Глава 8 "Скорбная песнь Феникса"

Двери полузаброшенной теплицы, едва бликующей старинными стеклами из-под овивших их разномастных лиан, оказались заперты. Зельвар потянулся было за палочкой, но тут же произнес, намеренно растягивая слова: — Я, разумеется, не прочь простоять здесь до зари, но, может быть, вы уже откроете дверь? Девчонка вздрогнула и потянула за ручку. — Заперто. Моя палочка осталась в гостиной, профессор. Он понял это еще тогда, у стен замка. Чистокровная ведьма вряд ли решила бы вернуться за шапкой для снеговика сама, будь у нее возможность просто призвать предмет. — Во-первых, какой толк с волшебника, что позволяет себе разгуливать без палочки в столь неспокойное время? — Я думала, что Хогвартс самое безопасное место на земле… — Во-вторых… — не обращая на нее внимания, кисло продолжил он, но тут же оборвал сам себя — Если много «думать», мисс Лавгуд, можно не заметить собственной смерти. Тот — кого — нельзя — называть не будет считаться с вашими чаяниями насчет оплота безопасности. При упоминании Воландеморта, она неосознанно коснулась чудаковатого треугольного кулона. — Порой нам не принадлежит ни наше тело, ни даже разум и память. Что же тогда остается, если не вера в лучшее?.. Во-вторых… профессор? Что во-вторых? Слова ее пробудили в нем воспоминание о недавнем собрании Пожирателей. Глядя перед собой и заново переживая мучительную пытку круциатусом, когда он едва не сдался, Северус машинально вытянул палочку из рукава и не глядя швырнул в заснеженный мрак. Спустя секунду, поймав ее привычным движением, он услышал удивленный выдох когтевранки и окончательно прогнал тревожное воспоминание. — Защита может понадобиться в самый непредсказуемый момент, мисс Лавгуд. — задумчиво проговорил он, выныривая из омута мрачных воспоминаний — А теперь не сочтите за труд… — он сморщился и вернулся к обычному тону — от-крой-те дверь! Маг видел как напряглись ее пальцы, как беззвучно зашевелились губы… Спустя долгие минуты, когда Снейп насмешливо выгнул бровь, в воздухе что-то засвистело. Скорее рефлекторно, нежели осознанно, он поднял руку, не глядя ловя волшебный предмет на лету. Привыкший к частым неудачам подопечных, он удивленно глядел теперь на когтевранку. Она обернулась к нему, широко улыбаясь, как тогда, на поляне. — Я никогда не бывала здесь прежде. По крайней мере — в сознании. — проговорила Полумна, разместившись подле зельевара, склонившегося над землей. Полы его мантии тут же покрылись узорчатым слоем пыли. Тогда маг отбросил ее в сторону и, выудив из кармана пиджака крохотную коробочку, аккуратно вытряхнул сапфировый лепесток в ямку. — Какой чудный костюм! — Мисс Лавгуд, будьте любезны, перестаньте болтать и помогите мне. — прокляв себя за неосмотрительность, недовольно буркнул он и инстинктивно зажал в пальцах край рукава, не позволяя ему задраться. — Воды. Да лейте же наконец! Склонившись напротив, Полумна с интересом проследила за тем, как зельевар накрыл лепесток рукой и закрыл глаза. По началу ничего не происходило, но вскоре сквозь тонкие белые пальцы потянулись тугие завитки горечавки. Почувствовав движение под ладонью, маг открыл глаза, в глубине души надеясь увидеть восторженный взгляд когтевранки, но та, к его вящему удивлению, с точностью повторяла его недавнюю позу. Саркастично приподняв бровь, он намеренно шумно поднялся и сложил руки на груди, наблюдая за тем, как морщится девица. — Лавгуд, что вы… Под крохотной ладошкой развернулся бутон желтой горечавки. — В детстве мама всегда высаживала их у дома. Она и меня пыталась