Часть 6.

      — Курама хочет с тобой познакомиться.       И во второй раз за этот день у Шисуи появилось очень, очень плохое предчувствие.       Он чувствовал, как пальцы Наруто сжимают его предплечье, но она, кажется, колебалась… вести его? туда, где бы ни находился этот Курама.       — Он просто большой ворчливый комок пуха, который любит устраивать шоу, — серьёзно сказала девушка, сдвинув брови. — Не паникуй.       Это должно было быть утешением, да? Но, напротив, это ударило во все тревожные колокольчики в голове Шисуи и заставило его ещё больше занервничать.       Внезапно Шисуи окутала мёртвая тишина, слишком резкая и звенящая, чтобы быть реальной. Всё вокруг погрузилось во мрак, и мир исчез, сменившись странной белой стеной из слоновой кости прямо за спиной Наруто.       Неестественную тишину нарушило рычание. Низкий, гортанный звук эхом разнёсся по всему пространству, и сам воздух содрогнулся от абсолютной необъятности этого звука. Стена из слоновой кости медленно раздвинулась, свирепое рычание вырвалось наружу, тёплой волной обдавая кожу Шисуи. Не стена, понял он, чувствуя, как ледяные щупальца страха расползаются по его телу, а ужасающая пасть, полная зубов, которые больше любого человека.       Он поднял глаза, шаринган встретился с демоническими глазами, кроваво-красными озёрами тлеющего негодования и отвращения. Чистое убийственное намерение, наполнявшее и травящее воздух, только усиливало чистую ненависть, которую они источали. Хвосты покачивалось где-то позади огромного существа. Их было девять.       Дыхание перехватило, тело напряглось — каждая клеточка тела Шисуи замерла.       Кьюби.       Монстр, который разрушил их деревню и появлялся в кошмарах каждого коноховца даже сейчас.       В какой-то момент у него перехватило дыхание, и Шисуи просто не мог осмыслить ситуацию, но затем пришло понимание, а вместе с ним и жгучая решимость. Решимость действовать.       Несколько ручных печатей, выученных наизусть.       Чакра вливается в его ноги, накапливаясь для техники.       Наруто испуганно вскрикнула, когда внезапно оказалась в его объятиях.       Шаг — и мир расплылся.       Это странное место не имело границ, оно было бесконечной зловещей пустотой, и независимо от того, как далеко Шисуи бежал, расстояние между ними и Кьюби перестало увеличиваться после определенной точки. Он остановился на этой ненадёжной границе, поставив Наруто на землю и задвинув её себе за спину. Её губы шевелились, но он не мог расслышать её из-за собственного пульса, лихорадочно стучащего в ушах.       Кьюби, казалось, сосредоточился только на нём, могучий и смертоносный, как хищник, смотрящий сверху вниз на свою жертву.       Шисуи это вполне устраивало. Защита Наруто была его главным приоритетом.       Три томоэ быстро вращались, сливаясь в одну форму.       Глаза огромного лиса сузились, а губы скривились ещё больше, и новое море злобы обрушилось на двух людей.       — Эй, эй, эй!       Шисуи внезапно дернули за рубашку подальше от рычащего Кьюби, Мангекю Шаринган зафиксировал неподдельную тревогу на лице его девушки.       — В этом нет необходимости, даттебане! — воскликнула рыжая, почти такая же испуганная, как и Учиха. — Деактивируй его!       Шисуи смотрел на девушку в абсолютном шоке; его разум отказывался даже начать обдумывать возможные причины её слов.       Наруто повернула голову, её глаза потемнели, однако в них горел жаркий огонь.       — Прекрати, Курама! — приказала она серьёзным тоном. — Ты достаточно напугал его! Он уже проявил себя, не так ли?       …Курама?       Кьюби издал ещё один угрожающий рык.       И Наруто зарычала в ответ:       — Пре-кра-ти!       Когда первоначальная паника сменилась леденящим кровь страхом в его венах, способность ясно мыслить постепенно вернулась к нему.       Кьюби. Курама. Комок пуха — Пушистик. Правильно. Наруто сказала, что она была джинчурики Кьюби. Это совершенно вылетело у него из головы. Только теперь парень заметил печать на её лбу, которая обычно оставалась невидимой, а также три похожие на усики отметины на щеках девушки, которых раньше не было. Как у Менмы.       