Часть 1: *Говорила мне мама: опасайся кирпичей!*

Меч легко пронзил плоть василиска. На самом-то деле Гарри совершенно не умел пользоваться оружием. Откуда бы ему? Он до этого дня в руках не держал ничего опаснее кухонного ножа. Ведь он - самый обычный мальчик, просто Гарри, а не какой-нибудь рыцарь… Хотя сейчас, сражаясь с огромным змеем размером с поезд, он уже не был так сильно в этом уверен. Мальчик чувствовал, что должен победить, просто обязан, не так ли? Не зря ведь именно к нему прилетела птица-феникс? Не зря, правда же? К тому же у кромки подземного бассейна, прямо под статуей основателя Слизерина, лежала маленькая искалеченная сестра Рона. Гарри обязан был спасти её. Поэтому мальчик делал всё, что было в его силах на данный момент: размахивал тяжёлым мечом, пытаясь попасть по рогатому королю рептилий, что, увы, у него не особо получалось. Руки уже начинали болеть, стёртые тяжёлым оружием ладони жгло. И пока василиск слепо разрушал древнюю статую, запястье мальчика внезапно взорвалось болью от неосторожного движения, и меч со звоном поскользил прямо в мутную воду каменного бассейна. В крови вскипел адреналин, Гарри порывисто схватился за ускользающий клинок и вонзил его по самую рукоять в голову монстра. Василиск был повержен, а из предплечья мальчика торчал желтоватый клык смертоносного змея. - Не может быть... - еле слышно произнёс Тёмный Лорд, выглядящий ошарашенным победой над своим фамильяром. Гарри медленно опустился на колени перед умирающей первокурсницей. Чем он может ей помочь? Как еë спасти? — Яд василиска уже в твоей крови, Поттер! Ритуал почти завершён, и ты не сможешь этому помешать, — ухмыльнулся Том, за секунду вернувший маску уверенности на своё лицо, и добавил с нездоровым блеском в глазах. — Ты скоро умрёшь, а я воскресну и снова обрету тело, силу и могущество! Пусть ты и убил василиска, но всё же в итоге победа за мной! Ты проиграл, Гарри Поттер, проиграл эту войну! Вот на что способна ничтожная тетрадка в руках маленькой глупой девочки! Перед глазами мальчика поплыло — кажется, яд начал действовать. Реддл был прав — во всём виноват дневник. Эта чёртова чёрная тетрадка, которую Джинни до сих пор крепко прижимала к быстро холодеющей груди. Гарри с усилием выдернул клык из плеча и зашипел — действие отозвалось резкой болью в воспалённой ране. — Что ты делаешь? — снисходительно спросил Реддл, однако тут же тон его голоса изменился. — Что ты делаешь, Поттер?! Внимание мальчика было сосредоточено на дневнике. Гарри медленно открыл его, перелистнул несколько чистых листов и, особо не раздумывая, резким движением вогнал в тетрадь ядовитый зуб. Ещё раз. И ещё. — Нет!!! Гарри с мстительным удовлетворением наблюдал, как воспоминание тёмного волшебника исчезает в агонии. Джинни сделала первый за долгое время болезненный вдох. *** Я блаженно растянулась на нагретой солнцем кирпичной кладке. Вообще-то я сбежала из дома. Мать снова ругалась с отчимом, а у меня не было никакого желания в очередной раз слушать эти их грёбаные ссоры. Поэтому я, закинув в любимый рюкзак пару книг, карандаши и альбом, вышла из квартиры, демонстративно хлопнув дверью напоследок. Разве что стёкла не вылетели, хах. И как-то наплевать, что дверь железная. Так как подобные ситуации редкостью не были, я действовала по обычной для себя схеме: немного погуляв по каменным джунглям, забежала в ближайшую пекарню и, купив любимый капучино и несколько ароматных булочек с корицей, направилась к главному пункту своего «путешествия» — на старую, примеченную мной пару лет назад заброшку. Забравшись на покрытый строительной пылью балкон, я включила любимый плейлист и села рисовать. Несмотря на то, что с него была видна прямо-таки сказочная для любого наблюдателя картина: журчащая речка, на берегах которой, переплетаясь стволами, шелестели причудливо изогнутые плакучие ивы и камыши, и простиралось сиреневое поле люпинов - этот "балкон" являл собой весьма опасное место. Прямо под ним в глинистое дно строителями были зарыты длинные металлические штыри. Замысел рабочих остаётся загадкой, но одно точно ясно - вниз лучше не падать. Ощущение опасности приятно кружило голову, и я, отложив незаконченный набросок, осторожно вытянулась на балконе во весь рост таким образом, что голени свешивались с края, и закрыла глаза. Открытые участки кожи приятно царапали кирпичи, а тёплый ветерок спутывал длинные волосы. Идиллия. Дэн Рейнольдс с упоением пел «Everyone love yourself to death», как вдруг сквозь