21. Немного рукоделия или Утро добрым не бывает

Вальбурга Блэк никак не могла уснуть. За один день она поняла, что ей нужен этот мордредов бастард, и не только из-за того, что в нем кровь ее семьи, ее рода, но и… с кем теперь в зельеварне едким словом перекинуться? Поттер, конечно, в своем роде тоже хорош, но уж слишком малы временные промежутки, когда с ним можно нормально общаться. Ну и талант, конечно, тоже не хотелось отдавать на сторону. Пусть даже и в Мунго. Хотя Снейпа можно понять — они все признанные родственники, а он — непонятно кто. Точней, как раз понятно — сбоку припека. А мальчишка гордый, он этим быть не желает. Как же быть, что же сделать, чтобы тот понял, что может остаться? Предложить войти в род? Она попробовала представить этот разговор и быстро поняла: откажется. Слишком самостоятельный, слишком… Ну да, если дома им никто не командовал — теперь уже вряд ли. А она… да, надо же было так промахнуться! Что же делать, что? Хотя… И тут к ней пришла просто великолепная идея! Вот только придется немного заняться рукоделием, точнее, колдовским плетением — фамильный гобелен так просто не изменить. Она встала, наколдовала слабый, чтобы не был слишком заметным, Люмос, и отправилась наверх, мысленно похвалив себя за то, что после того, как выжгла Сириуса, убрала гобелен с глаз долой — на верхний этаж, в небольшую гостиную, которой и в лучшие годы Блэки пользовались чрезвычайно редко. Выцветший гобелен давно пора было подновить, но сейчас это, наоборот, играло ей на руку. Вот боковая линия от Ориона — ну да, Северус Снейп, по матери Принц… И совсем рядом выжженный Альфард, вокруг имени которого сплошные опаленные нити. Несколько стежков, и… Она одним взмахом палочки восстановила имя непутевого старшего сына, немного подумала, вернула на гобелен и Альфарда, правда оставив подпаленные нити, и принялась за работу, которую можно было сделать только руками. Однако нить то путалась, то рвалась, то иголка ломалась — оказалось, не так это и просто — вмешаться в фамильные чары. Но разве она не Блэк? Она переупрямит! * * * Когда утром Северус явился на завтрак, Поттер его уже ждал — не прикасаясь к еде, словно тому она в рот не лезла. Мальчиш… мистер Поттер выскочил из-за стола и принялся извиняться — неуклюже, словно никогда этого не делал. А вот рассказ о том, откуда взялась версия «Гарри на ступеньках дома Дурслей», получился лучше. Снейп почти не вставлял реплик, но отвечал довольно прохладно, словно дистанцировался от Гарри и возвращаться к близости, что была ранее, когда они работали, не собирался. — Я все понял, мистер Поттер. В целом версия как версия, пусть и из вашей прошлой жизни. В конце концов, не вы один решили в это сыграть. Один вопрос: что лично вам помешало ввести меня в курс дела на пару часов раньше? Гарри непроизвольно поежился. В его-то возрасте вдруг почувствовать себя провинившимся школьником было — нет, не обидно, не неудобно, скорее — крайне странно. — Мне мешала моя память. Я помню тебя на десять лет старше, и… — Вы считали, я не соглашусь? — Наверное, хотя все равно надо было хотя бы попытаться объяснить. — Я хотел, но кое-кто слишком быстро исчез… — Мальчишество… — начал было Северус, но закашлялся, попытавшись представить Поттера в его продекларированном ранее возрасте. — И не оставили ни-че-го! Это разве не мальчишество?! Кха-кха-кха… то есть прости. У меня в памяти ты все-таки — мой бывший преподаватель, а ты… эх. — Что, так хорошо учил? — удивился Снейп. — Не хорошо, — буркнул Поттер. — Но выучил, как ни странно. Посмотреть хочешь? Северус пожал плечами и наконец отхлебнул чай. — И почему вы не завтракаете? — Вальбурга приветственно кивнула, и Северус поспешил отодвинуть ее стул. — Трудные вопросы лучше решать не на голодный желудок. — На сытый тоже так себе, — отметил Гарри. — Вас кто-то заставляет объедаться? Завтрак прошел довольно быстро и в молчании — каждый думал о своем. — А вот теперь, — Вальбурга отодвинула чашку и аккуратно промокнула и так чистые и сухие губы, — Я бы хотела пригласить вас обоих в зельеварню. — У меня осталось всего полчаса, — заметил Северус. — Много времени это не займет. Всего лишь известный вам тест, только на этот раз проведем