8

— Когда же они, наконец, перестанут мусолить эту тему? — Драко резко отвернулся от группки студентов, достаточно громко обсуждавших смерть Сириуса Блэка, и поудобнее перехватил ручку одного из чемоданов в своих ладонях. Как и всегда они разделили между собой вещи, точнее он разделил, а Гермионе пришлось смириться. Хотя свой галеон она всё-таки вставила. — Ты слишком остро реагируешь на всё, что связано с Поттером… Нельзя, Глотик! — Гермиона развела руки в стороны, защищая его филина от полукниззла. Да, ей достались клетки с питомцами, одна из которых норовила развалиться на части, так сильно в ней бушевала птица. — Я ведь говорила, что всё этим и закончится! Почему ты никогда меня не слушаешь? — Может потому, что моё воспитание не позволяет мне проигнорировать девушку с тяжёлой сумкой? Тем более если эта самая девушка — моя подруга. — В отличии от Гермионы, Драко был предельно спокоен, ибо повторял данные слова на протяжении уже трёх лет. Хотя, даже будь иначе, вряд ли это повлияло бы на его состояние. — Пора бы уже смириться с этой жестокой реальностью. — И почему, спрашивается, ты вспоминаешь о своём воспитании только в такие моменты? — Вам ещё не надоело из года в год спорить по поводу своих чёртовых сумок? Серьёзно, кажется, в прошлом году я даже стоя за несколько футов от вас слышал эти же самые реплики. — Майкл переглянулся с Бутом, добавив: — Они похожи на пожилую женатую пару, правда, Терри? Последний кивнул в знак согласия, но потом поперхнулся воздухом, встретившись с недовольством в серых и карих глазах. Причем в последних всё ещё плескались остатки былого раздражения. — Гермиона, давай я помогу тебе. У меня всё равно ничего кроме чемодана нет. — Падма протянула руку к клетке с Живоглотом, однако Грейнджер не спешила передавать ту подруге. — Вынуждена отказаться, не хочу нагружать тебя Глотиком. — Она улыбнулась, проигнорировав малфоевское «а себя, значит, можешь?». — Спасибо за предложение! Патил ответила улыбкой и вернулась к беседе с Энтони Голдштейном. В такие моменты Драко даже казалось, что эта парочка находится отдельно от остальной компании, будто за какой-то невидимой стеной. И что самое удивительное, никто не придавал этому того значения, которое придавали их с Гермионой общению, будто то, что эта парочка существует — само по себе в порядке вещей. — Тебе не кажется, что нашему общению придают куда большее значение, чем беседам этой сладкой парочки, — Драко подошёл к Гермионе ближе, при этом понизив голос, и головой мотнул в сторону однокурсников. — Хотя они выглядят куда более подозрительно, чем мы. — Ты тоже заметил это? — Она повернулась к нему, её лицо буквально сияло от счастья. — Я заподозрила неладное ещё вовремя осеннего матча по квиддичу. Они в принципе всю игру о чём-то перешёптывались, а потом и вовсе пропали из виду. К сожалению, я не смогла ничего путного узнать, так как не особо разбираюсь во всех этих любовных историях и не знала как подступиться. — Ну, я по большому счёту только сейчас обратил внимание на происходящее, почувствовав контраст в отношении окружающих к ним и к нам. — Драко было интересно, есть ли в этом мире хоть что-то, что Гермиона Грейнджер не замечает. — Однако я мог бы что-нибудь вытянуть из Голдштейна. Правда, для этого нам нужно будет остаться чисто мужской компанией. Ты же не против, если в этот раз мы будем ехать в разных купе? Он скосил взгляд в сторону снова о чём-то спорящих Бута и Корнера, уже представляя как использует их в своём маленьком представлении по вытягиванию информации из Энтони. Хотя мысль о том, что им с Гермионой впервые с начала их дружбы придётся ехать в разных купе, добавляла маленькую ложку дёгтя. — Конечно, не против, особенно если это поспособствует получению новой информации. Я тоже попытаюсь что-нибудь выведать у Падмы, когда мы