научить, но все никак не выходило. — внимательно глядя на цветок, произнесла девушка. — Вам все дается так легко? — съязвил зельевар. На самом деле его задело то, с какой легкостью Полумна повторила его невербальную беспалочковую магию. — У меня чуть больше времени, чем у других. — пожала плечами она и, не дав ему задуматься над смыслом этих слов, вдруг произнесла — Хорошо, что вы обучили меня, теперь, когда вам в очередной раз понадобится покинуть замок, я всегда смогу подготовить нужное количество эссенции и он будет спасен. Снейп едва не выронил склянку с цветами. Она знает?! Но как? Ведь не мог же он что-то упустить… Каким образом ей отрылась тайна, охраняемая двумя взрослыми магами? Нет, этого попросту не могло быть… А вдруг она и впрямь успела что-то раскопать? Тогда как много и… что с ней делать… Но ведь не могла же эта чудаковатая девица определить все по одному лишь цветку горечавки?! — Мама говорила, что они способны исцелить любую болезнь. Вы ведь для этого их выращиваете, да? Хотите помочь другу? Нет. Мерлин, ничего она не знает! Оставив ее без ответа, зельевар потянулся к мантии и облегченно выдохнул. Метель разыгралась не на шутку. Мягко скользя по плечам драгоценным крошевом, она скрывала из вида окрестности и лишь мощеная дорожка указывала теперь путь к замку. Щурясь от ветра, мужчина обернулся на застывшую у склона девушку. Перрон. Толчея. Вокруг не видно ни зги. Лишь вьюга треплет белые волосы, обрамляющие бледное печальное лицо Полумны Лавгуд, замершей посреди размытых силуэтов. Он мотнул головой, но видение не исчезло. Раздался приглушенный бой часов. Услышав его эхо, девушка застыла, широко распахнув глаза и вдруг запела. — Alasdair Mhic… — несмелый голос ее дрожал от подступивших к горлу слез — o ho… Звук этот заставил Северуса вздрогнуть. — Cholla Ghasda… — подняв руки и приняв верную позу для танца, чуть громче пропела она — o ho. Мужчина вспомнил бессонную ночь и потрепанную книжонку, обещающую обучить любому танцу даже тролля… — As do laimh-s’ gun… — завороженный, он сам не заметил как шагнул ближе и протянул ей согнутую в локте руку. Глаза ее засветились радостью и под очередное «o ho», она мягко скользнула рукой по его пальцам, а затем стукнулась тыльной стороной, собранной в кулак — o ho! Снейп, сперва едва сдержавший язвительный смешок, восхищенно замер. В кажущемся беспорядке ее танца, он вдруг увидел ее. Странную, неудобную, чудаковатую…несгибаемую Луну Лавгуд. Она кружилась и пела, полностью отдавшись танцу, кажется, не замечая более ничего вокруг. Лишь блестящие от слез глаза вновь и вновь взрезали его задеревеневшую душу. Лишь тоненькие пальчики вновь и вновь вспарывали грубую кожу ладони. Он и сам не заметил как обветренные щеки налились краской, а пульс участился, зараженный неземной энергетикой, исходящей от когтевранки. Полумна Лавгуд всегда поражала его своей необычной мудростью. Точно пожилая волшебница, глядела она на своих сверстников, снисходительно прощая им их нелепые выходки. Привыкший скрываться ото всех, маг старался как можно лучше изучить других. Но все, что он мог сказать о ней, это то, что девушка жила вне социума, хотя и остро в нем порой нуждалась. Всегда честная, открытая, казалось, что местная чудачка готова раскрыть себя всем и каждому, с такой легкостью выдавала она все свои мечты и секреты. Однако, зельевар был в том глубоко убежден, ни одна живая душа на самом деле не знала о ней ровным счетом ничего. И именно поэтому, невозможность предугадать наперед все ее слова и действия, порой заставляла