Часть 8

      Яркие лучики солнца пробирались сквозь белоснежные жалюзи, падая на не менее светлую палату. Они усердно проскальзывали сквозь густые чёрные ресницы, беспрерывно добиваясь возвращения сознания бедной девушки.       Секунда, и васильковые радужки мелькнули под синевой пуха, а затем и вовсе открылись. От затылка к вискам протекла волна тянущей боли, оставляя после себя неприятный шлейф дискомфорта.       Рядом послышалось тихое шуршание. Маринетт медленно повернула голову, превозмогая вспышки резкой боли в висках. Перед голубыми глазами замаячила темная фигура, ярко контрастирующая с белоснежными стенами комнаты.       Аля то и дело взмахивала руками, яростно стирая со смуглых щёк блестящие капельки, не переставая что-то говорить. И так спутанные мысли стали ещё более смешанными, из-за постоянного шептания подруги.       Заметив пробуждение девушки, смуглокожая аккуратно перекинулась через постель, нежно заключив синеглазку в крепкие объятия. -Маринетт...

***

      Окровавленный пол. Огромные алые лужи. В глазах все поплыло, когда взгляд поднялся вдоль красного ручейка, берущего своё начало от бездыханного тела матери. Огромная, все ещё кровоточащая дыра в голове, с запечённой по краям кровью. Безжизненные, бледно-голубые глаза уставились в потолок. Расслабленные мышцы лица и итак бледная кожа стала ещё светлее, отдавая трупной синевой. Она мертва...       Взгляд медленно перешёл от матери к...отцу. Это и телом-то назвать нельзя. Обезображенное лицо искажённое в гримасе адской боли. Почти содранная с лица кожа кусками свисала с, уже начавших появляться, костей черепа. Виднелись огромные порезы, открывающие взору ярко-розовые мышцы лица.       При всем своём желании, Мари не смогла бы узнать в этом куске фарша своего отца. В душе все ещё теплилась надежда на то, что это не ее отец, пока васильковые глаза не зацепились за знакомую татуировку на предплечье Тома в виде якоря, обмотанного канатом. Он мёртв...

***

      Безжизненный взгляд обвёл темное помещение. Рядом прошёл молодой мужчина, кинув дежурную фразу: «идите за мной». Девушка и не собиралась перечить.       Пройдя несколько метров, Маринетт зашла в маленькую холодную комнату с низкими потолками. Не самое лучшее место, для клаустрофоба. Взгляд бледно-васильковых глаз наткнулся на два стола, на которых лежало два тела, накрытых белыми простынями.       К горлу подступил вязкий, противный, липкий ком, блокируя попадание воздуха в легкие. Она знала, что будет дальше, но не как не могла совладать с собственными эмоция.       Парень подошёл к первому столу, схватив края простыни. -Вам нужно опознать тела.- Мари медленно кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Эксперт поднял сначала одну, а затем вторую, слишком белоснежную для такого места, тряпку.       Всего пары секунд хватило для того, чтобы маска собранной и расчетливой леди, снова, с оглушающим треском, свалилась с ранимого и потрёпанного жизнью бледного личика девушки.       Шаг назад...за ним ещё один...а глаза не отрываясь смотрели на то, что осталось от тех, кто был ей дороже всего в этом чертовом, прогнившем до самого основания, мире.       Оказавшись за порогом этого ужасного места, Маринетт прислонилась спиной к ледяной стене, медленно сползая все ниже и ниже. Обхватив руками ноги, уткнулась лицом в колени. Ее снова сломали...безжалостно...чертовски больно...       Через несколько минут, на ее острое, исхудавшее плечо легла ледяная ладонь. Подняв безжизненный взгляд на побеспокоившего ее человека, она увидела того самого парня. Он стоял со стаканом воды. А в темных глазах она смогла разглядеть сочувствие и жалость.       Только нахрена она ей...это не может вернуть ей те счастливые моменты, когда она по уши в муке, смеялась до слез над шутками отца, а мама пыталась оттереть с мягких щёчек дочки белые пятна. Это не вернет ей тёплую улыбку родителей и такие необходимые фразы: «Как дела на работе, милая?» «Мы так по тебе соскучились, родная!» «Приходи по чаще» «Не переживай, беги. Мы всегда будем тут. Куда мы денемся?» «Мы тебя любим. И всегда будем любить.»       Из самых последних сил, девушка подавила желание разрыдаться прям на этом холодном полу. Аккуратно отодвинув руку молодого человека со стаканом воды, она твердым, почти ледяным тоном проговорила: -Где нужно подписать подтверждение того, что это Том Дюпен и Сабина Чен?- парень без лишних слов протянул девушке белый листок с каким-то текстом и чёрную ручку. Не медля не секунды, Маринетт расписалась там, где было нужно и пулей выбежала из морга.