останемся в компании других девочек. — Она ответила с пусть и ожидаемым, но всё же слишком большим энтузиазмом. Интересно, её хоть немного задел тот факт, что им придётся ехать порознь? — У меня такое чувство, что всё сведётся к тому же, что было на пижамной вечеринке на первом курсе. — Хорошо, что хотя бы в этот раз мне не придётся сидеть над учебником, пока ты будешь развлекаться… — Гермиона не сдержала смешка, Драко же ответил ей усмешкой. — О чём это вы тут шушукаетесь, а? — Между ними неожиданно оказалась голова Майкла, заставив их отпрянуть друг от друга. — Да так, способы избавиться от Поттера обсуждаем. А то уж больно он глаза мозолит своим статусом «избранного». К величайшему сожалению Драко, этот самый «избранный» оказался в его поле зрения. Точнее несколько рыжих макушек, находящихся возле поезда. Парой мгновений позже небольшую кучку заметила и Гермиона, сразу направившись к ней, преисполненная желания встретиться с мелкой Уизли. А если шла Грейнджер, то значит и вся их небольшая группка. — Кажется, в нашей компании появился новый лидер. Как ощущения, мистер Малфой? Каково это быть смещённым с этого почётного места? — По другую сторону от него появился Терри, в его голосе звучала добрая издёвка. — Очень смешно, Бут! Не думаешь о том, чтобы бросить Хогвартс и пойти в шуты? — Ну как же я оставлю своего друга Майкла на нашем общем поприще под названием «шутки над Малфоем» совсем одного? Даже если ты мне заплатишь неимоверно много за то, чтобы быть шутом вашей семьи. — Уже представляю лицо отца, когда он узнает об этом. — Драко не без удовольствия поддержал шутку. — Думаю, это разочарование и отчаяние от потери такого таланта будет просто бесценно. У кого-нибудь из вас есть камера, чтобы снять этот момент? — Вроде нет, но на крайний случай можно взять с собой парнишку с Гриффиндора. Того, что в прошлом году пострадал от Наследника Слизерина? Думаю, он не откажется от того, чтобы лицезреть столь знаменательный момент. Под их дружный смех они подошли к компании гриффиндорцев, где Гермиона уже вовсю щебетала с мелкой Уизли. Вскоре рядом с ними появились и Энтони с Падмой, последнюю, к слову, Грейнджер тут же втянула в их разговор с рыжей. — Падма, ты не против, если мы поедем в купе отдельно от парней? Ты, Джинни, тоже как на это смотришь? — Гермиона смотрела на своих подруг таким умоляющим взглядом, который, кажется, разжалобил бы даже самого угрюмого и нелюдимого человека, что уж говорить о двух молодых девчонках. — Можем ещё кого-нибудь позвать, если хотите. — Это что же получается, нашего дорогого Драко бросила его бесценная Гермиона? Мне это навевает определённые воспоминания, знаете ли… — О, в таком случае, мне следует снова бросить в тебя жалящее? — Драко постучал себя по карманам, якобы ища свою палочку, и не без удовольствия смотрел на то, как Корнер отшатывается от него. — С таким отношением к людям, неудивительно, что даже Грейнджер, терпевшая Малфоя на протяжении трёх лет, всё-таки сбегает от него. Эти заносчивость и высокомерие не искоренить. — Равно как и глупость. — Неожиданно прямо перед ним возникла кудрявая макушка Гермионы, которая как и когда-то давно, ещё на первом курсе, решила вступиться за него. — Ты меня, конечно, прости, Джинни, но я не могу молчать, когда так нагло задевают самого близкого мне друга. В этот момент Драко понял, что невольно стал причиной конфликта между гриффиндорцами и ними. Ребята вокруг него уже явно были готовы встать на его защиту, судя по их недовольным, даже раздражённым лицам. Поттер и компания тоже были готовы заступаться за своего рыжего идиота. Так же вокруг них уже собирались зеваки, которые непонятно почему были здесь, а не в поезде. Хотя и из окон купе виднелись заинтересованные взгляды. Нужно было спасать ситуацию. — Успокойся, Грейнджер. — Кое-как