его для мистера Снейпа. — Это еще зачем? А, хотите проверить качество зелья? — Ну хоть бы и так. Гарри только глазами хлопал. Неужели Вальбурга Блэк признается, что… Ой, что бу-у-удет… * * * — Ну, кто-то явно напортачил, — вынес вердикт Северус, глядя на получившийся результат. — А если нет? — неожиданно лукаво улыбнулась Вальбурга. — Какие у вас могут быть сомнения? — Еще минут пять у вас есть? — Темпус… Двенадцать с половиной. — Идем за мной. На старый гобелен мистер Поттер и мистер Снейп вытаращились дружно. — Аль… Альфард Блэк? — хрипло спросил Северус. — Как это? — Значит, ваша матушка вам не рассказала о вашем истинном происхождении, — преспокойно ответила Вальбурга. — Я обнаружила это случайно, когда решила восстановить имя сына на фамильном гобелене. Видите ли, Альфард тоже был выжжен, а потому и вас, естественно, не было. Но… я решила, что пусть уж будут все, и стоило мне начать восстановление… Добро пожаловать в семью, Северус, Принц, отнюдь не полукровка. Снейп осел на банкетку и схватился за голову. — К-когда? — выдавил он. — Вчера, — на голубом глазу соврала Вальбурга, сдерживая зевок. — Мерлин… — Ну, лично я была приятно удивлена… — Я тоже… удивлен. — По лицу Снейпа сказать, что ему приятно, было, конечно, невозможно. — Северус, опоздаешь! — воскликнул Гарри. Северус одним движением развернулся и полетел в сторону каминного зала, практически не заметив, как едва не снес замершего истуканом — явно от свежих новостей — Сириуса. — Это что было? — с надеждой спросил тот. — Твой сводный кузен, — ответила ему Вальбурга. А Гарри понял, что спалился, точнее спалил свою «состаренную» версию. — А эт-т-о как? — Сириус опустился на ту же банкетку и невежливо ткнул пальцем в Гарри. — Испытываем зелье старения, — ответил тот. — Действует от пятнадцати до двадцати одной минуты, зато хоть поговорить можно. — Как это?.. Ты кто? — Да Гарри я, Гарри… Только немножко постарше. Вальбурга сдавленно хихикнула. — А почему? — Когда приму зелье второй раз, расскажу, — вздохнул Гарри, которому было ужасно жаль тратить на бесполезные разговоры драгоценные минуты, отвоеванные у детского тела. — Просто вот-вот закончится все… И действительно, через пару секунд Сириус в обалдении взирал на Гарри, снова ставшего малышом, и по-собачьи тряс головой. — Что-то я ничего не понимаю… Матушка? — и он жалобно посмотрел на нее. — Видишь ли, Гарри действительно немного постарше, и работал с хроноворотом, когда его занесло в его детское тело. — Так вот почему он умеет читать! — обрадовался Сириус. — А сколько тебе лет на самом деле? Гарри поднес маленькие ручки и грустно посмотрел на пальцы. Это же сколько надо показать? — Получается, ты мой ровесник? — Пока это тело не вырастет, Гарри будет ребенком, — уточнила Вальбурга. — Сказали же тебе, изменение всего на четверть часа. Ты, небось, уже программу начал сочинять, как будете отдыхать по-взрослому? Гарри испуганно покосился на Вальбургу, потом на Сириуса и замотал головой, и тот повторил его жест. — Нет-нет, что вы… Даже подумать не успел! — Ну разве что так. — А что этот? — Кто? — Сне… Бл… Бр-р…ат? — наконец выдавил Сириус. И получил точно такую же сказочку, что и Северус — о том, как его мать решила, что исправлять — так исправлять, как вернула его на гобелен, задумалась, вернула дядю, и вот от дяди… — Он же не… Он же женщин… не того?.. — Не думаю, чтобы он хоть раз не попробовал, — отрезала Вальбурга. — Ой… точно. Он же мне так и говорил! — И что именно? — Что в жизни надо попробовать все… — Вот и женись. — Матушка! Мы же договорились! — Я не говорю, что в ближайшее время. Хотя бы просто к девушкам присмотрись. — А если… Ну ладно… Вальбурга взяла Гарри на руки. — В лабораторию? Малыш покивал, и они удалились. Сириус, по-прежнему в раздрае, хоть уже и не настолько глубоком, поплелся завтракать — он и сюда-то поднялся потому, что за столом было скучно одному, а Кричер сказал, что все наверху, в самой малой гостиной. Интересно же было, чем они там занимаются без него! Свалившуюся на него как снежный ком информацию, от которой хотелось взвыть или хотя бы погавкать, более-менее помогли усвоить сконы с сыром, яичница с беконом и ароматный чай, хотя вкус всего этого Сириус