Глава 6.

      Талтал не видел, как погиб его отец, поэтому, хоть и безумно скучал по нему, не терзался этим так сильно. Но смерть матери и младшего брата даже спустя годы заставляли юношу просыпаться в холодном поту. Он помнил всё, даже мельчайшие детали, и, как бы ему ни хотелось избавиться от того, что так мучило его сердце, он был не в силах сделать это.       Талтал шёл привычной дорогой из книжной лавки, когда Нян Ин, отчаянно пытавшаяся сбежать от преследователей, сбила его с ног. Скорее всего, он не стал бы заступаться за рабыню, вступать в неравный бой без особой надобности, не видя в этом смысла или какой-либо выгоды. Но тут его будто пронзило молнией от крика этой девочки. Никакой мольбы о пощаде, бой до последнего даже в безвыходной ситуации, крик, с которым идут в последнюю битву, – да, всё в точности, как тогда, девять лет назад, поступила его мать.       По телу юноши пробежала дрожь, и, не совсем соображая, что происходит и что он делает, он направился к воинам, окружившим Нян. В тот момент ему казалось, что он просто обязан защитить её. Талтал не знал, ни кто эта девочка, ни кто и за что её преследует, но, забыв о всяческом здравом смысле и отдавшись эмоциям (а ведь он всегда так ненавидел их, считая эмоции огромным препятствием на пути холодного разума), он шагнул навстречу неизвестности. Но вот рассудок вернулся, и Талтал обнаружил себя стоящим в окружении воинов, защищающим испуганную девочку. Однако это не заставило его отступить, хоть он и совершенно не знал, как ему действовать дальше. Хорошо, что вовремя подоспел командир Байан, иначе неизвестно, чем могло бы всё закончиться.       Сумка была безнадёжно порвана, поэтому книги пришлось нести в руках. Нян хотела помочь, и Талтал молча отдал ей часть рукописей. Он окончательно пришёл в себя и теперь думал о случившемся. «Замечательно. Я ни с того ни с сего бросился защищать какую-то рабыню, а дядя меня в этом поддержал. Что со мной происходит? И дядя, с каких пор он стал таким сентиментальным? И зачем мы решили забрать её с собой, разве недостаточно было просто спасти её, если уж на то пошло?» – спрашивал себя Талтал. Нян семенила позади него, бережно держа в руках книги и оглядываясь по сторонам.       Байан шёл рядом и смотрел на своего племянника, погружённого в мысли. «Впервые за долгое время этот парень не был похож на каменный столб. Хоть что-то смогло встряхнуть его. Не знаю, в чём дело, но пусть пока эта девчонка побудет с нами, вдруг Талтал всё-таки оживёт», – думал командир. Он слабо представлял, как же всё это будет, но не переставал надеяться: вот оно, лекарство.       Байан владел небольшой усадьбой; двухэтажное здание показалось Нян Ин настоящим дворцом, ведь они с матерью жили в маленькой хижине. Богато отделанный дом снаружи имел довольно обычную обстановку внутри: командир избегал излишеств и любил простоту. С кухни пахло чем-то вкусным, из-за чего девочка вдруг ощутила, насколько была голодна. Талтал, взяв все книги и отказавшись от обеда, ушёл к себе в комнату. Байан велел служанкам умыть девочку, дать ей чистую одежду, а затем накрыть стол для него и гостьи. Всё было выполнено в точности: совсем скоро перед командиром предстала будто совершенно другая Нян. Командир про себя не мог не отметить, что девочка была довольно мила. Сев за стол, Байан начал разговор:       – Как тебя зовут, дитя?       – Ки Нян Ин.       – Ты же из Корё, да?       – Да, господин.       Нян продолжала побаиваться Байана, очень уж грозным казался ей его вид.       – Ты всё ещё боишься? Брось, здесь ты в безопасности, – усмехнулся Байан. – Ну да ладно. Что собираешься делать? Вернёшься домой? У тебя там есть родные?       – Я бы хотела вернуться в Корё, но… – девочка замялась. Заметив на себе пристальный взгляд командира, она продолжила. – Здесь осталась моя матушка, она не смогла сбежать. А в Корё... В Корё у меня есть отец.       Байан заметил, что последние несколько слов прозвучали менее уверенно, чем всё остальное.       – А ты сможешь его найти?       – Я его никогда не видела, но знаю, что его фамилия Ки и у него должно быть такое же кольцо, – призналась Нян, а затем вытащила кольцо, подаренное ей матерью, и показала Байану, который повертел его в руках, отдал девочке и, вздохнув с притворной грустью, сказал:       – Тяжело тебе будет. Ты уже проделала долгий путь, поэтому знаешь, как далеко тебе придётся идти, если решишь вернуться домой. В дороге понадобятся деньги… И даже если сможешь добраться до Корё, то тебе будет сложно найти отца. Наверняка есть много людей с такой фамилией и много таких колец. Это всё равно что пытаться разбить яйцом камень. Раньше, чем ты найдёшь того человека, тебя опять схватят и заберут в рабство. А здесь, как ты говоришь, у тебя мать, поэтому, согласись, тебе было бы лучше остаться. Ты можешь жить в этом доме столько, сколько захочешь, хорошо?       Девочка дважды кивнула, и Байан легонько потрепал её по голове, внутри себя радуясь, что Нян останется здесь хотя бы на некоторое время. Командир хотел выделить ей отдельную комнату, но девочка решила жить в качестве прислуги, чтобы трудом отблагодарить своих спасителей. Байан не был против, и на следующий день новая служанка приступила к работе.