схватив Гермиону под локти и игнорируя возмущённые возгласы из клеток, Драко потащил её от гриффиндорцев. — Пока ты кулаками не начала тут размахивать. — А? Что? — Она озадачено посмотрела на него, однако через пару мгновений уже взорвалась возмущениями: — Когда это я кулаками размахивала?! А ну отпусти меня! Малфой! — Махать, может и не махала, но угрозами разбрасывалась. — Гермиона вырвалась из его не крепкого захвата и, повернувшись, уже спокойно посмотрела на него. Что ж, это было ожидаемо. — Ребят, уходим, не к чему на этих львят время тратить! К счастью, никто больше не стал противиться его словам, так что в скором времени они уже шли по коридору Хогвартс-экспресса. — Ты решила весь поезд обойти? — Драко окликнул подозрительно молчаливую и задумчивую Гермиону, шедшую во главе их маленькой группки. Она резко повернулась, дёрнувшись. — Если нет, то прошу пройти в вагон. Войдя в купе, ребята поспешили положить свои вещи на верхние полки, Падма же с Гермионой оставили чемоданы у двери. Когда все заняли свои места, Драко забрал у Грейнджер клетку с филином, поспешив выпустить того в открытое окно. Птица вылетела даже слишком резво. Гермиона же поспешила открыть клетку Живоглота, сразу же заключив полукниззла в свои объятия. — Ребята, простите меня, по моей вине вы чуть не оказались втянуты чёрт знает во что. — выдала Грейнджер после недолгого молчания. — Полагаю, мне стоит научиться сдерживать эмоции… — Глупости. — Он не сдержал фырканья. — Ты заступилась за друга, здесь нечего стыдиться. Хочешь кого-то винить — вини меня. Всё-таки это я не думал, что надо говорить и когда. — Если уж на то пошло, то это мы с Терри подкалывали Драко! — Ну, вообще, это наши вечные перешёптывания с Падмой привлекли внимание Драко и Гермионы… — И побудили их начать всю эту историю с девчачьими посиделками. — Так вы всё знали?! — Глаза Гермионы чуть не выкатились из орбит, а голос казалось поднялся на пару октав. — А я… А мы… Она перевела беспомощный взгляд на него, разве что не плача и явно ища поддержки. Драко не мог сдержать смеха от всей комичности данной ситуации, но тактично прикрыл лицо рукой, отвернувшись. Однако, его смех оказался настолько заразительным, что вскоре все, в том числе и Гермиона, уже дружно смеялись на всё купе. — Отвечая на твой вопрос, скажу, что у нас с Энтони, если вы с Малфоем не знали, есть глаза, которые прекрасно видели ваши «незаметные» взгляды в нашу сторону. — Отсмеявшись, Падма поспешила вернуться к теме их разговора. — Даже интересно узнать, о чём вы вообще подумали. — Эм… Мы… Мы подумали, что ты, Падма, и Энтони… Лицо Гермионы горело алым цветом, тем самым, что ему приходилось видеть флагах Гриффиндора, а из ушей разве что дым не валил. Живоглот же, всё находящийся в её руках, пытался вырваться на свободу, истошно мяукая. И пусть он знал, что для Грейнджер тема романтических отношений является тяжёлой, Драко даже не представлял, что всё настолько плохо. — Состоите в отношениях, ну или по крайней мере испытываете симпатию друг к другу. — Закончив за подругу, он поспешил сделать как можно более безразличное лицо, даром, что на щеках появился треклятый румянец, выдававший его с головой. — Вы вели себя уж слишком подозрительно: всё время шептались и то и дело куда-то пропадали. Драко заметил, что Гермиона начала приходить в себя, выпустив своего рыжего монстра из рук. Последний поспешил ретироваться, знатно пошипев на них, прежде чем выйти в открытую Бутом дверь. — И при этом все почему-то думали на нас с Драко… Что у нас что-то большое, нежели просто дружба… На самом деле, мы не собирались вмешиваться в ваши отношения, просто хотели убедиться, верны ли наши предположения или нет… — Чтобы потом спустить на вас Корнера с Бутом, со словами «вот вам сладкая парочка, шутите над ними сколько хотите». — Драко