Часть 1

Овсянка с рыбой. Да, с чего они решили, что это вообще съедобное блюдо? Белла поддела вилкой дохлый унылый рыбий хвост и печально вздохнула. Увы, если ее маменьке взбредала в голову очередная Идея, то все кулинарное мастерство эльфов было бессильно. Хвост рыбешки печально свисал с ее вилки. Но в конце концов, и он сдался, не выдержал своей печальной участи и бухнулся вниз. Белла набрала полную вилку овсянки и отправила ее в рот. Вязкая слизкая масса наполнила ее рот. Буэ. Ее чуть не вывернуло на белоснежную кружевную скатерть. Поистине, кормление детей овсяной кашей должно приравниваться к пыткам и быть жестоко наказано. Мужественно проглотив гадость, она стала высматривать пути отступления. Папа еще не вернулся из Министерства. За столом сидели мама, Андромеда и Цисси. Никто из них не подходил на кандидатуру поедателя рыбы. Нет, возможно маменька и не отказалась бы от дополнительной порции вкуснятины, хотя Талия! , но подкладывать ей еду из своей тарелки было чревато смертоубийством, а Меда и малышка Циссы, увы, были нормальными людьми и дохлых рыб не жаловали. Собак в доме не было, мать их не любила, фикусов и прочих цветочных горшков тоже не наблюдалось. Таким образом Беллатрисса была поставлена в безвыходное положение: возможности утилизировать порцию не было, и она затравлено забегала глазами по столу так, что даже мать отвлеклась и недоуменно спросила, подняв тонко выщипанные брови прямо к вискам: — Что ты делаешь, Белла? — Ничего, — тут же спасовала дочь. — Ешь рыбу, — строго велела Друэлла, — рыба полезна для здоровья и красоты. — Да, мам, — поспешно согласилась Бель. — Прямо сейчас, — не унималась мать. Белле пришлось взять вилку и отщипнуть крохотный кусочек дорады. Она отправила его в рот, стараясь незаметно пнуть под столом Нарси, которая уж слишком откровенно хихикала. — Белла, дорогая, — ее мать промокнула тонкие губы и жеманно их поджала, она делала так всегда, когда хотела сказать что –то особенно мерзкое, — завтра у нас пятница. Я надеюсь, ты не забыла? Белла постаралась поскорее проглотить противную дораду, подавилась, чуть не задохнулась. Потом только до нее дошел смысл слов маменьки: очередной визит Лестрейнжей не за горами. Она кивнула в ответ Друэлле и печально уставилась за стол. Шах и мат, Белла! Лестрейнжи, как заядлые рыбаки обожали рыбу! Нарси с утра прихорашивалась у зеркала и что-то напевала себе под нос. Белла посмеивалась: она была в курсе любовных привязанностей белокурого ангелочка: Цисси давно и, увы, безнадежно была влюблена в Рабастана. Разумеется со всеми атрибутами влюблённости девицы из хорошей семьи, а как же иначе? Портрет Басти с подрисованными Беллой рожками нахально скалился на всякого, кому пришло бы в голову взять пятый том собраний Шекспира из личной библиотеки Цисси, а засушенный цветок ромашки, которую вредный Рабастан подмешивал в зелье Меды, пытаясь из поискового (задание матери на каникулах) превратить в любовное, печально возлежал в альбоме со стихами Роберта Бернса. Белле и самой шалопай Басти нравился куда больше, чем его старший занудливый брат — Руди. Рабастан научил ее многим полезным вещам — колдовать без палочки, смешным фокусам и целоваться по-французски. Последнему навыку Беллатриса обучалась в саду за беседкой по долгому и подробному курсу. Руди был совсем не такой. Нет, по-своему интересный, с ним можно было здорово поболтать, хоть был и красивый, как и его брат. Белла знала, что Рудольфуса прочат ей в женихи, хотя, конечно, же она бы предпочла Рабастана. Как говорила милая Нарцисса: с мужем должно быть весело. А потом, когда уже Белла оказалась в Азкабане, ей показалось, что кто-то особо изощрённый выдумал персональный ад специально для нее. За решеткой прямо перед ней сидел Руди, а на ужин была варенная рыба с овсянкой. Стены Азкабана содрогнулись от ужасного вопля: — За что? Кричала молодая женщина.