Часть 1

      В маленьком кафе напротив института, служившего когда-то главной гостиницей города, монотонно шептала музыка. Официанты, словно сонные мухи, разносили заказы своим редким посетителям, сплошь студентам, желающим прогулять где-нибудь одну бесполезную пару, чтобы потом вернуться к нужной или очень страшной, где препод брызжет слюной от ярости на каждого прогульщика. — Кошка обоссала мои ботинки, поэтому я опоздала на автобус. Такси сломалось. А ещё у меня топографический кретинизм и я чудом вообще вспомнила как сюда дойти, — с ходу заявила рыжеволосая девушка, оправдывая своё сорокаминутное опоздание, а затем плюхаясь на диван напротив и встречаясь с недовольным мужским взглядом, читая в нём немой вопрос. — И телефон у меня, конечно же, сел, — дополнила она, прежде чем брюнет успел открыть рот. — А по правде? — усмехнулся парень, отпивая кофе уже из второй чашки подряд. Мерзкий, но очень бодрящий вкус. Самое «то» для первой пары.       Девушка шумно выдохнула, признавая собственное поражение и полное неумение врать. «Не умеешь — не берись!» — всегда говорил ей Слава, а сейчас прожигал тёплым лукавым взглядом серых глаз, словно кот жмурился на любимую игрушку. — Я накрасила губы, но перед выходом поняла, что мне совершенно не идёт этот цвет, — сдалась Олеся, шумно выдыхая и прикрывая веки, чтобы не видеть, как пухлые губы бывшего одногруппника растягиваются в ехидной, даже снисходительной, улыбке, в которой явно читается насмешка и безмолвное «я так и знал». — Стёрла помаду, задела тональник. Пришлось перекрашиваться. Запачкала кофту косметикой и пришлось ещё переодеться. Пока переодевалась, стали волосы магнититься… Ну, как обычно в общем! Ты же знал, что так будет.       Слава сдавленно хмыкнул и внимательно провёл цепким взглядом по девушке. Макияж идеален настолько, что даже сомневаться не стоит, что именно из-за него она и опоздала. На вороте белой водолазки следы от тонального средства. Волосы собраны в тугой хвост на макушке. Сейчас явно не врёт. — Ты мне что-нибудь заказал? — захлопала карими глазами Олеся, переводя тему со своего опоздания, пока парень допивал кофе, изредка морщась, отчего между густых бровей залегла складка и кивнул на белую пустую кружечку на столе. — Ну и ладно, кофе я всё равно не люблю. Спасибо, что выпил.       Готовили здесь довольно-таки быстро, особенно когда было мало посетителей и даже заказ на семь позиций принесли очень скоро, пока бывшие одногруппники обсуждали последние новости. Выпустились они совсем недавно — полтора года назад, но жизнь уже совершила оборот на все сто восемьдесят градусов и заметно изменилась. Слава устроился на работу сразу же после выпуска, не по специальности, зато по зову сердца — журналистом в местном журнале. Поступил в магистратуру, чтобы потянуть с отдачей долга Родине, хоть и чётко помнил, что взаймы не брал. Олеся работала на себя, называясь «мастером ногтевого сервиса». На вопрос «зачем было учиться в ВУЗе четыре года, чтобы потом пилить ногти, которые ты и так пилила ещё со школы?», девушка отвечала просто: «чтобы маме было спокойно». И маме действительно было спокойнее, зная, что среди гель-лаков и пилок, валяется синий диплом с надписью «бакалавр юриспруденции». — Лучше всего устроилась Женька со второй группы, ничего не скажешь! — заявила девушка, отставляя на край стола пустую тарелку. — Вышла замуж за какого-то богатенького Буратино, уехала жить в Эмираты, родила, свой салончик открыла. Сказка! — У тебя тоже есть свой «салончик», — поддел брюнет, крайне удивляясь куда в рыжую влезли три порции еды и ещё лезет третий кусок пиццы, который она утаскивала с его тарелки с совершенно невозмутимым видом. — У меня ипотечная студия, за которую мне платить ближайшие лет пятнадцать и выделенный уголок под кабинет, а не «салончик», Славочка! — едко поправила рыжая, отправляя чужую еду в рот. — Завидуешь? — догадался парень, сощурив на бывшую одногруппницу серые глаза. — Да почему? Я может тоже хочу в шапке «Инстаграма» писать: «Блог