***

-И...что теперь...- Мари стояла на пороге своего дома, так и не решаясь зайти в него. Она впервые не знала, что теперь делать. Как жить. А самое обидное, с васильковых глаз так и не упала ни одна слеза...пустота...нет ничего...ничего, ради чего стоило бы снова чувствовать...жить...       Вдруг шаг...за ним ещё один...и дорогая антикварная ваза с оглушающим треском врезалась в стену, рассыпаясь на миллионы осколков...как и душа девушки...снова...       Помните, я говорила о том, как было больно, когда эти осколки впивались во внутренности, разрезали плоть, оставляя незабываемые отметины? Как это было больно? Так вот сейчас, она уже не чувствовала ничего. Эта боль...она уже стала неотъемлемой частью жизни девушки...стала родной...Она уже не доставляла того дискомфорта. Маринетт научилась ее принимать. Она смирилась.       Вслед за вазой полетели старинные декоративные часы, при столкновении со стеной которые, взрывались салютом шестеренок и пружинок.       Далее небольшой стеклянный кофейный столик, осколки от которого разлетелись по всему помещению       Черт побери!!! Она не могла выдавить из себя не одну слезу! Меньше десяти гребаных минут назад, она была готова разрыдаться на холодном полу в морге! А сейчас она не могла даже слово выдавить...       Вы, наверное, задаетесь вопросом: «Зачем она кидает вещи, если ничего не чувствует? Ведь, эти действия доказывают обратное. Она в отчаяние, ей больно, так она старается выплеснуть своё горе и т.д.»       Я отвечу...нет ничего хуже равнодушия. Даже самая чистая и яркая ненависть лучше пустоты и холода в глазах. То чувство, когда ты уже до конца в чем-то разочаровался, не собираясь тратить на эту вещь силы и нервы. Когда ты понял - все это безнадежно. Больше нет смысла. Не для чего.       Такими действиями Маринетт старается пробудить в себе хоть что-то! Хотя бы какую-то эмоцию: Ярость - на саму себя Ненависть - за то, что оставили одну! Страх - остаться одной навсегда Отчаяние - для чего теперь это все? Обида - несдержанное обещание всегда быть рядом Грусть - они погибли Тоска - она их больше не увидит Любовь - счастливые воспоминания Ни-че-го...       В поле зрения мелькнула небольшая шкатулочка. Босыми ногами Маринетт прошла по усыпанному стеклом полу, оставляя за собой кровавые следы. Она даже бровью не повела. Словно только-что пробежала по перьевым подушкам.       В руках оказалась коробочка, из которой Мари достала золотой бубенчик, крепко сжав его в тонких пальцах.       Есть только один выход...       Сама того не осознавая, она отбросила шкатулку и медленными шагами направилась в ванную, где намертво вцепилась в белый чемоданчик с красным крестом.       Сев на тёплую кафельную плитку, она начала вынимать из фольги различные пилюли и таблетки. По просторному помещению эхом разлетался противный шуршащий звук. Но ей было наплевать...она слышала только равномерное биение своего сердца...оно было настолько громким, что практически оглушал ее... Она не боялась... Розовая пилюля...за ней жёлтенькая...потом ещё пара белых таблеток...за ними синяя... и так до тех пор, пока желудок не скрутило, а в глазах не начало темнеть.       Последнее, что она успела сделать, это посмотреть на бубенчик, который она все ещё крепко сжимала в руке, улыбнуться... -Прости меня, Котёнок...я никудышный напарник и друг, а уж тем более, возлюбленная...- по щеке прокатилась одинокая слеза, последняя капля всей этой боли -...скоро все закончится...       За йоту до того, как чёрные ресницы накрыли васильковые глаза, она заметила движение около двери...

***

      Меринетт выбежала из зала, громко хлопнув после себя стеклянной дверью. Злость и ярость наполняли легкие, становилось трудно дышать. Со стола полетело все, что только на нем находилось.       Молодой человек упал в удобное кресло, сжимая золотистые волосы тонкими, длинными пальцами. Отрывки воспоминаний мелькали перед глазами, постепенно отдаляя юношу от внешнего мира. -Прости, Мари...мне так жаль...