Наруто сказала, что она была дочерью Йондайме и Узумаки. Шисуи видел Минато Намикадзе. Джинчурики местной Конохи был поразительно похож на последнего, а Узумаки славились своими рыжими волосами.       Менма был двойником Наруто в его мире, каждый унаследовал цвет волос от родителя своего пола.       Шисуи всё ещё немного дрожал: он глубоко вдохнул, чтобы собраться.       — Тц.       Недовольный смешок вновь привлёк внимание юного джонина к Кьюби. Морда сморщилась в рыке, лис впился взглядом в Учиху, видя его насквозь, заставляя дрожать всё его нутро от силы этого взгляда.       — Перестань пялиться на меня своими презренными глазами, Учиха, — кипятился Курама; его мощный голос сочился ядом.       Шисуи немедленно деактивировал свое додзюцу, чувствуя, как у него пересохло во рту, а вдоль позвоночника пробежал холодок.       Однако это мало успокоило Кьюби.       — Ты должен быть благодарен за то, что не превратился в безобразную кровавую лужу на земле, когда ты… — метко брошенная сандалия ударила его прямо по носу, заставляя замолчать. Наполовину чихнув, наполовину фыркнув, биджу отшатнулся скорее от неожиданности, чем от удара, не нанесшего ему какой-либо урон.       Юноша почувствовал, как у него отвисла челюсть от такого поворота событий.       — Соплячка, — прорычал Курама. Было просто удивительно, что Наруто не сжалась и не испустила дух под убийственной силой его взгляда. — Что ты творишь?       Рыжеволосая замахнулась второй сандалией в сторону Кьюби и не менее раздражённо потребовала:       — Я сказала — прекрати, даттебане!       — Он же Учиха!       — Ну и что?!       Лис и его джинчурики смотрели друг на друга и никто из них не хотел отступать в споре.       Шисуи посмотрел на Наруто, не в силах сдержать своего восхищения. Потому что, твою мать, она на самом деле выигрывала эту борьбу взглядами у самого могущественного из биджу.       — Учихи — это отбросы общества, — прошипел Курама. — Ты забыла, во что они превратили твой мир?       Лицо Наруто потемнело, на нём появилась нехарактерная для девушки ярость, более глубокая и сильная, чем обычно, при её вспыльчивом характере.       — Не забыла, — резко ответила она. Выплюнула, как будто это было что-то кислое и отвратительное. — Но не все такие, как те двое. Даже здешний Обито. Они такие же люди, как и все остальные. Никто из Учих не рождается злым. Так же, как и ты, Курама.       Выражение морды Кьюби изменилось, но его мимика была незнакома Шисуи — он не мог прочитать биджу. Тихо усмехнувшись себе под нос, лис сел на задние лапы, обернув их хвостами. Вся его прежняя агрессивная манера поведения, кажется, значительно смягчилась.       — Я просто не могу понять вас, женщин Узумаки, — пророкотал Курама. — Мелкое ничтожество делает небрежный комплимент твоим волосам, и ты уже вся его.       — Неужели мне не может понравиться парень, которому нравятся мои волосы?! — мгновенно огрызнулась в ответ Наруто. Но в следующий момент её лицо стало томатно-красным, а сама она мельком взглянула на Шисуи. — Что? — выпалила она, снова впиваясь взглядом в Кьюби. — Хочешь подраться, чёртов комок шерсти?!       — Когда Йондайме запечатал меня в тебя после того, как моя вторая половина была извлечена, он умолял меня удерживать тебя от совершения глупых поступков. Мне пришлось согласиться, просто чтобы спасти мои уши от кровотечения, — усмехнулся Курама. — Я всё равно застрял с тобой, могу сделать то, с чем согласился.       — Сколько раз мы уже говорили об этом? — закатила глаза Наруто. — Не надо так драматизировать.       — Прекрасно, — отрезал Кьюби. — Посмотрим, чем обернется твоя настойчивость в укладывании Учихи в постель.       Вторая сандалия со свистом полетела вперед, но Курама пригнулся, и она пролетела над его головой.       — Ха! — торжествующе воскликнул биджу, с явным превосходством глядя на маленькую Узумаки.       