поймал на себе сразу несколько недовольных и осуждающих взглядов. — Уже и пошутить нельзя! — В любом случае, теперь, когда вам всё известно, вы можете утолить наш интерес? — Кажется, любопытство в Гермионе пересилило смущение. Она развернулась к сидящей рядом Патил, подавшись немного вперёд. — Что между вами двумя? — Ох, мы просто… — Мы с Падмой просто обсуждаем художественную литературу. Драко скосил взгляд на Гермиону, которая выглядела не просто разочарованной, а крайне подавленной. Кажется, её лицо даже посерело. Он готов был поспорить на что угодно, что она в этот самый момент вспоминала все постыдные моменты этого дня, ставя на каждом клеймо «пережито зря». — Почему вы решили обсуждать их именно друг с другом? Я уверен, что немало ребят увлекаются чтением романов. Вы ведь согласны со мной, ребята? — Он повернулся в сторону Корнера и Бута, и осознал, что эти два баламута пропали. — Куда они делись? — Скорее всего вышли купить чего-нибудь вкусненького, чтобы было, что покушать во время просмотра детективной постановки с тобой, Драко, в главной роли, которая развернулась тут. — Гермиона поднялась со своего места. — Думаю, мне надо немного проветриться… — Ну, что ж, продолжим. — сказал Драко, как только дверь закрылась. — Почему именно Энтони? — Тебе не кажется, что ты уже лезешь не в своё дело, Малфой? Какая разница, почему именно он, мы удовлетворили ваше с Гермионой любопытство, этого вполне достаточно. Не хотелось признавать, но Патил была права, его действительно немного занесло. Он не имел никакого права докапываться до них, тем более, что оказавшись на их месте уж точно не стал бы распространяться о причинах подобного решения. Драко в очередной раз прошёлся глазами по соседям по купе, поймав себя на мысли, что стало как-то слишком тоскливо. В итоге спустя пару минут без лишних сожалений он покидал купе, заметив периферийным зрением до боли знакомую копну волос в другом конце вагона. Собственно, туда он и направился, к наблюдающей на удивление пустым взглядом за сменяющимися друг за другом пейзажами Шотландии Гермионе. Об её ноги тёрлась уродливая морда Живоглота. — Ты что дементора успела повстречать, за то короткое время, что мы не виделись? Откуда этот пустой взгляд? — Пристроившись рядом, Драко посмотрел на подругу, с некоторым облегчением отметив, что на её лице появилась лёгкая улыбка, а витавшая в воздухе удрученность постепенно сошла на нет. — Расскажешь? — А что будет, если не стану? — Она повернулась к нему, и в её глазах ясно читался вызов. Кажется, Гермиона окончательно пришла в себя. — Что тогда будешь делать? — Применю самое ужасное в мире средство для пыток, — Драко сделал драматическую паузу, — Щекотку. Чего смеёшься? — Да просто интересно, как ты собираешься его применять, не зная моих слабых мест. — Дорогая моя Гермиона, ты, кажется, забыла о том, что мы с тобой волшебники и что мы ещё не прибыли в Лондон, а потому я вполне спокойно могу применить на тебе наипрекраснейшее заклинание щекотки и дело с концом. Он напустил на себя самый, что ни на есть злодейский вид, и слегка навис над ней. Однако ответом ему послужил заливистый смех. Утерев появившиеся на глазах слёзы, Гермиона не без улыбки ответила: — Выглядишь как те самые карикатурные злодеи в фильмах, которые во всех красках выдают героям свои планы. — Фильмы? — Услышав незнакомое слово, Драко невольно нахмурился. Гермиона же, наконец, обратила внимание на своего питомца, взяв того на руки. — О, это, как бы объяснить… Что-то вроде колдографии, только дольше и со звуком. Ещё там обязательно есть сценарий, в котором прописаны диалоги между героями и сюжет фильма. — Явно заметив, что понимания в его лице больше не стало, она попыталась объяснить по другому. — Представь себе какую-нибудь историю. Представил? Вот ты читаешь её и перед