Снейпа говорить и делать несвойственные ему вещи в ее присутствии. Раскрасневшаяся, она хохотнула и откинула заснеженную прядь волос за спину, пытаясь отдышаться: — Это было отличное Рождество, сэр! Пожалуй, лучшее за последнее время… Думаю, у папы, где бы он ни был, тоже нашелся отличный партнер для нашего рождественского танца. — Почему вы так спокойны, если даже не знаете… — О нет, он жив, конечно. — мягко улыбнувшись, ответила она — Отец всегда говорил, что когда настанет его день, Алькаид скроется от глаз. «Когда настанет мой черед — Алькаид мрак ночной сотрет.» Оба машинально подняли головы и Северус вдруг подумал о том, что никогда, с тех пор как Лили отвернулась от него, он не чувствовал себя непосредственным участником жизни, а не сторонним наблюдателем. Для него одна эта ночь была в сто крат лучше всех дней и ночей последних десятилетий, но, разумеется, вслух он не произнес ни слова. Уже лежа в постели, маг подумал о том, как убога на самом деле жизнь этой чудаковатой девицы, если одинокая лепка снеговика и выращивание цветов в пыльной промерзшей теплице на пару с не самым любезным преподавателем — ее лучшее Рождество… Оторвавшись от своих спутников, он резко свернул к портрету торговки фруктами и облегченно выдохнул, скрывшись в потайном ходу. В кромешной темноте зельевар затылком уперся в шершавый холодный камень пыльной стены и, что было силы ударил по ней кулаком. Теперь все… труба, крышка! Глупый щенок Малфой, подгоняемый чокнутой Беллой… Это несправедливо! С самого детства его, Северуса Снейпа, окружали одни лишь сплошные несправедливости! Неужели могло случиться так, что за всю эту жизнь, шатаясь, точно его проклятый ничтожный отец, он даже умрет, заклейменным?! Единожды выбрав неправильно, доколе будет он расплачиваться?.. Темный Лорд, Дамблдор… Поганый Поттер с этим вшивым псом Блэком удавились бы от радости, зная, во что превратилась его жизнь. Хотя можно ли еще считать эту жизнь — его?.. Но сегодня, всего через несколько минут все окончательно рухнет… — Прекрасное место для раздумий. — тихо произнесла тьма. Зельевар моментально выхватил палочку. Щурясь от яркого света, Полумна Лавгуд, сидящая прямо на полу со страной коробкой в руках, приветливо улыбнулась магу: — Добрый вечер, профессор. Уязвленный тем, что кто-то мог видеть его в столь жалком состоянии, зельевар уже отрыл было рот, чтобы выдать что-нибудь привычно колкое, но тут же осекся. Лавгуд. Ее огромные синие глаза в обрамлении белоснежных волос. Доверчивые. Перрон. Толчея. Он стоит у колонны, подпирающей свод и глядит на суетящихся юных волшебников. У самой платформы стоит белокурая девушка. Слабый ветерок треплет ее волосы. Она широко улыбается ему, после чего машет кому-то позади. Зельевар оборачивается и на мгновение теряется. Лили!.. Но поезд вдруг трогается и, набирая ход, смазывает их силуэты клубами белесого пара… Это все, что у него останется. Все, что он запомнит. Здесь и сейчас, стоя в пыльном потайном коридоре с чудаковатой когтевранкой, Северус еще может сделать что-то, что затем превратится в болезненное воспоминание. Пока еще есть возможность побыть свободным. Секунды ползли, лениво перешагивая в минуты, а он все никак не мог насладиться последним мгновением покоя. И как мучительно больно было осознавать, что всего спустя четыре лестничных пролета, он сам разрушит остатки своей судьбы. — Профессор? Все его чувства были обострены до предела. Какое последнее слово скажет ему она, эта странная девчонка? Снейп погасил свет, боясь как бы та не увидела его внутренней борьбы