о жизни простой русской девушки в Эмиратах. Бизнес с нуля. Счастливая мамочка двух ангелочков!», вместо: «мастер ногтевого сервиса Олеся. Пилю с любовью. Прайс в описании». — Завидуешь, — понял бывший одногруппник, усмехнувшись и откидываясь на спинку дивана, чтобы провести придирчивым взглядом по одногруппнице, на лице которой явно читалась зависть. Отчетливая и совершенно искренняя, словно она и вправду смогла бы жить как Женька — кротко, тихо и показательно прилично, не переча мужу и каждый вечер укладывая детей спать, а не язвить при каждом удобном и неудобном случае. — Ты бы знал как, — согласилась рыжая, грустно посмотрев на Славу. Он наверняка в душе тоже завидовал перспективе жить в Эмиратах, а не сидеть писать статьи в маленьком офисе. — А сам ты как будто нет? — Я ничего не говорил. Может я тоже хочу писать «счастливая мамочка двух ангелочков», но, к сожалению, жизнь повернулась вообще не так.       Олеся сморщила курносый нос и забрала последний оставшийся кусок пиццы, пока брюнет заложил руки за голову и взглянул на здание университета через грязное окно. Олеся — одна из немногих, с кем он поддерживал отношения после института, изредка созваниваясь или встречаясь. Ведь со всего потока только они, не стали прокурорами, адвокатами, или какими-нибудь ведущими юристами в крупной компании. Олеся ещё на первом курсе заявила, что она здесь только ради синей картонки и клеймо «юрист» на неё клеить строго-настрого запрещено. После чего пару раз чуть не вылетела то за долги, то за конфликт с преподавателем, то за злостную непосещаемость занятий из-за плотной записи клиентов. А Славу на юридический воткнул отец, надеясь, что тот пойдёт по его стопам. Но брюнету было куда интереснее зависать этажом выше, на кафедре педагогики. То ли от того, что там была какая-то особенная аура, то ли из-за огромного количества девушек, учащихся на нём. Тогда фамилия Славы начала так же часто мелькать возле деканата в списке на отчисление, как фамилия Олеси. Поэтому они и подружились, закончив институт на двоих, коллективно решая все задания и работы. Даже диплом хотели писать на пару, но декан не разрешил, хоть с курсовыми и прокатывало. — Вот это нас жизнь поимела, конечно, — вспомнил брюнет, цокнув языком и задумчиво проводя ладонью по жёстким волосам, стриженным под машинку с резкими геометрическими узорами на висках. — Хоть кто-то, — грустно согласилась Олеся, задумавшись и вздрогнула от смешка друга, который даже не постарался его скрыть. — Что? — Бедняга. Так сказала, словно, тебя теперь никто не трахает, — ухмыльнулся Слава, обводя девушку едким взглядом серых глаз. — Меня трахает инфляция. Ты видел сколько сейчас стоит гель для наращивания? А фрезы? Да даже пилка… — Да, я же мониторю рынок ногтевой индустрии. А меня трахает начальство, если я не сдаю вовремя статейки. Кайф! Жестко, по самые гланды, как я люблю, — грустно выдохнул брюнет, вспоминая, что завтра у него горит очередная статья по поводу природоохранной деятельности местного мэра. — Ой, да хорош прибедняться, будто никто не знает, что ты половину педа переимел. В самом то деле, Слава! — улыбнулась рыжая, вспоминая даже как когда-то друга вызвали в деканат из-за неподобающего поведения, после того, как застукали в кабинке женского туалета со спущенными штанами и девушкой. Скандал был грандиозным! Хотя бы потому, что девушка из недвусмысленного положения в главной роли была дочкой главного директора крупного торгового центра, а потому фамилия её была всем известна. — Это когда было то! Если тебе совсем интересно, то у меня коллектив на девяносто процентов состоит из мужиков и мне там некого драть, даже со своей харизмой, Олесенька. Ходить искать мне некогда, а работниц коммерческого секса я не приемлю. — У меня все клиентки девушки. Кому ты это говоришь?       