Часть 1

Улицы были пусты. Даже не горел свет. Вернее, он должен был гореть, но видимо службы, занимающиеся этим, немножечко халтурили. Надо будет заняться этим позже. Если он выживет. Розовый свёрток, прижатый к его груди, кричал. Рой Мустанг даже не пытался его успокоить, потратить время. Он лишь ещё сильнее прижал свёрток к себе, желая как можно меньше испачкать его кровью со своих ладоней. Красные разводы уже остались на ткани, но он всё же пытался сохранить чистоту, ведь ещё больше неизвестного — девочка испугается. Откуда-то сбоку послышался рык, и ребёнок в руках Роя закричал ещё пронзительнее. Сам Мустанг рванул в противоположную сторону. Когда полковник приехал навестить семью своего друга, он никак не мог предполагать, что вечер закончится именно так. По правде сказать, всё сразу началось не так, когда Рой обнаружил открытую дверь квартиры Хьюза. И не просто открытую, а распахнутую настежь. А изнутри шёл холод, и виднелась темнота. И слышался плач ребёнка, которого Рой идентифицировал как недавно родившуюся дочь Маэса Хьюза — Элисию Хьюз. А потом протяжный рык. Шаг. Ещё шаг внутрь комнат, и вот два тела и множество крови. Её было слишком много для двух человек. Разорванные тела лежали рядом, в последнем желании прикоснуться друг к другу. Они почти успели. Быстрая смерть настигла их, можно сказать, к счастью, не давая мучиться дольше. В этих телах Рой, с ужасом, узнал Маэса и Грейсию Хьюз. Он отшатнулся от шока, но что-то продолжало рычать. В свете луны появилось нечто, похожее на волка, только больше и будто бы светлее. Оно стояло на двух задних лапах, облокачиваясь на стену, нависнув над маленькой колыбелью, из который до сих пор доносился крик. Волки так себя не ведут, но… Было животное, которое именно так и делало. Оставался только один вывод. Химера. Ни секунды не колеблясь, Мустанг рванул к колыбельке, прогнувшись под химерой, которая уже заметила посетителя. Рой схватил ребёнка, который было обёрнут таким количеством одеял, что больше был похож на кокон, чем на ребёнка. Детский крик перешёл на высокие ноты, дезориентировав полковника так, что он не заметил нескольких людей скрытых от обзора, и только взмах лезвия предупредил его отступить ещё быстрее, закрывая своими руками, насколько это возможно, свёрток с маленьким человечком. На тыльной стороне ладони тут же почувствовалась жгучая боль, а белые перчатки окрасились красным. Ладно, тут были возможные преступники. Ладно, может и настоящие, сомнений не было. Но Рой рванул отсюда. К очень большому сожалению, химера последовала за ним. В очередной раз свернув на перекрёстке, Рой продолжал бежать по дороге, слушая крики девочки. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул квартиру. Видимо, достаточно, так как жители уже погасили последний огонь, поэтому на улицах не было ни единой живой души. А ещё, он устал. Сбившееся дыхание, при каждом своём цикле порождало острую боль в горле. Сначала, он планировал справиться проще: позвонить в штаб, предупредить военных о химере, и чтобы они готовили атаку, а затем спрятаться у себя в квартире или в подвалах бара приёмной матери. Когда химера выскочила, разбив телефонную будку, Мустанг понял, что идее точно не сбыться. Поэтому оставался другой вариант: просто прибежать в Центральное Командование. Ладно, идея не из лучших, но должен же быть хотя бы один полуночник, который сообщит правоохранительным органом о том, что по пустым улицам какой-то волко-медведь гонится за офицером с ребёнком на руках. Непонятно, пойдёт ли на пользу, что Мустанг не успел переодеться из формы, но факт остаётся фактом: в военных брюках и сапогах гораздо удобнее бегать, чем если бы он успел надеть туфли или просто ботинки. Когда Мустанг всё-таки оторвался на достаточно долгое время от химеры, оставалось время подумать и попытаться успокоить ребёнка. Он много раз видел, как это делал Хьюз. Поэтому присев в переулке между мусорных баков, он одной рукой покачивал Элисию, пытаясь напеть что-нибудь светлое, а другой нашёл острый камешек и начал чертить круг на тёмно-зелёной стенке бака, выцарапывая символы, которые