Глава 3 "Косой переулок"

Как и следовало ожидать, Джиневра Уизли пошла по стопам своих непутевых братьев и все-таки влипла в историю, касающуюся, к сожалению, всего магического мира. Судя по тому, что говорил ему теперь директор, Темный Лорд все-таки успел претворить свою безумную идею о разделении души в жизнь. Альбус явно ожидал от него каких-то новых сведений, выуженных из закоулков памяти. Но зельевар, разглядывая переливающиеся золотом перья Фоукса только глубоко вздохнул и проговорил: — Кольцо. За пару месяцев до… — он замялся — убийства Поттеров, Темный Лорд говорил что-то о кольце своего деда и о том, что пока он будет искать его, мы должны устроить посвящение для новобранцев. Скривив губы, он попытался игнорировать всплывающие картины пыток и смертей, но Дамблдор продолжал задавать все новые и новые вопросы. — Я не знаю, Альбус! — чуть резче, чем стоило, воскликнул он, после очередной догадки седовласого мага. — В конце концов, — продолжил он обычным голосом — он мог и не успеть осуществить задуманное. Может быть, Поттер уничтожил первый и единственный крестраж Темного Лорда. — Будем надеяться, Северус. — внимательно вглядываясь в его лицо, проговорил Дамблдор — Будем надеяться. Проходя мимо окон, он заметил удаляющиеся кареты. Студенты покидали замок, так долго ожидаемые магом каникулы наконец наступили, но, судя по всему, впереди их всех ожидали куда большие проблемы, чем кипа непроверенных работ и шумные потасовки студентов… — До свидания, профессор! — раздался тоненький голосок белокурой когтевранки. — Мисс Лавгуд, почему вы босы? — оглядев ее нелепый пестрый наряд, состоящий из изумрудного бархатного платьица и радужных колгот, спросил он. — О, кто-то вновь решил пошутить и спрятал мои кеды. Думаю, это проделки нарглов… Хороших каникул, профессор! — улыбнувшись, проговорила она и побежала к лестнице. День выдался жарким и душным, пыльные улочки Косого Переулка были, как впрочем и всегда в эту пору, многолюдны. И удары десятков подошв, поднимали в воздух все новые и новые белесые облачка. Северус уже успел проклясть добрую половину населения Англии, пока добрался до небольшой лавки с неприметным названием «Аптека Маллиграбс». Скривившись от жуткого скрежета разваливающейся входной двери, он привычным движением побросал в мешочек нужные ингредиенты и не медля направился к кассе. Тучный рыжебородый мистер Маллиграбс, хозяин, зычно окликнул дочь, копающуюся в мешке с клубнями многоцветника. — Тика, пойди сюда! Посчитай мистера Снейпа! — проследив, пока та не вернется за стойку, он вновь закинул грузные ноги на стол и уставился в журнал по маггловской ботанике. Северус находил абсурдным его манеру выражаться, но на большее неграмотный выходец из семьи польских иммигрантов, был явно не способен. Дочь его, хоть и отличалась молчаливостью, но была до ужаса медлительна и неуклюжа. Вот и теперь, старательно взвешивая луковицы гиацинта, она умудрилась уронить наиболее пригодный экземпляр. Привычным жестом, Снейп взмахнул палочкой, подхватывая его и уберегая от падения. Рыжая тучная Тика залилась румянцем, отчего все лицо ее превратилось в одно сплошное пламя и поспешно упаковала покупку в бумажный пакет. — Два галлеона и семнадцать сиклей, сэр. Приняв деньги, она поклонилась ему, все еще не поднимая глаз и сжимая замызганный передник, в попытке унять дрожь в пальцах. Пару лет назад, когда вследствие смерти владельца его любимой лавки, мистера Грэвиша, Снейпу пришлось довольствоваться ассортиментом менее уютной «Аптеки Маллиграбс», владельцами коей и была семья вышеупомянутого рыжебородого господина, ему и довелось впервые увидеть на что способна робкая Тика. Тремор ее рук, а это несомненно был он, не могли унять никакие зелья или заклятья. Стоило девице переволноваться, как они начинали дрожать так сильно, что с пальцев срывались небольшие искорки. Одним из таких объектов волнений юной девицы и являлся угрюмый профессор зелий. Помня о прожженной мантии и сломанном носе, Северус нарочито мягко произнес: — Благодарю, мисс Маллиграбс. На мгновение она замерла, очарованная глубиной обсидиановых глаз, но тут же дернулась и поспешила к мешку с клубнями многоцветника, услышав крик отца. — Чего стоишь, глаза вылупила, марш за работу! До свидания, мистер Снейп, приходите в сентябре, брат обещал завезти сушеной сибирской пихты. — резко изменившись в голосе, хмыкнул здоровяк вполне добродушно. Снейп молча кивнул и поспешил покинуть лавчонку. Странная семейка сквибов порою напоминала ему о собственном детстве. Вечно трясущийся от любого шороха маленький ребенок и тщедушный озлобленный отец, отводящий пропитую душу на матери… Внезапно чья-то маленькая рука скользнула по его пальцам. Перрон. Толчея. Он стоит у колонны, подпирающей каменный свод и глядит на женский силуэт обрамленный длинными серебристыми волосами. Смазывая отражение в вагонном окне, мимо проплывает Хогвартс-экспресс. Северус тратит слишком много времени на то, чтобы увидеть в нем себя и запоздало понимает, что он стоит там не один. Чья-то мягкая рука переплетает их пальцы. —…ой отец, Ксенофилиус Лавгуд. Папа, это мой профессор зельеварения, мистер Снейп. — Наслышан, наслышан, сэр. Знайте же, что мы всегда рады опубликовать ваши работы в рубрике… — Папа занимается изданием журнала «Придира». — она опустила руку, которой, судя по всему активно жестикулировала, когда коснулась его пальцев, — Ты ведь не против, если мы подарим свежий номер профессору? Снейп только теперь увидел, что за их спинами тянутся левитируемые свертки с пестрящим содержимым. — Сэр, я… — Идем, папочка. Профессор не хочет ни с кем разговаривать, но он слишком вежлив, чтобы сказать это. — мягко проговорила она — Хорошего дня, сэр! Девушка вручила изумленному зельевару пестрый журнал и поспешила следом за отцом. Северус поскорее свернул подарок и затолкал на самое дно бумажного пакета. Срочные новости о том, что если поставить руны с ног на голову, то получится заклинание, с помощью которого можно превратить уши недруга в лимоны, на долгие недели были погребены под свертками с ингредиентами.