной точностью нарисовавшей на стене свой, возможно, лучший портрет… Грудь, девическая, но заметная и упругая, тонкие руки, слегка её прикрывающие, еле заметно блестели. Она протянула всю себя для Гию, оставила неприступную стену.       — Чиаки… Протяни свои руки… — прошептал Томиока, аккуратно прикасаясь к девушке. Он надел ей рукава, затем соединил две части полотна на груди. Завязка не поддавалась — прикосновения обжигали кожу.       — Сейчас… Вы сказали, что устали, — лукаво, но робко сказала Шинобу и приподняла голову.       — Прямо сейчас? — на выдохе ответил Томиока и аккуратно коснулся горячих губ Кочо. Руками он придерживал на её груди халат. Прошло пять секунд.       Раздался стук двери, и она тотчас же открылась. На пороге появился неизвестный мужчина. Он хотел было зайти, но успел заметить всё. Посреди комнаты стояли Гию и Кочо, страстно целуя друг друга. Дрожащими руками парень придерживал на девушке накидку. Смутившись, гость промямлил что-то невнятное и ушел.       Томиока оторвался от губ девушки и вновь прислушался. Шаги затихали.       — Продолжим позже, — отрезал он и лег на своё место. Кочо, разгоряченная и красная, сама завязала на себе накидку и прилегла рядом. Посох положили между собой. Наступила ночь.