Боль в жизни, нельзя заглушить алкоголем, а боль в сердце простым сексом.

      Зима.       Холодная зима, в которой есть так много радостей. Новый год, чей-то день рождения, снег.       Деревня, в которой эта самая зима, была засыпана сугробами. На улице так радостно хохотали дети, скатываясь с сугробов в санях; В домах, бабушки так усердно готовили много вкусностей, для своих любимых внуков, детей и соседей.       В шесть часов, тридцать первого декабря, мужчины вышли из своих домов с лопатами, начиная разгребать сугробы. Бабушки, а также красивые барыни с самого утра, нарезают разные салаты, запекают мясо, пекут баранки и печёное. Дети же, сидят в своих домах, и с нетерпением ждут, когда же их отцы и соседи расчистят дорожки от снега, что-бы они смогли побежать кататься на санках. –Матушка? –Да доча? –А кто живёт в том большом домище..? –Ох родная, никогда не ходи туда! Там живёт страшный бес... Это, прости о Господи, сам дьявол! Красив как божий ангел, но стоит познакомиться с ним поближе, он тебя изнасилует, да погубит... –Матушка... А почему наши сильные мужчины не прогнали его? –Солнце моё, они старались... По итогу не вышло ничего... Теперь живёт он в этом особняке, и изредка можно в окнах поглядывать на его рога что торчат из башки, да страшиться дьявола... –Ох матушка... А может всё-же он мил..? –Дьявол?! Мил!? Варенька! Милая! Иди быстренько святою водичкой умойся! –Хорошо матушка...       Суеверные люди что жили в деревне, сторонились особняка в конца деревни. По сказаниям там жил "Бес". ***       Проснувшись в своей двухспальной кровати, что стояла по середине комнаты, Люциус холодным взглядом посмотрел на свои синие от холода запястья. –Нужно закинуть дрова в печку...       Было первым, что сегодня сказал альбинос.       Встав с кровати, тот потянулся и подошёл к своему шкафу. Взяв белые брюки, белую рубашку, и жилет цвета "слоновья кость", он положил это всё на гладильную доску, после чего поплёлся в ванну.       Выйдя со своей комнаты, что была самой последней, Люциус направился на второй этаж своего поместья. Спустившись, он почувствовал отвратную вонь. Сморщив лицо в гримасе отвращения, альбинос направился искать причину такой вони.       Войдя в одну из комнат, белобрысый увидел разбитое окно и мёртвого, разлагающегося щенка что кажется и разбил это окно. Подойдя к окну тот увидел несколько убегающих деревенских мальчишек, что убегали и громко смеялись.       Кинув взгляд к щенку, он прошёлся по местам где не было осколков, после чего вышел из комнаты, и спустился на свою кухню. Трёх метровый взял пакет и веник.       Обратно поднявшись, Люциус надел пакет на руку, и поднял труп животного. Завернув пакет и завязав его, парень принялся сметать осколки.       Убрав всё, и положив труп в мешке рядом с дверью, что с кухни вела на задний двор, Льюис наконец отправился в ванну.       Придя в неё, он включил душ, после чего снял с себя нижнее бельё, и зашёл в душевую кабинку.       Согреваясь под горячей водой, он вспоминал какая дата. Вспомнив, альбиноса передёрнуло от неприязни к этому празднику. –Глупые простолюдины, со своими глупыми праздниками.       Нервозно проговорил Люциус, заворачивая таз в полотенце.       Подойдя к зеркалу, и посмотрев в него, тот снова стал рассматривать своё лицо.       Светло-серые глаза. Ровный, прямой нос. Сухие тонкие губы. Белое как у смерти лицо и тело... Белые, доходящие длинной до колен прямые волосы, перед которых был собран в пучок. Белые, с кисточками на конце кошачьи уши, красовались на белобрысой голове.       Сколько лет подряд, каждый день вставая, он рассматривает себя? ***       Уже одевший парень спустился на кухню, после чего взял лопату и пакет с трупом.       Накинув пуховик, суккуб вышел на улицу. Продрогнув, альбинос быстро отошёл от дома, после чего зашёл за одно из деревьев. Выкопав ямку, парень взял мешок с трупом, после чего вытащил мёртвого щенка, и положил того в ямку. По привычке христиан, с которыми суккуб раньше так тесно жил, он перекрестил собаку, прочитал молитву, бросил горстку грязи, и закопал малыша. ***       На кухне Люциус принялся завтракать. Чай с чёрствым хлебом были единственным завтраком. Выйти за нормальными продуктами он не мог, из-за народа с которым жил.       Причина по которой крестьяне не переезжали, было то, что крепкий дух народа сможет дать отпор злому бесу, если он захочет забрать их души в ад. Сам Люциус не переезжал, ибо не было возможностей. Тем более этот дом был слишком близок сердцу...       Поев, тот начал мыть посуду... В этот момент пошёл снег. Вздрогнув, альбинос выключил холодную воду, и подошёл к камину, что был в большой гостиной.       Закинув старые доски в камин, Льюис поджёг их, и стал чувствовать как потихоньку тепло заполняет первый этаж, на котором находилась кухня, гостиная, несколько простых комнат, и спуск в подвал.       Только согревшись, по спине резко прошлись мурашки. Он услышал снова детский смех. Всхлипнув от отчаяния, альбинос поджал хвост, и стал вслушиваться, что на сей раз придумали молодые террористы? –Ох... Снова они... Видимо моими единственными гостями, будут эти молодые люди...       