***

      Звуки шагов эхом отлетали от высоких стен и потолков. Практически пустое помещение вселяло некую тревогу и неудобство. Напряженная атмосфера, казалось, никогда не покидала этот кабинет. Ещё со времён, когда он впервые «восстал» против отца и захотел пойти в школу и найти друзей.       Грустно усмехнувшись, Адриан вальяжно расплылся в кожаном кресле перед длинным лакированным столом, закинув ногу на ногу. -Ты меня звал, отец? - Юноша мгновенно заметил перемену настроения на холодном и бесстрастном лице родственника. Вечно приопущенное веко, строго-нахмуренные брови и сложённые за спиной руки. Сейчас же, Габриэль нервно расхаживал по кабинету, перебирая в руках дужки очков. Глаза были широко раскрыты, а дышал модельер, сквозь плотно сжатую челюсть. Казалось, мужчина и не заметил пришедшего сына, пока тот не подал голос. Обратив внимание на родственника, бледно-серые глаза опасно сверкнули. -Соизволил появиться перед родным отцом. --Надо же...кто-то вспомнил, что является моим родственником не только по строчке в паспорте. - язвительно ответил юноша. -Закрой свой рот, Адриан. -Ты ещё помнишь как меня зовут? За семь ебаных лет ты мне даже не позвонил ни разу! Оставил в этом ебучем Лондоне и свалил! Браво! Отец года.- Адриан уже стоял, больно упираясь костяшками пальцев в деревянную поверхность. -По-первых, успокойся и сядь на место! Во-втор... -Хорошо, хозяин! Ещё какие-то команды будут? По типу, Адриан сидит и ждёт? Адриан, голос? - снова завёлся парень, но в кресло все-таки сел. -Во-вторых, хватит паясничать. У меня к тебе очень неприятный и важный разговор. -А у нас они когда-то были приятными? - уже полностью успокоившись, задал риторический вопрос Агрест младший. Габриэль проигнорировал очередную колкость. -Ты решил опозорить и пустить насмарку все мои годы упорной работы и труда? - золотые брови медленно поползли вверх. -Э..не совсем понимаю, о чем речь..- немного растерявшись, Адриан обвёл взглядом, до одури, ненавистный кабинет. -Ты открыл свою фирму. Черт возьми, Адриан! - Габриэль, не свойственно для самого себя, бросил очники на стол, гневно выкрикнув последнюю фразу. -...Иии....что? Какое это к тебе имеет отношение? - кажется, юноша ошибся домом и по случайности попал в цирк. -Ты единственный наследник компании «AGREST», вот что! Как ты предлагаешь передавать мне свою фирму тебе, когда у тебя у самого она уже есть? - мужчина не на тон не понизил голос. -Господи...в этом вся проблема?! Ты серьезно? Как ты вообще на такой уровень продвинулся, не умея решать элементарные загвоздки в бизнесе? Достаточно будет просто объединить эти фирмы. И вообще, кто сказал, что я соглашусь унаследовать твою компанию? - Адриан снова принял самодовольный вид, откидываясь на спинку кресла. -Молоко на губах не обсохло, чтобы учить меня таким тонкостям. Я не позволю объединения с мелкой сошкой, вроде твоего увлечения на год. А о наследстве никто и не спрашивает. У тебя нет выбора. -По-первых, над этим «увлечение на год» я работал почти семь лет. И, скажу тебе, результаты намного лучше, чем можно было представить. А во-вторых, дорогой папочка, я имею полное и законное право отказаться от наследства. -Мне не важно, сколько ты потратил на это времени. Мелкая компания не присоединиться к моей. Вопрос закрыт. И я... -Нет, не закрыт, блять! Не. Закрыт. То есть ты сейчас на полном серьезе обесценил весь мой труд, все семь лет работы, что я пахал без продыху, в то время, как свой труд и время, ты ценишь и восхваляешь? Как ты сказал? «Ты решил опозорить и пустить на смарку все мои годы упорной работы и труда»? Прекрасно. Просто, охуенно! А мои, значит, можно?! - снова распалился блондин. Изумрудные глаза сияли яростью и негодованием, а кулаки, в карманах белоснежного пиджака, сжались до побеления костяшек. -Я больше не собираюсь обсуждать эту тему! -Да пошёл ты! - Адриан выскочил из-за стола, уже направляясь к выходу из кабинета. - Я не приму наследство. Перепродам. Отдам. Подарю. Плевать! Поэтому ищи кого-то другого. Пока. - уже собираясь дёрнуть ручку двери, Адриан замер на месте, сильно округлив глаза. -Я могу отсудить твою компанию. -Что ты сказал..? - медленно повернув голову, налитые кровью изумруды встретились с ехидно-ухмыляющимися льдинками. -Могу законно забрать твои «семь лет долгой и упорной работы». Знаю я, как ты работал. - от этих слов, на душе заскребли кошки. Не просто заскребли, а начали драть душу, словно пойманную в когтистые лапы добычу. Почему-то та самая юношеская печаль и обида маленького мальчишки, недавно потерявшего мать и жаждущего внимания отца, выбились из под маски насмешек и гордости только сейчас.       