тобой, наверняка, возникает картинка происходящего. — Предположим. И что дальше? — Вот, а теперь представь, что ты… Точно, театр! Как же я раньше не додумалась до этого! — Драко чувствовал, что окончательно теряет логическую нить её объяснения. — Просмотр фильмов — это как смотреть театральное представление, только действо происходит не вживую. Оно как будто находится на большой колдографии, имеющей звук. — Полагаю, для лучшего понимая, эти ваши фильмы нужно увидеть воочию, да? — Гермиона активно закивала, в то время как Драко мысленно пополнил свой маленький список того, с чем хорошо бы было познакомиться в магловском мире. В это время дверь купе, возле которого они стояли, открылась, тем самым заставив их обернуться на незнакомую им девушку. Та, в свою очередь, смерила их недоуменным взглядом, пробурчав что-то подозрительно похожее на «и чего им в своём купе не сидится», и вскоре скрылась за дверью тамбура. — Кстати, ты ведь так и не ответила мне, почему стояла тут и изображала из себя воплощение всемирной тоски в человеческом обличии? — А я-то уже начала думать, что мне удалось заболтать тебя и ты забыл об этом. — Она повернулась к окну, вновь вперив взгляд в виды за окном. Всё было так, будто время отмотали назад и они вернулись к тому, с чего начали. — Просто я сегодня будто сама не своя, бегаю туда-сюда, фонтанирую эмоциями, чуть драку не устроила. Чувствую себя полной дурой. — Никакая ты не дура, по крайней мере будь ты таковой, я бы сейчас здесь не стоял. — Драко положил ладонь на её макушку, слегка надавив, и неловко провёл ею из стороны в сторону. — Это твоё обычное состояние. Признаться, я всегда поражался этой твоей вечной активности, которая всегда сопровождалась чистыми и яркими эмоциями. — Ты… Ты сейчас сделаешь меня лохматой. Он не сдержал смешка. Всё смущение, что Драко испытывал буквально мгновенье назад, испарилось, будто его и не было вовсе. — Я не могу разлохматить твои волосы, ведь это за меня уже сделала природа. — Напоследок посильнее потрепав её по голове, он направился в сторону их купе. Гермиона поспешила за ним. — Чем планируешь заниматься на каникулах? — По правде, у меня нет никаких определённых планов. Думаю, все каникулы проведу дома — Она пожала плечами, на секунду задумавшись. — Да, именно так. А ты, Драко? — Где-то в конце августа будет проводиться Чемпионат Мира по Квиддичу, надеюсь, что смогу попасть на него, учитывая то наказание, которое мне предстоит получить от матери. — Он открыл дверь купе, пропуская подругу внутрь. — А так, наверное, это будет лето, состоящее из различного рода приёмов вкупе с недовольными лицами слизеринцев, дней, проведённых с мамой за беседой, и… Хотя, нет. Не удивлюсь, если по возвращении у меня конфискуют метлу и всё, что с ней связано. Так что как-то так. — Делитесь планами на лето? — Не знаю как вы, ребята, но единственное, что я жду от этого лета — это Чемпионат по Квиддичу! Даром, что не попаду на него, так как все места уже скорее всего распроданы, а если и нет, то ценнее жизни. — Корнер разочарованно вздохнул. — Поэтому, надеюсь, ты, Драко, хорошенько всё запомнишь и потом первого сентября расскажешь в мельчайших подробностях. — Не могу обещать тебе этого, так как сам не факт, что попаду на него, так как буду наказан. — Поверить не могу! — Патил немного поддалась вперёд. — Ты же на протяжении всего учебного года только и делал, что крутился как белка в колесе. Как так вообще можно? — Даже при всём этом, поведение Драко оставляет желать лучшего, так что, думаю, всё оправдано. — Гермиона сделала как можно более задумчивый вид, дабы выглядеть правдоподобно. — Тем более, не стоит забывать о том, что Малфои — аристократы, так что и требования к своему наследнику они предъявляют куда более высокие, чем к любому из нас. Странно, но после этого все разговоры