Шмыгнув, Льюис принялся подниматься на третий этаж своего поместья. ***       Придя в свою "мастерскую", стены которой были заставлены шкафами с разными листами, выкройками, тканью, Люциус прошёл к окну, и стал всматриваться в деревню. В этот момент, одна из милых жительниц деревни, тоже посмотрела в это окно.       Мило улыбнувшись, тот высоко поднял уши, и приподняв руку помахал ей.       В этот момент, можно было услышать душераздирающий крик молодой дамы, что испугалась нечисти. –"Каждый раз одно и тоже..."       Закрывая занавески, бубнил белобрысый.       Сев за свой стол, тот принялся зарисовывать новые эскизы платьев, что были увидены им во сне.       Платья были самые разные! Пышные, с красными кружевами, и чёрной оборкой;с красными поясами, и розовыми юбками;короткие платья, что обтягивали фигуры молодых красавиц; винтажные, с пышными юбками, и цвета слоновья кость. –Как жаль что у меня нет музы... Нет той, или того кто дарил бы мне эти идеи...       Говоря это себе под нос, он стал вспоминать всех людей, которых когда-либо знал. Когда же в голову стали пробираться мысли о всех годах прожитой жизни, Люциус встал, убрал карандаш, после чего пошёл к тому, что всегда успокаивало его душу.       Сев за пианино что находилось в одной из комнат на втором этаже, тот стал наигрывать песню, что однажды слышал в таверне одного милого паренька во Франции, что всегда наливал ему побольше.       Наигрывая первые ноты, тот улыбнулся, ибо стал вспоминать те миги моментов, когда он не был одинок.       Задорно улыбнувшись, тот начал: –Il était brun Le teint basané Le regard timide Les mains toutes abîmées       Голос был звонок, весёл. Но темп был очень спокоен. Слушая это, можно было захотеть пуститься впляс, но при этом хотелось спокойно сидеть, и слушать каждую ноту, каждую октаву. –Il taillait la pierre Fils d'ouvrier Il en était fière Mais pourquoi vous riez?       Пропевая каждое слово, можно было почувствовать историю девушки, что влюбилась в парня каменщика которого все вокруг осмеивали. –Non ne le jugez pas Vous qui ne connaissez pas Les vertiges et le labeur Vous êtes faussement heureux Vous troquez vos valeurs       Люциус был счастлив когда пел это. В голове всплывали воспоминания, как он играл с детьми и те радовались ему, как он ходил с мисье Бунаром в таверну выпить бурбона, и даже знал то время, когда бурбон, был чем-то на уровне кала, и считался напитком бедняков. –Lui, il est tout mon monde Et bien plus que ça Seule je crie son nom Quand vient le désarroi ***       Вот уже вечер. Люциус просидел за пианино весь день... Он пел разные песни.       О любви. О молодости. О жизни. О смерти. О Боге. О Дьяволе. Об тонком человеке, что он каждую ночь видел в своём окне... Он любил этого человека. Может он и был безликим, и ничего не делал кроме как стоял... Но он не кричал от страха при виде Альбиноса Суккуба.       Когда же подошёл вечер, альбинос грустно выдохнул, после чего закрыл вверх пианино деревянной крышкой. –Прости дорогое... У меня уже горло болит... Да и отдохнуть стоило-бы...       Открыв дверь, тот почувствовал резкий холод. –Даже если камин и перестал гореть, почему так холодно?       Спросил Лью себя, после чего принялся спускаться вниз. Как оказалось, дверь на кухне была плохо закрыто, поэтому в один момент открылась. –Вух... Как же я рад, что это не те молодые люди снова выбили мне окна...       С облегчением проговорил тот, после чего посмотрел в окно. Люди во всю праздновали Новый Год... –Эти семьи... Эти люди... Они... Они так глупы. Но из-за этого счастливы... Они не заботятся о том, сколько они выпьют, что сломают, или сделают... У них есть любящие люди... Они так... Просты..? Да... Они так просты, и глупы, и но именно это, и делает их счастливыми... У всех детей есть любящие мамы, папы... Бабушки, дедушки... И их всех не заботит что будет завтра... Они знают чем они хотят заниматься, или на ком они женяться... Женяться. У них всех есть жёны, мужья...       Опустив уши и глаза, Люциус стал думать о своей новогодней мечте. Глаза наполнились слезами, которые в момент хлынули из глаз рекой. Сам он, стоял ровно и покорно, стараясь не поддаваться эмоциям... Было... Нет. Стало, так отвратно что каждый из этих людей счастлив. Они не понимали какого это, прожить более тысячелетие в одиночестве. Какого это каждый раз вставать утром под детский хохот, убегающих спиногрызов что разбили тебе очередное окно. Какого это просыпаться один на двухспальной кровати, и смотреть на место рядом с собой, что пустует не одно тысячелетие. Какого это никогда не быть любимым.. Какого это, мечтать об объятьях. Какого это хотеть просто покушать нормальной еды.       Нервно пойдя в подвал, альбинос пришёл обратно с бутылкой бурбона, и револьвером в руках.       Сев на диван перед потухающим камином, тот принялся пить бурбон, совершенно не как джентельмен...       Слёзы так и лились рекой, пока бурбон лился рекой в желудок.       Когда бутылка была пуста, прозвучал недовольны рык, и Люциус наставил револьвер с одной пулей себе на лоб.       Рука дрожали. Сердце адски болело. Душа болела сильнее. Он плакал. Сильно плакал. Рука стала дрожать ещё сильнее. –Какого это быть счастливым?!       Прокричал тот и на всю деревню, послышался выстрел на который никто, так и не обратил внимания...