Он действительно старался. Выкладывался по максимуму, порой не смыкая глаз аж по неделе, пару раз падая в обморок. Он подбирал персонал, уважительно относился к сотрудникам и прекрасно вёл переговоры, подписывал огромное количество контрактов и выбился в люди. В лучшую десятку модельеров Европы. И все, что он заслужил от отца, от единственного, оставшегося в этом мире родного человека, это... -Насмешка...? Хорошо. Считай, как хочешь. Я устал. Устал вечно тебе что-то доказывать, добиваться твоего одобрения и, сука, банального «молодец, сынок». Но ты не посмеешь отобрать мое. Я не позволю. У тебя нет на это право. -Ошибаешься. На что ты начал основывать свою фирму? -На собственно-заработанные деньги. Я почти все детство работал моделью, если ты забыл. -Ты работал на меня, Адриан. И те деньги, что я тебе давал, были не зарплатой. Так что фактически, это мои финансы. И в любой момент, я могу сказать, что ты украл их у меня. Тогда твою компанию просто изымут. - осознание медленной нитью проскальзывало в голову, заставляя чуть ли не завыть от отчаяния. -Нет! Ты не сделаешь этого! Я твой сын! Какое к черту «украл»?! -Взял без спроса, забежал в другую страну. - Агрест старший лишь неоднозначно пожал плечами. -Если ты отсудишь мою фирму, я сменю фамилию и мне плевать, что ты будешь делать тут один. - в серых глазах промелькнуло удивление. -Не посмеешь. Ты не сможешь выжить без известненькой фамилии. Все привилегии и красные дорожки исчезнут. -Вопреки твоим ожиданиям, отец, все то время, что я жил один, я трудился и работал, ничего не получая от «известенькой фамилии» -Как скажешь. - мужчина безразлично пожал плечами. - Но факт остаётся фактом. Однако имей ввиду. Пострадать может не только твоя компания, но и твой союзник. -Мари? - скорее для самого себя, чем для отца, переспросил Адриан. - Нет! Ты! Какого хрена? Что она то тебе сделала?! - юноша яростно рычал, подходя ближе к невозмутимой фигуре. -Ничего. Просто попадёт под раздачу. На данный момент, я могу разорить ее компанию, всего лишь щёлкнув пальцами, сын. -Не смей. Меня. Так. Называть. - отделяясь каждое слово, сквозь зубы прошипел Агрест младший. -Либо ты продаёшь компанию, наследуешь “AGREST” и спокойно живешь. Или все что ты делал, коту под хвост. - - Габриэль проигнорировал высказывание сына. -«У меня уже вся жизнь из-за тебя там!» Эгоистичный, алчный, моральный урод. - холодно, с особым презрением выплюнул Адриан. И перед тем, как яростно хлопнуть дверью с такой силой, что парочка кусочков дорогой побелки упадёт на стол, услышал: -У тебя две недели, сын.

***

      Светловолосый юноша откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу. -Нужно ее навестить. Проверить, как она. - из нагрудного кармана вылетел маленький квами чёрного котёнка. -Сейчас, она меньше всего хочет тебя видеть, Адри. - сочувствующие проговорил Плагг, но затем, поднял голову и расплылся в Чеширской улыбке. - Ах ты плут... -Кот Нуар/Кот Нуар - произнесли друзья одновременно. -Плагг, когти! - чёрный комочек даже не стал причитать и просить сыру. Маринетт стала ему очень дорога. Пока не было хозяина кольца разрушений, она кормила его сыром и разрешала общаться с Тикки, одевая на себя два самых мощнейших камня чудес. А потом валилась с ног от усталости, из-за отобранной кольцом и серьгами энергии, со словами: «Все хорошо, не беспокойтесь.»       Чёрная дымка обхватила периметр офиса, а затем в центре появился облачённый в латекс пропавший герой Парижа...