Слава на миг ухмыльнулся и задумчиво облизнул губы, возвращая какой-то недобрый взгляд на бывшую одногруппницу и замечая в карих глазах какое-то озарение, словно за пеленой зрачка кто-то вкрутил лампочку и сейчас её свет пробивался через тёмную радужку. — Сколько? — ухмыльнулась Олеся, задавая вопрос совершенно обыденным тоном, словно спросила, как он будет оплачивать счёт — наличными, или картой. — Восемь месяцев. А у тебя? — спокойно ответил Слава, не поведя и бровью на провокационный вопрос и даже убрав постоянную ухмылку, которая, казалось, уже была неотъемлемой его частью. — Почти девять. Я знаешь что подумала? — серьёзно начала девушка, нагнувшись ближе к бывшему одногруппнику через стол, понизив голос. — Есть идея… — Если ты решила спереть бизнес-идею Ваньки с третьего курса, то я предупрежу: торговать фаллосами с «Алиэкспресс» — это заранее провальная идея… — Заткнись, пожалуйста, — шикнула Олеся. Никогда ничего серьёзно с ним нельзя обсудить. Даже общий доклад на тему экономики на четвёртом курсе умудрился написать на основе аналитики продаж латексных изделий, которые обычно лежат у кассы любого супермаркета. — Ты же понимаешь, что это здоровье? Без шуток, Слав. — Ага, у девушек ослабевают стенки влагалища и возникают гинекологические проблемы, а у парней повышается вероятность онкологических процессов в простате, — серьёзно кивнул брюнет и подвинулся к девушке, вещая, словно, врач на частном приёме. — Это я не говорю уже о том, что ты становишься более раздражительным, ухудшается состояние кожи, а у вас ещё и становятся более болезненными… — Месячные, — перебила рыжая монолог о вреде продолжительного воздержания. — Спасибо, я знаю. Не радужно звучит, не правда ли? — Вообще нет, — согласился Слава. — Ты хочешь предложить помочь друг другу? Для здоровья, так сказать.       В воздухе повисло тяжёлое молчание, в котором отчётливо чувствовалось напряжение, заставляющее девушку нервно закусить губу и ожидая услышать какую-нибудь едкую шутку про недотрах, или «так и знал, что ты меня хочешь, Олесь!». Но вместо этого брюнет только серьёзно обдумывал неожиданную идею, сорвавшуюся с языка. — Ну, да, — нарушила неловкую тишину Олеся. — Просто не пойми с кем не хочется, а тебе я даже доверяю… — Спасибо большое за такое доверие, Олеся Николаевна, — усмехнулся Слава, обведя рыжеволосую пристальным взглядом. — Для здоровья реально важно. Да и ты красивая, оказывается. — Оказывается? — удивилась девушка, чуть не задохнувшись от гнева и округлив глаза. — Все эти годы я смотрел только на твой интеллект, между прочим, да и в добавок, ты оказалась очень интересным собеседником. А сейчас выяснилось, что у тебя и жопа хорошая и грудь даже есть, — едко ответил парень, впервые наверно, скользнув таким изучающим взглядом не по написанным ровным почерком конспектам, а по плавным изгибам, которые были идеально подчеркнуты обтягивающими джинсами и заправленной в них водолазкой. — А я понадеюсь на огромное количество восхищенных тобою дам, потому как член так просто оценить не могу, — отозвалась колкостью Олеся, хитро растягивая губы в улыбке и смеряя бывшего одногруппника схожим взглядом. Хорошо сложен, широкоплеч, с язвительной улыбкой на лице, острыми скулами и небольшой щетиной. Теперь понятно как его взяли на работу, где когда-то главным редактором была женщина. Обаятельный и харизматичный, а ещё и с хорошей фигурой, да и не дурак — женщины таких любят. — Ещё увидишь, — добродушно пообещал брюнет. — Его много кто видел, даже из твоих подружек. Можешь Катюхе позвонить сегодня, она поделится впечатлениями… — Катюхе? — переспросила рыжеволосая, открыв рот от удивления. — Сизовой? — очередной вопрос заставил бывшего одногруппника лишь скромно кивнуть, хотя в серых глазах и искрилась неподдельная гордость. — Нет, ты не мог. Скажи, что ты не мог, пожалуйста. — Не скажу. Мы с ней спали. У неё даже, по-моему, видео осталось с одной такой встречи, — задумался парень, потерев подбородок. — Если очень интересно, то можешь спросить у неё. Может быть скинет, а ты можешь на паузу поставить, увеличить, если сильно интересно. — Слава, фу-у, — рыжая неподдельно скривилась, представив в одну секунду домашнее видео с участием бывшей лучшей