единственная

      Я зашел домой, неприятный холод ударил по ногам. Дома было непривычно холодно, тихо и пусто. Отвратительная атмосфера, от которой хотелось блевать. Последний раз так было пару лет назад, когда я еще был один. С коридора я увидел, что балкон в гостиной был открыт нараспашку так же, как и окна в нем. Проигнорировав это, я пошел искать ее.       Ее не было в гостиной, не было в спальне, не было на кухне. Я не хочу, чтобы она была в ванной. Подойдя к двери последней оставшиеся комнаты, я поднял руку. Сжал ладонь в кулак, постучал. Ответа не было. Только тишина, которая будто так и кричала, что что-то не так. Сердце заколотилось как бешеное, а виски заболели, будто в них воткнули что-то острое.       Я дернул за ручку двери и слегка толкнул. Та же, в свою очередь, легко поддалась. В ванной было пусто, по крайней мере, так я подумал сначала. Ванна была закрыта шторкой. Я сделал неспешные шаги в ту сторону, и резко отдернул штору в край трясущимися руками. Ванна была полной, а в ней лежала она. Мой ангел, я нашел его в ванной, вода смешалась с красным       Я задержался на час, не предупредил. Я мог догадаться, к чему это может привести. Два года назад я вытащил ее из ямы с дерьмом, дал надежду, а потом сам же и толкнул ее опять в эту же яму, сам не осознавая. Как бы я ни пытался, как бы сам ни хотел, я уже не мог сделать лучше. Каждый винил сам себя. Может, она и понимала, что виноват я, но идеализировала настолько, что закрывала на это глаза каждый раз.       Привязались как два придурка. Может, если бы и не были вместе, то было лучше бы каждому из нас. А сейчас она лежит в ванной в кроваво-красной воде с стеклянным взглядом в пустоту. Левая рука опиралась о бортик, а капля крови с раны на этой руке капнула на пол, издавая противно-глухой звук. Я дернулся и опустил взгляд в пол, смотря на небольшую лужу почти засохшей крови. Ее холодно-блондинистые волосы слишком красиво для трупа стекали по плечам, а остальная длина вместе с кончиками еле-еле проглядывалась сквозь непрозрачную воду. — Если я тебя когда-нибудь погублю, то убью себя через час. Обещаю.       Свои же слова из ниоткуда появились в голове. Память о них не могла просто так затеряться. Я сам принял это решение, потому что хотел так. Понимаю, что не достоин своей жизни, если, по сути, отнял ее у другого человека. Близкого человека. Кровь на белых перьях, а я не попрощался Мой ангел, ты уходишь, твой взгляд такой стеклянный       Я сел напротив ванной и облокотился об стену. Прикрыл глаза и вздохнул, когда почувствовал горячие слезы на щеках. Какой интересный контраст, учитывая, что в квартире было ужасно холодно. Я отвратителен. Хотелось с корнями вырвать себе волосы, перерезать все тело, лишь бы ничего не чувствовать уже сейчас. Мой час уж на исходе, мы скоро будем рядом Мой ангел, ты свободен, я сел напротив ванной       Я подполз к ее телу, заправил за уши ее же волосы и переплел наши пальцы. Гладил ее по голове, много-много раз извиняясь. Слезы все еще текли по моему лицу, обжигая щеки, а потом падая в бордовую воду. Кожа была отвратительно холодной, но все же, это не мешало мне держать ее руку.       Свободной правой рукой достал пачку сигарет и зажигалку из кармана, прикурил. Отпустил ее руку, а потом начал уже левой рукой продолжать гладить волосы. Докурил и бросил окурок в воду. Посмотрел на часы и понял, что время пролетело слишком быстро.       Вышел в коридор и направился в спальню. Из нашего комода достал веревку, а с кухни принес стул. Петлю в коридоре я заприметил еще с самого переезда сюда. Зачем она была нужна старому хозяину — известно только самому старому хозяину. По старой памяти завязал петлю и поставил стул. Опять вернулся в ванну. Осмотрел тело и закрыл ей глаза. Присел на корточки, опять провел несколько раз по ее волосам и поцеловал в лоб. Держу осколки нимба, ладони в рваных ранах Мой ангел, мой любимый, ты не разбудишь больше Теплом зари имбирной, зимой под моей кожей       Вышел и оставил дверь открытой, бросил последний взгляд в ее сторону и пошел к стулу. Руки тряслись как у последнего алкаша-торча. Пусть всё закончится именно здесь Мне остаётся лишь сладкая месть Память ложится верёвкой на шею Архив неудач и моих поражений