Шисуи выдохнул, позволяя затянувшемуся напряжению спасть с его напряжённых плеч, и покачал головой. После того, что только что произошло, он уже не думал, что что-то сможет его удивить. Даже если бы целый клан Хьюга оделся в розовые балетные пачки, надел на голову блестящие маленькие диадемы и начал бы танцевать перед его глазами, напевая какую-нибудь глупую песню задом наперед.       …А, может, и нет. Это все равно шокировало бы его, и он предпочел бы ослепнуть как-нибудь иначе, чем от такого зрелища, но это не имело значения.       «Он просто большой ворчливый комок пуха, который любит устраивать шоу», — вспомнив заявление Наруто, Шисуи поверил, что это правда. Как бы резко ни вёл себя Кьюби, никто не сможет отрицать, что он действительно устроил шоу и, скорее всего, заботился о своём джинчурики больше, чем он когда-либо признал бы.       Не то, о чём он когда-либо думал, но это, кажется, стало типичным после встречи с огненной Узумаки.       Шисуи тихонько хихикнул и тут же оказался в центре внимания двух пар глаз: любопытного синего и подозрительного красного.       — Я… извиняюсь, — пробормотал он. Он не собирался снова привлекать к себе внимание Кьюби.       Наруто засуетилась.       — Это я должна извиняться, — пробормотала она, прежде чем хмуро взглянуть на Биджу. — Или, ну, он должен, — зверь милостиво проигнорировал её. — Так что да, Курама очень извиняется…       — Я не извиняюсь!       — …за то, что вёл себя как придурок.       Шисуи почесал щёку, чувствуя, что может воспламениться от того, как яростно Кьюби смотрел на него. Если бы он мог смотреть немного злее, его глаза, вероятно, взорвались бы.       — Всё, э-э, всё в порядке.       Курама фыркнул. Если закрыть глаза и хорошенько постараться, это можно принять за нечто вроде одобрения.       Теперь, когда его нервы успокоились, Шисуи осмотрел это странное место. Ничего не было, только твёрдая земля и бесконечная пустота со всех сторон.       — Где именно мы находимся?       Наруто тоже огляделась.       — Это особое место, созданное печатью, чтобы заключить биджу в моей душе. Оно переплетено с моим разумом, поэтому я могу приводить сюда людей. Курама реален, но мы всего лишь ментальные проекции наших истинных «я».       Шисуи мурлыкнул, быстро обрабатывая новые любопытные кусочки информации. Через мгновение он поднял руку и провел кончиками пальцев по отметинам на щеках Наруто.       — Так вот почему я их вижу? — спросил он с нежностью в голосе и улыбке.       Наруто не отодвинулась и не отвела взгляда от лица Учихи.       — Да, — прошептала она. — Наша мама, моя и Менмы, была предыдущей джинчурики Курамы, и эти отметины вызваны ранним воздействием чакры Кьюби, когда мы были ещё в её утробе. Мне пришлось скрывать их, чтобы никто не узнал, кто я на самом деле. Печать на моем лбу скрывает их, но из-за того, что мы как бы внутри моей головы… или моей души… или морского пейзажа… чего угодно, это не работает.       Наруто бессвязно болтала. Улыбка Шисуи стала шире. Ему это очень нравилось.       Краем глаза молодой джонин заметил небольшой снаряд, летящий в их направлении. Шаринган активировался. Он обхватил Наруто руками и крепко прижал к себе, чтобы защитить её от чего бы то ни было.       Сандалия с глухим стуком ударилась о землю в паре метров от него.       Шисуи моргнул. Наруто уткнулась лбом в его плечо, и его одежда и её волосы приглушили странную смесь победного вздоха и разочарованного стона. Взгляд Шисуи переместился на Кьюби.       Кьюби ухмылялся во все свои острые зубы с мрачным восторгом. После минуты молчания он полностью расслабился и положил голову на передние лапы, наблюдая за Учихой. Изучающе, испытующе, оценивающе.       — Физическое восприятие может дать так мало. Наше зрение может видеть только текущее действие или результат, но никогда не истинную причину, подлинное намерение, самые сокровенные эмоции, которые скрыты в самых глубинах, — сказал он наконец. На этот раз в его голосе не было ни злобы, ни ненависти. Вместо этого он был полон древней мудрости. — Эти проклятые глаза используются для защиты, а не для разрушения, я могу уважать тебя за это, — странный блеск промелькнул в его пронзительных кровавых радужках. — Я буду следить за тобой, юный Учиха. Не разочаруй меня.       Шисуи сглотнул. Он чувствовал, что только что произошло нечто совершенно удивительное, но понять, что именно, было не в его силах.       — А теперь убирайтесь, — пробормотал биджу, закрывая глаза. — Дайте мне спокойно вздремнуть.       Ветер взъерошил его волосы, и Шисуи уставился на густой лес, окружающий тренировочный полигон. Наруто снова стояла перед ним, положив руку на его предплечье, и он мгновенно ощутил потерю желанного тепла её тела в своих объятиях.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Шисуи коснулся лица Наруто и провел большим пальцем по тому месту, где, как он знал, должны были быть отметины в виде усиков, наклоняясь ближе.       Губы девушки приоткрылись, словно приглашая к поцелую, но её глаза были красными и жуткими, с узкими зрачками, и глубокий, мощный голос внезапно сорвался с её губ:       — Помни мои слова, Учиха.       В мгновение ока, так быстро, что даже печально известная Жёлтая Молния впечатлилась бы, Шисуи оказался на другой стороне полигона, стоя в оборонительной позиции, с широко раскрытыми глазами и грохочущим сердцем.       — ПРОКЛЯТЫЙ БЛОХАСТЫЙ МЕШОК! — закричала Наруто. — Я тебя прикончу! Вырву всю шерсть из твоих хвостов и сделаю из неё подушку! — Наруто топала ногами с непередаваемой злостью; разномастные проклятия и леденящие душу угрозы лились из неё, как вода из реки после ливня. — Перестань смеяться, Курама! На этот раз я очень серьёзна, даттебане! Я сделаю это!       Шисуи опустил голову и выдохнул, хотя и не заметил, как задержал дыхание. Через мгновение он провел рукой по лицу и волосам, пытаясь избавиться от остатков страха, всё ещё сидевшего в нём.       Всё было против их поцелуя. Это его раздражало. Кьюби был придурком. В этот момент все были придурками. Хорошо, что Шисуи был полон решимости добиться того, чего он хотел, или умереть, пытаясь это сделать.       Вздохнув, он выпрямился и подошёл к Наруто. Девушка бушевала, стоя к нему спиной, размахивая руками, яркая рубиновая шевелюра развевалась и хлестала во все стороны.       Шисуи протянул руку и поймал её за волосы, стараясь не тянуть за них.       Наруто замолчала на полуслове, не закончив очередную, очень оригинальную угрозу.       Мягкие рыжие пряди скользили между пальцами юноши. Он легонько коснулся их кончиков губами.       Наруто глянула на него через плечо.       — Мы вроде как начали все эти отношения задом наперёд, — сказал Шисуи. — Мне уже достаточно угрожали, так что давай сделаем всё как полагается.       Рыжеволосая поморщилась и пробормотала: «Прости…» — и повернулась к нему лицом, нервно накручивая прядь волос на палец.       Шисуи мог быть мягким, чёрт возьми, он мог быть самым мягким. Джинчурики или нет, из другого мира или нет, кандидат на пост Хокаге или нет, он не позволит никому встать на его пути, чтобы ухаживать за девушкой, в которую он влюбился. Ни Итачи, ни чересчур заботливому брату, ни даже Кьюби.       — Ты мне нравишься, Наруто Узумаки, — признался он тихо и честно. — Мне нравятся твои глаза, твои волосы, всё в тебе. Твоя улыбка освещает мой день, и я могу слушать твой смех часами. Мне чертовски повезло, что ты появилась в моей жизни. Ты заставляешь меня хотеть стать лучше, чтобы я мог быть достойным тебя, потому что ты заслуживаешь самого лучшего. У тебя есть моё уважение, моё восхищение и моё сердце.       Её щёки порозовели, Наруто потеряла дар речи и выглядела задыхающейся, её глаза были огромными, как небо, и такими же голубыми, как океан.       На лице Шисуи отразилась нежность.       — Хочешь прогуляться со мной?       Наруто улыбнулась нежно, ласково и мягко. Её лицо сияло счастьем.       — Да!