подруги и одногруппника. Это только в порно секс выглядит красиво со стороны, а в жизни, при просмотре такого любительского видео, хочется только закрыть глаза и уши. Это Олеся знала не понаслышке. — Ладно, шучу, — сдался Слава, победно улыбаясь и наслаждаясь скривившимся лицом рыжеволосой. — Видео нет, но мы всё равно спали. Так, получается, мы решили по поводу нас? Когда? — Да хоть сегодня можем, — неуверенно отозвалась девушка, ещё в голове представляя, как когда-то Слава переимел половину их потока и сейчас добрался до неё. По её же просьбе. — Только чур у меня, потому что если я поеду к тебе, то опоздаю часа на четыре, я себя знаю. Буду переодеваться по сто раз, — честно призналась одногруппница и сама зная, что пунктуальность — не её сильная сторона, да и не могла дать гарантии, что к вечеру не одумается и вообще не передумает куда-то ехать. — Олесь, можешь так не стараться в выборе трусов. Поверь, мужикам срать на эти десять секунд их снятия, по-дружески тебя информирую. — Если ты занимаешься сексом так же фигово, как и шутишь, то я сейчас передумаю, — предупредила рыжая и продолжила будничным тоном, откидываясь на диван: — и к слову, я люблю погрубее. Это для экономии времени тебе.       Слава бросил на рыжеволосую очередной недовольный взгляд. Она ещё ему советы будет раздавать, как девушек трахать? Серьёзно? — Может ещё карту клитора подаришь, чтобы я точку Джи нашёл, Олесь? — не сдержался, чтобы не фыркнуть, ответил он. — Но раз уж мы пошли друг другу советы раздавать, то давай без засосов, по-братски. Терпеть не могу.       Олеся сдавленно усмехнулась, но поборола внутри нервный смешок, лишь кивнув головой в знак согласия. По-братски без засосов можно обойтись. Тем более, что она и сама их не очень любила, относя такие собственнические метки больше к подростковому возрасту, когда багряные пятна на коже воспринимаются как признак чего-то взрослого и крутого, а не как повод тихо выругаться и закрывать горло ближайшие пару дней.       Ей даже нравился этот бред с обсуждением всех мелочей предстоящего вечера, хоть в подсознании ещё горел маленький огонёк страха, представляя, как Слава переступит порог её квартиры, окинет похабным взглядом, а потом в полумраке будут слышны только стоны, мокрые шлепки и сбитое дыхание. — Если только по-братски, то не буду. А ты за волосы меня схватишь, по-братски?       Парень скривился в едкой ухмылке. Какой же бред обсуждать, как и когда кто-то будет иметь другого. Полнейший бред и скучный сценарий, по которому ему идти совершенно не хотелось. Секс — это не игра по ролям, а огонь и эмоции, о которых заранее никто не сможет договориться. Но если она так хочет, то пусть думает, что всё будет сейчас оговорено и выполнено в точности в горизонтальном положении. Пусть. А он сделает так, чтобы она потом об этом пожалела. — Раз пошёл такой разговор, то минет никаким твоим моральным принципам не противоречит? — уточнил брюнет, приподняв одну бровь, пока девушка невозмутимо отвечала. — Не противоречит, но в рот не кончать. И ещё одно маленькое уточнение, — Олеся скромно улыбнулась, — миссионерскую не люблю, а… — А сверху ты не будешь, потому что у тебя насморк, да? — усмехнулся Слава, обнажая ровный ряд зубов. — Это не смешно. Лучше сейчас всё обсудить и не налажать… — Не налажать? — оборвал недовольство парень, снисходительно глянув на девушку. — Дам ещё один бесплатный совет, Олесь: если парень может довести свою даму до оргазма только грубо, то это плохой парень. А хороший может довести девушку до финиша, даже не снимая штанов. Не благодари!       Рыжеволосая прикрыла глаза, шумно выдохнув через ноздри и поборов в себе желание кинуть в ехидного друга, который на этот вечер норовил получить звание «друг для здоровья», что-нибудь потяжелее. — Хорошо, — с лживой спокойной улыбкой отозвалась Олеся, хотя внутри уже готова была расцарапать насмешливое лицо напротив. — Но давай всё-таки обсудим всё на берегу, как говорится… — Ага, обязательно, — Слава скучающе глянул на экран мобильного телефона и быстро засобирался, стараясь уйти от нудного разговора, который всё равно ничего не решит. Он всё равно сделает так, как карта ляжет. Ну или Олеся, в данном случае. — Но вечером. А сейчас я опаздываю катастрофически.       