он старался извлечь из собственной памяти. Только перестав бежать, полковник понял, насколько сильно он устал и сомневался, что теперь сможет хотя бы встать. В голову сразу влезло изображение его друга с супругой, лежащих на полу, несомненно мёртвых. Как он мог оставить их там? Что эти люди могут продолжить делать с ними? Хотя какая разница мёртвому… Неожиданная тень заслонила собой луну. Слюна закапала сверху, сквозь угрожающее рычание, падая на заляпанную в крови, от осколков стекла телефонной будки, щёку Мустанга. Тому понадобилось всего мгновение, чтобы отойти от первоначального шока и ударить рукой по кругу преобразования. Оттуда посыпались синие молнии, резавшие глаза в темноте, а затем часть мусорки преобразовалась в острый шип, пронзивший химеру в месте, где должно быть плечо. Химера взвизгнула. Элисия закричала ещё громче. Рой, теперь обеими руками держа ребёнка, выскользнул на полусогнутых ногах. Пока химера пыталась отстраниться от внезапной боли, у Мустанга было время. Он побежал ещё быстрее, пытаясь на ходу вспомнить дорогу к Командованию и сориентировать себя по месту нахождения. Полковник выбежал на широкую дорогу, но тут же проклял себя. Осколки стекла от разбившейся телефонной будки больно ударили по черепу, напоминая о несостоянии что-нибудь сделать. О боли от множества порезов, когда Рой продолжал заслонять собой маленькую девочку. Плюнув, Мустанг побежал по дороге. Стекло хрустело под сапогами, рассыпаясь на песчинки и более мелкие осколки, отражающие героя войны, в ужасе убегавшего от монстра. Вдали виднелась освещённая часть. Может, там и не будет людей, но это перестанет быть бегом по темноте, где острый взгляд ночного зверя и его нюх имели преимущество. Элисия дёргалась ещё сильнее, и Рой с трудом мог держать этот кокон в руках. Но был всё ближе свет, и какая-то часть связывала его с надеждой. Химера настигла его в несколько бесшумных прыжков, повалив на землю. Мустанг ударился плечом, а из его рук вылетела Элисия, продолжая пронзительно кричать. Может это и к лучшему. В любом случае, он не мог ничего сделать. Уже. Рой по инерции перекатился на спину, а монстр продолжал нависать над ним. Его передние лапы упирались по обе стороны от головы полковника, но они были настолько огромными, что задевали и руки человека, отбирая последнюю надежду на попытку отбиться. Прижатый массивным монстром, Мустанг мог только вздрогнуть, когда горячее дыхание химеры коснулось его лица. Она явно не спешила, пристально вглядываясь в свою жертву, а затем открыла огромную пасть. Рой откинул голову, натирая затылок о бетон дороги, не в силах дольше смотреть на монстра. Перед взглядом открылся вид на фонари перекрёстка, так и не достигнутые. Шею старательно вылизывал горячий язык, и Мустанг не мог не вспомнить рваные раны на шеях супругов Хьюз. Как доктор, смазывающий дезинфицирующим средством кожу перед уколом, так и химера водила языком по бледной шее полковника, обводя каждый выступ. Элисия кричала. Рой зажмурил глаза, до этого раскрытые от ужаса. Он терял связь с миром, но всё же дёрнул головой, когда химера наконец обнажила острые зубы и впилась в шею полковника. Ну, попыталась. Вместо этого, её зубы сомкнулись на изгибе между шеей и плечом, разорвав ткань формы и кожу молодого офицера. Кровь тут же проступила, и Рой не мог не закричать от агонии. А дальше химера испустила испуганный вой и покинула прижатое тело Роя. Подъехавшая машина осветила лежащего в собственной крови полковника. Послышались голоса, стук сапог и явный звук оружия. Вернее его щелчки. А привыкнув к свету, Мустанг с долей облегчения узнал машину принадлежащую армии. А потом подъехала вторая, такая же. Из неё вылез огромный доспех, а что-то красное испуганно приближалось к Мустангу. Рой лишь поднял дрожащую руку, указав на ребёнка, который продолжал плакать, пробормотав хриплое: «Элисия», и тут же вернул её обратно, попытавшись зажать рану, задевшую шею, откуда продолжала просачиваться кровь. А после он закрыл глаза, слушая ругающиеся, но тем не менее успокаивающие речи, и чувствуя, как его голову прижимают к бьющемуся сердцу.