почувствовал не сразу. «Это что же получается, — тоскливо думал он, бредя в свою комнату. — У нас больше нет малыша Гарри, с которым так здорово было играть?» — Дядя Сири! — дорогая племянница с разбега запрыгнула ему на спину так, что он крякнул. — Дора! — он закружил девочку и наконец рассмеялся, а потом радостно приветствовал любимую кузину. * * * Альбус Дамблдор сидел в трансфигурированном кресле — диван в доме по адресу Тупик Прядильщиков, 1, доверия ему не внушал, старое вытертое кресло — тоже. Он был во всеоружии и теперь выбирал, какой сторожевой артефакт лучше поставить — он был уверен, что Снейп скоро должен прийти, но сидеть и ждать слишком долго не собирался. Просто куда еще может пойти такой, как он, после работы? Уж точно не в теплую компанию, не в паб, не в кафе… домой, только домой. Конечно, застать Северуса прямо сейчас было бы просто идеально — неподготовленного, так, чтоб тот удивился гостю и растерялся. Вот тогда он надавит — есть же у Снейпа, в конце концов, совесть? Неужели он так легко забыл свою Лили — такого просто не может быть! Мальчик должен страдать, а он, Альбус, ему в этом поможет… То есть, конечно же, немного отвлечет от страданий — делами. Протянет ему руку помощи и обязательно узнает, каким образом ему удалось избавиться от Метки. И не осталось ли какого-нибудь следа. Такая информация дорогого стоит! Конечно, Снейп так просто ему не расскажет, но бомбочка с зельем уже была прикреплена над дверью — стоит ее толкнуть, и… Зелье Болтливости в смеси еще с кое-чем Альбусу всегда прекрасно удавалось, и на сей раз даже было приятно тряхнуть стариной — руки прекрасно помнили, что и как нужно делать. Пусть ему сейчас не сварить чего-то слишком сложного, но нужно быть настоящим гением, чтобы уметь обходиться простыми вещами! * * * Первый полный рабочий день в Мунго у Северуса прошел довольно спокойно. Кроветворное, Успокоительное, несколько вариантов Очищающих — вот, собственно, и все. Даже скучновато. Два зельевара постарше посматривали на него без особой приязни, но Северус этого не замечал — когда он не по уши уходил в работу, ему хватало других мыслей. Наполовину Блэк, наполовину Принц, вот он кто, оказывается… Почему, почему мать не сказала ему, не намекнула, не… Как назло, вспоминалось, как Тобиас обзывал его ублюдком — такое бывало частенько. Тот… знал? А ему, почему ему не сказали?! Когда рабочий день закончился, он, не задумываясь, аппарировал в Коукворт. Идя в сторону своего дома по пустырю, он не торопился — вспоминал, как разбирал вещи, оставшиеся после матери и Тобиаса, как выбрасывал ненавистные шмотки отца, как тогда отчистил весь дом… Увы, чистота продержалась недолго, все покрывалось слоем пыли, а ему было просто не до этого. Когда он готовился получать мастерство, он тут вообще не жил — дневал и ночевал в лабораториях то Малфоев, то Лестрейнджей. А потом… потом его завалили работой, и первым заказом от Лорда было то самое Изумрудное зелье. Страшная вещь, сложнейшая, опасная… В глубоких раздумьях он подошел к двери и почти взялся за ручку, как окончательно уверился в том, что в доме не осталось ни одной тетради матери, которой бы он не просмотрел. А значит, искать дневник — пустая трата времени. Он спокойно развернулся и аппарировал прочь. И вовсе не так далеко… На старом кладбище умирающего города всегда было пустынно, а уж вечером буднего дня и вовсе ни души — даже сторож не высунулся из будки, когда Северус прошел мимо. К тому же начало моросить — мелко, противно, по-осеннему нудно, но дождем это еще назвать было нельзя. Он постоял над материнской могилой, наколдовал ей цветы — скромные ландыши усыпали могильный камень, а их аромат разнесся вокруг, неожиданно отрезвляя. Да, он тут ничего не узнает. Просто… да, давно стоило сюда прийти, чтобы отдать долг памяти. Он наклонился и медленно провел пальцами по вырезанному на граните имени. Жаль… Как жаль, что он, оказывается, не знал свою мать по-настоящему. Увы, этого уже не исправить. Зато он может что-то узнать о своем биологическим отце — в конце концов, он даже его лица не видел! Вот этим он сейчас и займется. В следующую минуту перед ним медленно открывалась резная тяжелая дверь дома на Гриммо, 12.