Брюнет собрался настолько быстро, едко подмигнув растерявшейся девушке, что та опомнилась уже только тогда, когда тот вышел из-за стола. — Эй, а счёт? — Я с тобой вечером за всё рассчитаюсь, — крикнул в ответ парень с другого конца зала, на глаз прикинув сколько в нём осталось гостей. Человек восемь и два официанта. — С меня хорошее настроение и презервативы, с тебя чёрное кружевное. Буду в девять, целую.       Олеся была готова провалиться сквозь землю, замечая, как подошедший к её столику официант сдерживает улыбку, а пара гостей бесстыдно смотрят в её сторону, перешептываясь. — Платить будете картой, или наличными? — учтиво уточнил официант. — Картой, — буркнула рыжая в ответ, переборов в себе желание ответить «натурой» на столь простой вопрос и проклиная Славу за дурацкий юмор. ***       Время неумолимо двигалось к вечеру, заставляя Олесю нервничать всё сильнее, меняя один комплект нижнего белья на другой. Губы уже больно саднило от укусов, пока девушка впивалась в них зубами от нервов, поправляя лямку белого бюстгальтера перед зеркалом. Страшно. Неловко. Даже стыдно. «Всё не так! А может он и не приедет? Хочется в это верить… А может лучше, чтобы он приехал?» — мысленно металась от одной крайности в другую рыжеволосая, расстёгивая крючки и отбрасывая бельё на расстеленный диван.       «Может написать ему, что я пошутила?» — очередная паническая мысль пришла в голову, пока девушка голая подошла к дивану, где валялось уже всё её бельё, перемеренное на несколько раз. «Подумает ещё, что я легкодоступная какая-то… Ну, и пусть думает! У меня уже крышу рвёт из-за этого воздержания, а Славка не такой уж и плохой вариант. Он же практически мне как брат. Ага, по-братски и выручит…» — снова шквал размышлений в её голове, оборванный неожиданным звонком в дверь. Олеся тихо выругалась и бросила взгляд на настенные часы — даже в собственном доме она умудрилась опоздать, и сейчас лихорадочно надевала первый попавшийся верх и низ из разных комплектов, скидывая всё остальное белье в шкаф и накидывая сверху чёрный шёлковый халат, который пылился у неё без дела уже очень давно. В дверной звонок снова настойчиво позвонили. — Секунду! — крикнула Олеся, в последний раз поправив рыжие локоны и грудь в бордовом кружеве, шумно выдыхая, чтобы в следующую секунду с натянутой улыбкой открыть входную дверь. — Привет. — Здрасьте, — язвительно отозвался Слава, смерив заметно нервничающую подругу восхищенным взглядом. — Милый халатик. Ещё скажи, что ты всерьёз восприняла мои слова про чёрное кружевное? — Увидишь попозже, — ответила девушка загадочно, отходя от двери и фальшиво улыбаясь. За этой улыбкой было всё. Волнение. Неловкость. Даже страх. Но ещё больше томительного ожидания, сворачивающегося внизу живота тугим горячим комком. — Заходи. Ты не передумал случайно?       Брюнет переступил порог маленькой студии, с удивлением заметив почти со входа расправленный диван и тонкую ноту надежды в женском голосе, пока та терпеливо ждала, когда он разуется и ей ответит. — Нет. А ты? — спокойно ответил друг, снимая верхнюю одежду и обувь. — Я бы тебе тогда не открыла, — честно отозвалась рыжеволосая, ощущая, как по спине бьёт нервная дрожь, а сердце колотится через раз, пропуская удары. Стоило, наверное, выпить, хотя бы немного, перед его приходом, чтобы сейчас не трястись от одного только его взгляда. Не свойственно тёплого и тёмного взгляда серых глаз, обращённых только на неё. — Можешь в любой момент сказать, чтобы я пошёл вон, имей в виду, — спокойно проговорил Слава в несвойственной ему манере, даже не добавив своей фирменной спеси. — Хорошо, — кивнула Олеся, улыбнувшись ещё фальшивее, чтобы не выдать своё волнение с головой, хоть и дрожащие колени с этим справлялись на «ура».       