с самим собой. С одной стороны маг был в ярости. Неужели даже в самый последний миг, он не может побыть один?! Но тут же одернул себя, возвращая было хладнокровие. Из-за нее он не даст себе волю как следует расклеиться. Но больше медлить нельзя. Распирало от желания сказать ей что-нибудь пафосное напоследок… Хоть что-нибудь. Слова вдруг приобрели особый смысл. И вдруг, когда зельевар уже потянулся к двери, хрупкие пальчики когтевранки коснулись его руки. Видя как стекленеет взгляд падающего Альбуса Дамблдора, теряющийся в скользящих лентах седых прядей, он на мгновение услышал эхо песни танцующей Полумны Лавгуд… Минерва МакГонаггл презрительно поджала губы и демонстративно отодвинула стул. Последняя трапеза перед приездом учеников. Завтра коридоры некогда уютного светлого замка заполнят сотни растерянных детей. Знают ли они, что ждет их в стенах родной школы? Понимают ли их родители, что пытки и унижения послужат легкой платой за жизнь детей? Северус Снейп молился, чтобы знакомая когтевранка осталась с отцом, чудом избежавшим гнева Темного Лорда. Он знал, что подобная щедрость не сулила благоприятного исхода для семейства Лавгудов и именно поэтому, маг одинаково сильно желал видеть девушку в школе. Судя по слухам, один из старших сынов Уизли недавно женился. Может статься, что на торжество были приглашены и Лавгуды. Эта мысль заставляла его крепко сжимать кулак, ногтями впиваясь в кожу. О свадьбе знали и Пожиратели. Какой отличный шанс прикончить сразу этакую толпу несогласных… Алекто схватила ее за волосы, уперев конец палочки в шею. — Давай, куколка, расскажи мне где прячутся твои дружки? — издеваясь, протянула она и резко встряхнула бедняжку, вынуждая ту неестественно выгнуться. Снейп заставил себя скривиться и, не глядя на когтевранку, произнес: — Все развлекаешься… — Паршивка знает тайное место сборищ мелких гаденышей. Он хмыкнул. — Приглядись, это же дочь нашего старого знакомого, мистера Лавгуда. Все, что эта девчонка сможет тебе рассказать, так это то, как правильно выложить руны, чтобы уши врага обернулись лимонами. На мгновение Упивающаяся замерла, а затем вдруг ухмыльнулась и швырнула когтевранку прямо под ноги зельевара. — Твоя правда! Неплохо мы его тогда прижали, а? Вальяжно поигрывая палочкой, женщина осклабилась и направилась в сторону лестниц. — Минус двадцать баллов с Когтеврана, дорогуша! Передавай привет папочке… Как только шаги ее окончательно стихли, Снейп тихо произнес: — Вставайте, мисс Лавгуд. Впервые с той встречи в потайном проходе остались они один на один. И вновь сердце его налилось кровью. Тогда, на правах свободного человека, он еще мог сказать ей что-то ободряющее. Теперь же, вдоволь искупавшись в чужой крови, Северус не имел права даже стоять рядом. Внутренне разрываясь от вида ее, раскрасневшегося от ссадин, лица, не выражающего ничего кроме бесконечной усталости и ожидания еще больших мучений, он едва шевельнул губами и нетерпеливо выдохнул: — И поднимите наконец палочку! Позади послышался звук замедлившихся шагов. Круто развернувшись, маг поспешил прочь. Это все, что он мог сделать для нее теперь. Все, чем мог обнадежить насчет отца. Добравшись до лестниц, он услышал приглушенный голос Лонгботтома: —…его он от тебя хотел? И что это за клякса у тебя на руке? — Это звезда вообще-то — Алькаид Бенетнаш… — чуть улыбнувшись, пояснила она, разглядывая тыльную сторону ладони. Зельевар надеялся, что девушка сумеет провести параллель и вспомнит ту странную рождественскую ночь, когда, глотая слезы, она мягко касалась его руки.