Not alone

      Какого это, под новый год остаться совершенно одному? Какого это, потерять абсолютно всех, кто был тебе дорог? Какого понимать, что ты абсолютно один и кроме родителей никому больше нужен и не был? Понимать и то, что все те родственники, что говорили о любви к тебе, вот так вот просто исчезли, и никто даже не явился в первые несколько часов узнать живой ли ты, не голоден ли часом? А, может быть, тебе нужна была помощь? Не физическая, так хоть моральная.       О смерти родителей он узнал по экстренным новостям, когда ведущая в деловом костюме быстро рассказала о крушении самолёта, не забыв ещё и озвучить список погибших. Сам самолёт, увы, буквально разорвало на части, выжил только второй пилот, получивший огромную рану на всё лицо. В тот день, в ту новогоднюю ночь, когда все праздновали и веселись, а на улице взрывались петарды и хлопушки, маленький мальчик лет пяти сидел возле полуукрашенной ёлки и не отрывая взгляда смотрел на яркие огоньки, даже не пытаясь стереть горькие слёзы, что не переставая скатывались по щекам ребёнка, которые беззвучно, одна за другой, падали на подрагивающие, маленькие ручки, которые тот прижимал к своей груди. Отныне, он больше не верит в новый год и новогоднее чудо, понимая, что всем сердцем ненавидит этот праздник, и любое упоминание об этом дне приносит большую боль в душе, разрывая её на миллиарды мелких и болезненных кусочков. Органы опеки забрали ребёнка буквально через два часа после тех печальных известий.       Родственники не поинтересовались им ни через неделю, ни даже через несколько месяцев, когда уже весь город знал о той трагедии, что забрала жизни двух хороших людей, оставив после себя только маленького ребёнка, который перестал плакать буквально сразу же, как его увели в его новый дом, к другим, таким же несчастным деткам, как и он сам. ~*~*~*       Прошёл ровно год с того ужасного, ненавистного дня, а Питер до сих пор не может заставить себя полюбить новый год заново. Да, он знал, что этот праздник ни в чём не виноват, и это горе могло случится в любой другой день, да и те люди, которые не забрали его к себе хоть на время, по сути, тоже. Просто больно осознавать тот факт, что он, как оказалось, был для всех неподъемной обузой, которую просто оставили не жить, а выживать. Благодаря этому, в свои шесть лет Паркер мог сам за себя постоять, принимать верные и взвешенные решения, которые не раз спасали ему жизнь и не давали неудаче брать над ситуацией вверх.       Питер видел, как к ним в приют приходили разные люди, которые забирали маленьких, наивных детей, которые думали, что обретут счастье, и новые родители сделают их счастливыми навсегда, но он же и знал, что далеко не всем повезло, и не все те взрослые решили сделать это от великой и большой любви к ним. Увы, жизнь бывает жестокой, но парень рад, что его способность узнавать плохих людей работала рядом со взрослыми редко, оповещая хозяина о том, что те люди и вправду не опасны и им можно доверять. Но Питер не соглашался, ведь шли даже к нему, но он упорно мотал головой, не слушая никакие просьбы и уговоры. Словно ждал чего-то, или же, возможно, кого-то. Разделял ли Питер тот же восторг, как и все другие? Нет. Он отчего-то боялся привязаться и впустить кого-то в свою жизнь, ведь цена потери была слишком высока.       Снова этот праздник, снова та же суета, новости по телевизору, и всё такая же ёлка, но немного больше и в абсолютно другой для него обстановке. Питер всё так же украшал ёлку, подмечая малейшие детали и нюансы, доводя всё до идеала. Что-то всё же в этом дне он любил, и, пожалуй, ёлка, а тем более гирлянды на ней — единственное, что может хоть как-то скрасит ему этот день, что переживать со всеми совершенно не хочется.       «Сейчас закончу наконец-то с украшением, включу гирлянду и буду весь день тут сидеть, не забыв тёплый чай и печенья. Жаль только, что звезду на самый верх некому больше ставить, мой папа ушёл от меня слишком далеко, а воспоминания об этой маленькой традиции всё равно остались...»       — Знаешь новость? — раздался откуда-то сбоку тихий голос маленькой девочки, говорящей со своей подругой шёпотом в сторонке. Питер их почему-то слышал, и это было странно, ведь они были намного дальше него самого, из-за чего он невольно стал свидетелем этого странного, но почему-то тяжёлого разговора. Лина и Мей — лучшие подружки, но если Лина знала, что такое материнская и отцовская любовь хоть немного, то Мей совершенно нет. Невольно, но любопытство взяло верх, и парень, на миг позабыв о своём важном занятии, принялся их слушать, почувствовав отчего-то надежду и веру.       — Нет. Какая? Мне теперь очень интересно, обычно ты не любишь сплетни, значит, это что-то серьёзное и выходящее из списка "обычные сплетни обычного приюта."        — Да, ты представляешь, к нам вот-вот должна прийти необычная пара, и, по словам Лидии, пара добрая и воспитанная.       — Как бы я хотела, чтобы заметили меня... Я уже потеряла надежду на то, что мама заберёт меня к себе.       — Не заметят.       — Почему же?       — Пара ищет наследника.       — Наследника... Опять наследник, такое чувство, будто девочки нужны только одиноким мужчинам или пожилым парам. А почему пара «необычная»?       — Не слышала? Это мужская пара! Вот интересно, кто будет полным неудачником, если решится пойти с ними! Это же надо, два папы и не одной мамы. А как же поцелуи на ночь в лоб? А сказки? Я давно не слушала сказки! Другой папа не будет целовать так же, как и моя мама, да? Это ведь невозможно... Правда?       — Я не знаю, моя мама говорила мне, что поцелуи и объятия — удел слабых и неуверенных в себе людей, что ищут кого-то для жалости. Но, знаешь, мне иногда тоже хочется, чтобы меня целовали и жалели, и если это будут они, «странные» пары, то я согласна. Надеюсь, что кому-то из мальчиков повезёт сегодня больше, чем мне или тебе.       Больше парень и не слушал, погружаясь полностью в свои мысли. Слышал ли он что-то ещё с их разговора? Да. Но уже и не обращал внимания на это, особо и не пытаясь что-то понять или узнать, что было дальше. Да и зачем? Информацию он невольно, но узнал, а дальше уже и правда не его дело.       Каждый раз, когда казалось, что все чувства и воспоминания исчезли, кошмары и моменты из прошлого вновь появлялись, не давали ему нормально ни жить, ни двигаться дальше. Он тоже, как и те двое, скучал по чужим поцелуям в лоб и объятиям, по нежным касаниям к своим кудрявым волосам, по... Её теплым, нежным рукам, в которые он любил зарываться носом часами. Он скучал. Сильно и очень болезненно. Хотелось забыть, но не получалось. И никогда не получится. Ему тоже, как и многим другим, хотелось иметь родителей, которые не ушли на небеса, а жили, отказавшись от него. Не потому, что это есть хорошо, а потому, что в этом случае он не будет страдать, зная, что те живы, но им он не нужен. Так будет правда лучше.       Из потока мыслей мальчика вывел один громкий и протяжный сигнал автомобиля, запустивший после себя бурную реакцию у окружающих детей, которые, счастливо хлопая в ладоши, смеялись, радуясь шансу уехать хоть сейчас к новым родителям. Необычная пара? Неважно, главное внимание и понимание, а любовь может быть и к двум папам сразу, ведь это совершенно не имеет значения.       Дети оживлённо перешептывались, поправляли то свою одежду, то прическу, выжидающе поглядывая на входную дверь, которая вот-вот должна была открыться.       Обычно в такие моменты Питеру было совершено всё равно, кто приходил и за кем он приходил, было неважно, а сейчас, от понимания того, что, возможно, у него есть шанс, ибо им нужен наследник, заставляли сердце наполниться надеждой. Чутьё говорило о приближении чего-то хорошего, и такого он не испытывал очень давно. Если это не только его желание, и чутьё твердит, что это хорошо, то он поверит. Он всегда верит, ибо только это чувство всегда говорил ему правду. Но это ведь не повод показывать кому-то свою заинтересованность, ведь так? Да и может ли он понравиться?       