музыку я услышала странный звук, напоминающий треск. Лениво приоткрыв глаза, я увидела стремительно приближающуюся бочку с кирпичами. Строители подвесили её под крышей, чтобы никто не своровал, и спустя столько лет трос всё-таки оборвался. Встать и уйти с балкона внутрь здания я не успевала, а уворачиваться было некуда — только вниз, где я, упав на металлические копья, встретила бы, возможно, ещё более страшную смерть. В любом случае, времени на раздумья мне не дали. Последнее, что я запомнила — красные от моей же крови кирпичи, безумно кричащий «I'm so sorry» (какая ирония, однако) солист Imagine Dragons и невыносимую боль. *** Больно… Как же, блять, больно! Куда я опять вляпалась, что мне так влетело?.. Ничего не помню. А хотя… кажется… Сука! Это я что же, так тупо умерла? Так, допустим. И где я сейчас… эм, нахожусь? Или не нахожусь? Но я чувствую, как сердце бьётся, да и вроде лежу на чём-то… Неужели меня всё-таки спасли? Но меня ж нехило так размазало, да и мой труп найдут ещё не скоро: в заброшку никто давно уже не ходит. Или?.. Аргх, похуй! Где бы я не находилась, почему здесь так темно? Подумав, что глаза неплохо бы и открыть, совершила сие действие и узрела странную до одури картину. Мелкий пацан с дырой в руке сидел около меня на коленях и что-то там бормотал себе под нос. — Джинни, Джинни, очнись… Джинни! — воскликнул он, увидев, наконец, живую и нездоровую меня. Я попыталась возразить, что никакая я не Джинни, но голос не слушался. — Ты в порядке? — да, блять, я просто охуеть не встать в каком порядке! Всего-то кирпичами раздавило, мой ежедневный досуг! Но так как говорить я не могла, то просто слегка качнула головой. Расценив этот жест как-то по-своему, мальчик суетливо зашептал: — Всё закончилось, Джинни! Всё закончилось. Теперь всё в порядке, и мы с тобой в порядке. Ты… Слушай меня внимательно. Тебе надо найти Рона, и вы вместе выберетесь отсюда. Я совершенно не понимала тот бред, что говорил мне ребёнок. Выберемся? Откуда? Да и как я пойду искать кого-то, если я не то что встать не могу, от меня вообще осталась только лепёшка! Кстати об этом… Я огляделась. Мы с мальчиком оказались в огромном зале, вымощенном мрамором. Я полулежала на холодных камнях, одна нога была вывернута в странном направлении. Запястье правой руки опухло и как-то ненормально посинело. Кровоточащие воспалённые раны по всему телу выглядели крайне мерзко, некоторые будто бы складывались в символы. Вокруг моего тела была кровь, много крови. Кажется, моей. Ладно, хоть я и выгляжу, как весьма сильно пострадавший человек, это абсолютно не похоже на травмы, которые могла бы нанести гора кирпичей, свалившаяся на меня с неба с огромной скоростью. Перевела взгляд чуть вбок… и офигела. Какая-то потрёпанная чёрная тетрадка в дырах (кто-то действительно ненавидел эту вещь, да) и торчащим из центра огромным клыком (боюсь представить, кому может принадлежать такой… зубик). И ручеёк крови, тянущийся от этой самой бумажной, прошу заметить, тетради. Внушительный такой ручеёк чёрной, мать его, крови. Ага… Взирая на всё это великолепие, я издала нервный смешок, а дальше — вспышка боли и темнота… У меня дежавю? *** Мммм, как пахнет… старой глиной, солнечным ветром и кровью… ляпота! Я что, всё-таки на заброшке? Не может быть. Открыла глаза, и наваждение тут же исчезло. Не знаю, где я, но это точно не похоже на старые руины, скорее на больницу: белый потолок, пастельного цвета стены, белое постельное бельё, мягонький матрац, на котором я валяюсь, тумбочка из светлого дерева и множество скляночек с неизвестным содержимым… Я определённо в госпитале. Всё тело до сих пор болело, а голова кружилась, но я попыталась пошевелить пальцами стопы (мои ноги вообще ещё со мной?). Эм… получилось? Попробовала совершить то же действие с, предположительно, раздавленным запястьем — оно с лёгкостью поддалось. Сколько же я здесь лежу, ведь такие травмы быстро не заживают, не?.. Только сейчас заметила, что у моей кровати сидит какой-то рыжий мальчик подросткового возраста. — Эм… Привет? Ребёнок встрепенулся и с облегчённым «Джинни!!!» бросился меня обнимать. Стоп, пацан, какого хрена?! Я зашипела от неприятных ощущений и быстро отстранилась, что получилось с напрягом, ведь любое движение отзывалось адской болью. — Прости, а ты вообще кто? Мальчик удивлённо захлопал голубыми глазами и опустил руки. — Джинни, ты чего? Это шутка такая? Я же твой брат, Рон! — Никакая это не шутка! Я тебя не знаю, да и вообще я не… Не