Брюнет лишь криво улыбнулся, сокращая ничтожные метры между собой и дрожащей одногруппницей, не спуская с неё плотоядного взгляда. Халат короткий, едва прикрывающий ягодицы. На слабом узле пояса, стоит только потянуть за свободный хвостик и гладкая ткань раскроет её всю. Если уже не раскрывает, обнажая выпирающие ключицы и темно-бордовую лямку белья.       Под пальцами ощущается прохлада чёрной ткани и пробивающаяся через неё дрожь, когда Слава осторожно коснулся талии девушки, аккуратно прижимая её к себе, словно боясь навредить. Страшно. Неловко. Вроде и знаешь, что делать. Не маленький уже. А всё равно страшно, как в первый раз. Это же не девушка на вечер или уже привычная партнёрша, а та, на которую он даже ни разу, честно, ни разу, не взглянул, как на потенциальный объект для удовлетворения своих потребностей. А сейчас легко касается её тела, прижимая к своему и ведя кончиком носа по её, чувствуя, как её пальцы дрожат, ответно обнимая его, привлекая к себе за шею, а дыхание сбивчиво обжигает его губы. Боится. Словно делает что-то не то, мельтеша тёмными глазами по его сосредоточенному лицу, приоткрывая рот и едва касаясь губами его губ. Больше обжигала дыханием, нежели целовала, проходясь по сухой коже жаром.       Слава подался вперёд, ощутив на себе наконец её губы. Искусанные. Пересохшие. И горячие. Медленно вторящие его движениям, и отвечающие на осторожные прикосновения. Нервничает. Мнётся. Прижимается к нему. И целует совсем осторожно, немного приоткрывая рот, чтобы впустить горячий язык, оглаживающий её. Даже чувствуется какая-то сладость на языке, оплетающая его. Влажно. Аккуратно. Почти невинно, если бы не тонкие пальцы Олеси, едва дрожащие, но лживо уверенно снимающие с брюнета белую футболку. Царапает нежную кожу, пока задирает одежду и на секунды прерывает поцелуй, чтобы освободить бывшего одногруппника от футболки. Слава подчиняется. Позволяет снять с себя верх, оставаясь перед девушкой по пояс голым, но тут же уравнивающий шансы. Тянет за атласный пояс, раскрывает халат и горячие ладони уже уверенно касаются нежной кожи, поднимаясь вверх. Самыми кончиками пальцев. Сначала по упругим ягодицам, ощущая не только нежность кожи, но и кружево черного белья. Затем талия. Спина.       Прикосновения по коже заставляют Олесю тихо выдохнуть и прогнуться. Невероятно нежный и аккуратный. Оглаживающий каждый сантиметр её тела, и даже не подгоняющий её дальше. Словно даёт время привыкнуть к себе. Словно хочет, чтобы она ему доверяла.       Непривычно и пугающе целовать Славу, с которым когда-то ночи напролет она писала лабораторные и курсовые. Сейчас же норовит провести всю ночь на одном диване, постанывая его имя сквозь сбитое дыхание. Снова нежно и почти невесомо Слава снимает с рыжей чёрный халат, опускающийся шёлком к её ногам и тут же тянет за собой, не разрывая поцелуя. Гладит по спине. Целует. Мастерски расправляется с крючками на бордовом бюстгальтере и отбрасывает его в сторону, прижимаясь голой грудью к груди девушки. Чувствует теперь каждый её миллиметр. Слава даже не может сдержаться от любимой ухмылки, ощущая, как ему в грудь упираются затвердевшие соски.       Осторожно опускает Олесю на диван, застеленный пушистым белым пледом. Нависает сверху и также целует. Касается губами щеки. Подбородка. Шеи. Оставляет мокрую дорожку до самой груди, вбирая затвердевший розовый сосок в рот и кидает самодовольный взгляд вверх, глядя на девушку, шумно выдыхающую и закусывающую губы. Её ресницы дрожат, а руки блуждают по покрывалу, сжимая пушистый ворс между пальцев. Не хочет стонать, но её кожа пылает, а из груди вырываются томные вздохи, выбивающие на губах брюнета самовлюблённую ухмылку, сжимая горошину соска между зубов и накрывая ладонью вторую грудь. Он едва сгибает пальцы и снова оглаживает языком ареол, и девушка откидывает голову назад, пока одна её рука ложится поверх ладони Славы, накрывающей его грудь. Она осторожно ведёт её вниз по плоскому животу до самой кромки белья, не давая никакого шанса Славе, чтобы не понять чего она хочет. Но брюнет снова медлит. Ухмыляется. Хоть и чувствует, как джинсы до боли сдавливают вставший член. Но это потом. Сначала она, чтобы убедилась, как не права в своих желаниях, а потом уже они вместе.       