По коридору раздался глухой стук каблуков по кафелю, который был слышен даже через дверь, а за ним ещё несколько других, более спокойных и тихих шагов.       «Они тут», — промелькнуло в голове, заставляя от волнения и смущения отвернуться от двери обратно в сторону ёлки. Гирлянда была включена в розетку в ту же секунду.       «Да с чего ты взял, что им окажешься именно ты? Тут много других детей, более красивых и талантливых, чем ты. Ты слабак Питер Паркер, просто слабак, в очередной раз решивший рискнуть и поверить, что всё будет хорошо. Неужели то, что произошло год назад, не было тебе уроком? Ты никому кроме себя не нужен, запомни уже!»       Двери открылись, дети восхищённо хихикали, по очереди разбирая игрушки из двух огромных сумок с подарками, отвечали на вопросы и пытались всеми силами понравиться новым гостям, что были желанны даже в час ночи. В любой день и ночь. Что-то происходило, наверное, им они не нравились, ведь те ходили и как будто синхронно делали движение за движением, ничуть не сбиваясь ни с ритма, ни с пути.       Что делал сам Питер? Не моргая глазами смотрел, как один цвет меняется на другой, а за ним и третий, и пришедший вовремя четвертый. Он чувствовал на себе взгляды, но упорно игнорировал их.       Потерянный. Жалкий. Одинокий. Ненужный. Обуза.       — Мне казалось, что мидгардские дети больше любят праздновать этот праздник в шумной компании, даря и получая в ответ подарки, а не смотреть потерянно на ёлку, желая, чтобы это всё быстрее закончилось.       Голос. Чужой. Совсем близко, возле уха, такой насмешливый, но без единого намека на издёвку или попытку унизить. Он был очень приятным, таким мелодичным, с нотками нежности в голосе, что невольно заставлял хотеть услышать голос ещё раз. Как оказалось, не только голос, но и сам мужчина был внешне очень приятным и симпатичным. Чёрные волосы, небольшая ухмылка и хитрый прищур. От него веяло силой и мудростью. Чутьё радостно зашевелилось где-то внутри, давая ребёнку понять, что вот сейчас это тот самый момент, когда и ему может повезти так же, как и другим детям. Рядом, чуть левее, он увидел... Своего кумира и человека, на которого он хотел ровняться в будущем. Тони Старк собственный персоной. Тот, собственно, смотрел из-под очков, казалось бы, сканируя и рассматривая каждую деталь. Чувствовал ли он опасность? Совершенно нет. Он чувствовал странное чувство, похожее больше на смущение.       — Ло, — мягко позвал его мужчина, и тогда сам Паркер понял, что его зовут... Ло? Или это он так мягко обратился к нему сейчас? Если да, то очень интересно знать, как же его имя звучит полностью, — мне казалось, что только я заметил этого малыша, сидевшего дальше всех. — рука, до этого мирно лежавшая в карманах тёмных брюк, опустилась на чужое плечо, сжимая и притягивая его ближе к себе. — Что заставило тебя подойти именно к нему, а не к тем деткам, которые хотят пойти с нами? Посмотри на них, — и правда, Питер посмотрел и убедился, что да, хотят. Прижимают к себе новые мягкие игрушки и выжидающе смотрят, видимо, ещё надеясь на чудо.       — Он похож на меня. Я чувствую его тоску, где-то вот тут, — взгляд опустился на грудь ребенка, — и вот тут, — а после и на тёмные кудряшки, взъерошенные и разбросанные в разные стороны. Видимо, тот имел в виду кошмары, что никак не хотели отпускать ребёнка каждую ночь, вот уже на протяжении целого года. Но сердце... Оно ведь не в порядке сейчас у всех детей в приюте, разве нет?       — Нет. Я чувствую надежду, тоску. Ты ведь больше не веришь, что нужен кому-то и что можешь быть любим, так ведь? — шокированный взгляд ребёнка и его спокойный кивок, — Иногда и мысли читаю, бывает. Старк, — взгляд на спокойно стоящего рядом мужа, — кажется, сейчас он нуждается именно в тебе.       — Прости? Во мне?       — Да, — едва заметный кивок в сторону лежавшей на столе золотой звёзды. Ло, как звали, кажется, того черноволосого фокусника, несколько секунд неотрывно смотрел в глаза мужу и, моргнув, разорвал переглядывания друг с другом. Они что, так общаются? Ребёнок ощутил волну восторга и недоверия. А, фокусы. Это точно фокусы! А ведь именно после этой мысли фокусник как-то устало закатил глаза... Не фокусник? Тогда маг! Да, маг, тот одобрительно улыбнулся и качнул головой!       Тони понимающе хмыкнул и, подхватив растерянного Питера за талию, удобнее усадил к себе на плечи и, передавая в руки звезду, решительной походкой направился со своей ношей к той самой ёлке для завершения небольшого семейного обряда, важнейшего для мальчика. — Тони Старк. Могу узнать, как зовут тебя?       — Питер, — тихо шепнули в ответ, — Паркер. Питер Паркер.       — Питер, значит. Ну, что ж, приятно познакомиться... Приятно же? Я правильно понял твой интерес и восторг в глазах? — активный кивок головой, — Мы можем сейчас с тобой, в качестве согласия стать одной семьёй, как настоящий отец и сын, украсив ёлку этой потрясающей звездой?       Как семья? Как папа? Он... Они хотят забрать его?! То есть... Вот так просто? Забрать его так же, как и других его друзей? Он всегда был против, но почему-то именно сейчас хотелось согласиться, украсить ёлку звездой и получить самый желанный поцелуй в лоб. Как было всегда после его выполненной задачи в новый год.       — Да. Да, пожалуйста. Пожалуйста...       Они поставили звезду. Не верится глазам! Питер просто стоял и не двигаясь смотрел, как красиво горят огоньки, как ровно и величественно звезда стоит на самом верху, как отец Тони нежно обнимает его за плечи, а Ло подходит и, садясь на колени, нежно целует в лоб, потрепав кудрявые волосы и мягко их огладив.       — Локи Лафейсон, бог обмана, маг и "злодей" в одном лице, также муж этого смертного и твой папа. Добро пожаловать в семью, мы друг друга нашли. — шёпот у уха, — Я обещаю, что больше ты не один.       Питер счастливо засмеялся, ныряя в предложенные объятия и не веря своему счастью. Он ожидал чего угодно в этот ненавистный день, но явно не второй шанс от судьбы и новых родителей. Неужели он совершил что-то хорошее, раз судьба решила пожалеть его и дать ему счастье? Ненавистный день? Нет, он теперь самый лучший, он ведь нашел тех, кто не бросит, не предаст. Тех, с кем он будет обниматься, кто будет целовать по ночам и читать сказки, тех... Для кого он не обуза, и никогда ей не станет. Пожалеет ли когда-нибудь Питер Старк о своём решении? Нет, никогда. В эту волшебную ночь он нашёл своё счастье, свой подарок. Лучшее, что могло случиться с ребёнком, который рос в детдоме и не надеялся на чудо.       Судьба, правда, бывает иногда чересчур капризной и даже забавной. Лишиться родителей в ту же самую дату, что и получить опекунов, но года спустя. Что ж, пусть даже так, Питер не о чём больше не жалеет. У него есть два отца, которые любят его, и которых он любит так же сильно, как никого до этого. ~*~*~*       — Пит, солнце, идём скорее ко столу, а то твой ворчливый отец что-то опять сейчас сотворит с моей любимой кухней. Я ещё не отошёл от прошлой потери. — из дверного проёма высунулась голова отца и кумира в одном лице, притворно ворча.       — Я всё слышу, смертный, у меня везде уши в этом доме! И тот раз не считается, я просто забыл достать любимые печенья нашего сына! Кто знал, что вместо часа их надо было печь всего двадцать минут?       — Ну, для этого и существуют, обычно, рецепты. — тихо прошептал себе под нос изобретатель, наконец-то замечая сидевшего возле компьютерного стола ребенка, который с улыбкой поглядывал на него, — Солнце, время вкусно поесть и получить подарки. Давай, спускайся к нам, — и совсем тихо, чтобы услышал только Питер, — Вообще-то, печенья он держал не час, а час десять минут, отвлекаясь на меня.       — Я всё слышу!