закончив фразу, я замолчала. Мальчик закусил губу и быстро-быстро заморгал, чтобы убрать непрошенную влагу. — Джинни, нет… Мы всё же не успели… Нет, не может этого… Это всё моя вина, только моя! Господи, да что здесь, блять, происходит?! Я что, в дурдоме?! Вспомнила обстоятельства своего первого пробуждения: мраморный зал, маленький мальчик на коленях, вырезанные символы на теле… Блять, меня подобрали сектанты!!! Так… если я у сектантов, то тогда моё чудесное спасение можно объяснить — ну искали люди себе место для призыва демона, а тут я такая им из-под кирпичиков: hello! Да и дети, зовущие меня какой-то Джинни, вполне объяснимы: либо они просто приняли меня за кого-то другого, либо это сектанты меня так нарекли — ну а что, может это имя какой-нибудь местной святой? Или у них не бывает святых? Кого тогда, демона?.. Ладно, будем пока отталкиваться от этой версии. — Не вини себя, — обратилась я к мальчику и мягко дотронулась до его плеча. Он поднял на меня глаза, полные надежды, и всхлипнул. Не, я точно в дурке… — Джинни, ты меня помнишь? — с надеждой спросил меня ребёнок. — Прости, но нет, — я улыбнулась ему почти искренне и немного извиняющееся. — Ты меня знаешь? Мальчик всхлипнул и кивнул. — К-конечно я тебя знаю… Ты же моя сестра, Джинни! Господи, сколько же в его голосе отчаяния. Когда я успела стать его сестрой? Может, секта провела ритуал смешения крови или что-то в этом духе? Не разбираюсь я в этих извращениях… — Прости, пожалуйста, но я совсем ничего не помню. Где меня нашли? Мальчик захлопал глазами и сдавленно прошептал: — Это… Ты была в подвалах. В… комнате. Мы с Гарри пошли за тобой, а потом Гарри нашёл тебя у Сама-Знаешь-Кого… Что за бред? Кого я там знаю? — Эм… можешь рассказать мне подробнее? — Ну конечно! После того, как Гермиона попала в больничное крыло, мы узнали, что монстром был василиск. А потом мы возвращались в гостиную и нашли послание на стене… Маккошка отправила Локхарта «победить чудовище», — на этом моменте мальчик презрительно скривился, — а этот петух… В общем, мы попали в Тайную комнату, и потолок подземелья обрушился. Я остался прокладывать нам обратный путь, а Гарри пошёл за тобой… Дальше не знаю. Когда Гарри вернулся, он сказал, что за всем стоял Ты-знаешь-кто, а ты была без сознания, и мы тебя перенесли сразу же сюда. Мадам Помфри выгоняла меня, но я... Я просто не мог оставить тебя после этого, и... Я ничего не поняла из этого бессвязного лепета, но очень хотела спросить, что же случилось с моим раздавлением кирпичами. Хотя ребёнка спрашивать о таком нехорошо... нехорошо, даже если это сектанский ребёнок. Спрошу у кого-нибудь другого позже. В этот момент к моей кровати подошла какая-то женщина — судя по стилизованной одежде и чепчику, исполняющая роль медсестры — и, забурчав типичные фразочки вроде «больной нужен покой», «расходились тут всякие», выгнала рыжего мальчика из комнаты. Выдержав прощальный виноватый взгляд голубых глаз, я, не смущаясь чужого присутствия, откинулась на подушку и прикрыла глаза. Женщина махала какой-то деревяшкой и с каждой минутой хмурилась всё больше. — Эх, девочка, и за что это тебя так? Как выжила, непонятно, — тут я прислушалась и бросила заинтересованный взгляд на говорящую. Я, конечно, думала, что меня размазало ровным слоем по заброшке, но тогда меня сейчас здесь не было бы. Что же случилось на самом деле? Мненаконец расскажут нормальную историю моего спасения? — И не смотри на меня так. Тебе ещё повезло, легко отделалась. А могла бы и за Грань отправиться, упаси Мерлин! Ну ничего, ничего, выходим… Самое страшное уже позади. Очнулась — значит, жить будешь. А память со временем восстановится. Мерлин? Стойте, «упаси Мерлин»? Я стала судорожно вспоминать всё, что мне сегодня говорили: Локхарт, отправившийся спасать девочку, Гарри, спасший меня, рыжий «брат» Рон… Как он меня звал?.. Джинни Так, стоп, дыши, дыши, спокойно! Я же не могла попасть в другой мир, верно? Это невозможно! Согласно всем законам логики, согласно всем моим убеждениям — нет! Я ведь никогда не верила в перерождение, я никогда не!.. Но всё сходится. В это время медсестра, дописав что-то на листочке (жёлтом листочке, пергаменте!) взяла с тумбочки флакон со странной субстанцией и, повертев его в руках, протянула мне. — Пей, легче станет. Я взяла стекляшку подрагивающей рукой и, понюхав, залпом выпила содержимое. От приятного запаха лаванды и, кажется, розмарина, в голове стало как-то пусто и легко. Незаметно я провалилась в сон.