Беглый поцелуй остаётся на её груди и губы стремительно ползут вниз до самого низа живота. Останавливается. Обжигает дыханием и едва прикасается горячими губами к нежной коже. — Слава! — недовольно выдыхает Олеся и тянется пальцами к затылку парня, пропуская короткие волосы между длинными пальцами. По шее идут мурашки от мольбы в её голосе, но брюнет только довольно ухмыляется сам себе. — Мы на такое не договаривались… — А ты против? — усмехается Слава, почти касаясь губами белья. — Да, — на выдохе произносит рыжая, когда чужое дыхание щекочет внутреннюю поверхность бедра. — Мне это не нравится.       Опыт оральных ласк у Олеси был весьма скромным, но абсолютно безнадежным, о чём однажды Слава даже узнал, покрутив пальцем у виска на предположение подруги, что это не её. «Сейчас и выясним» — подумал брюнет, отодвигая полоску насквозь промокшего белья в сторону и ощущая на пальцах влагу. Олеся хотела было сдвинуть ноги, но Слава цепко схватил её за бёдра, зафиксировав в одном положении, изучая пальцами мокрые гладкие складки и заставляя девушку в немой мольбе замычать, стискивая зубы. Он не входил, только осторожно размазывал смазку по половым губам, но от этого не становилось легче, ведь рыжая продолжала ощущать горячее сбившееся дыхание на своей коже совсем рядом с её промежностью. На щеках вспыхнул неловкий румянец. — Помнишь мы с тобой поспорили, что хороший парень доведёт девушку до оргазма, даже не снимая штанов? — на ухо обрушился томный мужской шёпот Славы, пока его пальцы явственно касались нежной кожи. — Мы… не спорили, — прерываясь ответила Олеся, сквозь зубы, ощущая, как плавится под умелыми руками, пока друг самодовольно упивается её мучениями. По нежной коже идут мурашки. На бледных щеках краснеет румянец стыда, а губы изгибаются в немом крике каждый раз, когда кончики его пальцев мимолётно задевают горошину клитора. — Спорили, — нехотя ответил брюнет, касаясь вновь губами разгоряченной кожи, спускаясь мокрой дорожкой вниз и освобождая подругу от надоевшего белья. Оно настолько уже ненужное и мешающее, что это, кажется, понимает даже Олеся, не сопротивляясь и зачарованно смотря на парня между её ног.       Обнаженный по пояс. Смотрящий ей в глаза своими серыми блюдцами и совсем пошло облизывающий собственные пальцы, чтобы затем плавно погрузить их в неё и упоенно зажмуриться от сиплого стона. Сразу два, потому что ему кажется, что она готова к этому и он не ошибается. Оглаживает стенки изнутри, а языком находит самое чувствительное место, заставив Олесю наконец простонать в голос и непроизвольно прогнуться в спине. Раздвигает колени шире, забрасывая одну ногу на его спину и оглаживает стопой горячую кожу. Дрожащие пальцы сами собой путаются в коротких волосах и Слава ухмыляется. «Не нравится ей, ну да» — проскакивает самодовольная мысль и на кончике языка всё явственнее ощущается солоноватый вкус, а пальцы всё увереннее входят в неё.       Олеся уже не сдерживается. Откидывает голову назад. Хватает ртом воздух. Стонет. Позволяет себе чувствовать каждый поцелуй и каждое движение, абсолютно ничего не стесняющегося парня. Обычно парни даже в отношениях так боятся ласкать своих девушек, а брюнет не видит в этом совершенно ничего постыдного. Намного постыднее забить девчонку комплексами, что она не такая и это не по ней, как это сделали бывшие Олеси.       Брюнет целует. Лижет. Всасывает в себя мокрую кожу, уже чувствуя как подруга дрожит и резко выгибается, заставляя пальцы войти в неё по самое основание. Выдыхает с хриплым стоном, до боли сжимая волосы на его затылке и Слава довольно облизывает губы, последний раз поцеловав девушку в нежную кожу. Её трясёт. Грудь ритмично вздымается от каждого частого вздоха, пока Слава поднимается вверх и падает рядом на подушку, не отрывая тёмного взгляда от рыжей одногруппницы. — Заметь, штаны ещё на мне, — усмехается брюнет, большим пальцем вытирая краешек губы.       Девушка улыбается и закрывает глаза. Кивает сквозь сбитое дыхание и тянется к парню. Прижимает к голой коже. Целует влажные губы, ощущая на них улыбку. Доволен собой, паршивец. Ещё бы! Вновь Олеся чувствует его горячие ладони на своей коже, пока возится с ремнём на джинсах, уже понимая, как они ему мешают. — Я хочу тебя, Слав, — выдыхает девушка в распухшие губы парня. Брюнет в ответ лишь сдавленно шипит, бегло снимая с себя джинсы вместе с трусами и шелестит упаковкой презерватива. — Я же тебе минет обещала… — Олесь, — рычит Слава недовольно, — потом отдашь свои долги, ладно?       С языка чуть не срывается «я скоро и так кончу», но брюнет себя вовремя останавливает. Олеся девушка не глупая и так должна понимать, что чувствует мужчина у которого женщины не было восемь месяцев.       Парень что-то шипит ещё, пока бывшая одногруппница встаёт на колени, поравнявшись с ним и умело раскатывает прозрачный латекс по члену. Шипит что-то совсем тихо, бегло целует в губы и подминает под себя. Олеся тихо выдыхает, но понимая, что чувствует грудью мягкий плед, прогибает спину. В пустой комнате раскатывается звук шлепка и девушка сладко стонет, тут же ощущая на покрасневшей ягодице тяжелые руки. Слава осторожно водит головкой члена по мокрым складкам, впиваясь пальцами до боли в упругие ягодицы, но сам же не выдерживает собственной травли, несдержанно погружаясь в неё. Олеся протяжно стонет, сжимая до побелевших костяшек покрывало. Чувствует, что это не всё и оказывается права. Слава медлит. Даёт привыкнуть, ощущая, как горячо и влажно в ней. Туго и совсем убийственно, что если ускориться, то он кончит через три секунды, а так нельзя. Слишком хорошую рекламу ему дал ВУЗ и немалое количество девиц, чтобы сейчас так облажаться.       Слава матерится сквозь сжатые зубы и растягивает каждое ощущение, медленно заполняя её всю. Слышит долгий тихий стон, сам сбивается с дыхания, но повторяет движение, вцепляясь до красных пятен в бледную кожу бёдер. Каждое движение в ней приносит какой-то колоссальный скачок эндорфина внутри, а каждый полувсхлип-полустон заставляет довольно улыбаться, закусывая губы. Олеся часто дышит, подаваясь бёдрами навстречу, насаживаясь на член, от чего сама ухмыляется.       Кожа взмокшая. Волосы уже прилипают к лицу, и рыжая сквозь стоны уже бормочет мужское имя. Слава шипит совсем дико, откидывая голову назад. Мышцы болят, а голова кружится от ощущений в ней. Горячо и одурманивающе, заставляя забыться, учащая фрикции и сбиваясь с собственного ритма. Рычит. Стонет. Проговаривает её имя, касаясь губами позвоночника. Резко прикусывает тонкую кожу, ощущая, как и так тугие стенки начинают сокращаться, а солоноватая, от пота, кожа начинает дрожать. Нет никаких шансов, чтобы не кончить прямо в эту секунду, закусив бледную кожу на лопатке и рыкнуть, в какой раз, что-то нечленораздельное.       Парень падает рядом с Олесей. Сбито дышит, но привлекает к себе подругу. Чувствует её мокрые волосы на своей груди. Чувствует её сбитое дыхание и дрожащие ноги, но даже не ухмыляется. Потому что ощущает на себе почти то же самое, из последних сил снимая презерватив и завязывая его на узел. Нужно время, чтобы прийти в себя или хотя бы, чтобы голова немного отошла от громких стонов, но девушка нарушает тишину. — Не наврал, — довольно улыбается она, приводя дыхание в норму. — Не наврал, — эхом отзывается Слава, от чего губы трогает самодовольная ухмылка. — Но долг за тобой остаётся, я помню. — У меня выходной только через месяц, а так записи до девяти вечера, — едва выговаривает рыжая с закрытыми глазами, прижимаясь голой кожей к брюнету. — Но у меня есть на завтра «окно» в два часа на наращивание.       Друг ухмыляется, сгребая подругу крепче в охапку и целует в рыжую макушку. — Запиши меня, пожалуйста, — выдыхает он в мокрые волосы, кожей чувствуя, как уставшая Олеся всё сильнее жмётся к нему.