стихли. Был слышен лишь шорох упаковок со сладостями, которые раздали Бут с Корнером, и мурлыкание Живоглота, то и дело тёршегося о ноги присутствующих. В последствии Драко, не без раздражения, пришлось чистить штанины своих брюк от рыжего меха, которого на его одежде было куда больше, чем у остальных. — Чёртов уродец! Он специально тёрся об мои ноги дольше и сильнее, чем об чьи-либо другие. Взмах палочкой, и шерсти будто и не было. Однако осадок остался, и до самого приезда на станцию Драко сверлил животное недовольным взглядом, в то время как Гермиона закатывала глаза, вздыхая, и прижимала любимца поближе к себе. Скорее всего в её глазах подобное поведение выглядело глупым. К слову, к моменту приезда в Лондон они остались в купе одни, их компаньоны, по-видимому, решили найти себе более интересные компании и один за другим разошлись. — Всё нормально? Гермиона перевела взгляд с только что закрывшейся двери на него, Драко же едва заметно поёрзал на месте, чувствуя неловкость. Так было всегда, когда подруга проявляла беспокойство о нём или пыталась защитить. Особенно, во втором случае, ибо это выглядело, как минимум, нелепо. — Это было ожидаемо, больше скажу — мне стало гораздо легче дышать, когда остались лишь мы вдвоём. — Его поза стала более расслабленной, а губы растянулись в высокомерной ухмылке. — Полагаю, вне зависимости от обстоятельств я продолжаю вести себя более открыто лишь с людьми, находящимися на одном уровне со мной. — Это, конечно, звучит грубо, но сама суть… Она даже слишком хорошо мне знакома… У него перед глазами возник образ Грейнджер, которая, казалось, могла спокойно завести разговор с любым человеком вне зависимости от возраста, пола или факультета. Она всё время была в окружении людей. Однако, так ли радужно всё было на самом деле? Будто прочитав его мысли, Гермиона натянула улыбку и добавила: — Моё стремление не повторять ошибок, совершённых в магловской школе, и не быть аутсайдером всегда было, есть и будет сильнее того дискомфорта, который я могу испытывать при общении с другими студентами. По крайней мере, я надеюсь на это. — Она посмотрела в окно и ойкнула. — Кажется, мы уже подъезжаем к станции. Гермиона поднялась со своего места и направилась к своему чемодану, на котором стояла ярко красная переноска. Сам же Живоглот гневно зашипел и попятился от своей хозяйки, в то время как та на удивление осторожно подходила к нему, тихо приговаривая. Драко при виде этой картины невольно закатил глаза. — Порой мне кажется, что ты забываешь о том, что являешься волшебницей. — Пару взмахов палочкой, и полукниззл оказался запертым в клетке. — Ты вполне спокойно могла бы справиться со своим уродцем и без этих танцев. — Ну за то я могу спокойно проводить каникулы, не испытывая дискомфорта от запрета на использовании магии несовершеннолетними. — Она усмехнулась, явно довольная своим колким ответом. Поезд заметно тряхнуло, и Гермиона, не удержавшись на ногах, плюхнулась на сидение подле него. — Ну, вот и всё! Лишь стоило им открыть дверь купе, как друзья оказались втянуты в шумную толпу из студентов разных возрастов, которые периодически толкали их из стороны в сторону. К огромному счастью Драко, эта река из людей продвигалась быстро, так что вскоре они уже оказались на перроне. — Вы только посмотрите, кто вернулся к нам. — Он вытянул руку вперёд, давая филину сесть. — Ай! Почему ты клюёшь меня, если клетку нёс не я? — И куда делось твоё воспитание аристократа, о котором ты мне рассказывал буквально полдня назад? — Взгляд Гермионы был направлен куда-то за его спину. — Здравствуйте, миссис Малфой! — Приветствую, мисс Грейнджер! — Драко поспешил повернуться к матери, нервно улыбнувшись. И хотя он уже морально подготовился к предстоящей воспитательной беседе, холодок всё равно прошёлся по его спине. — Я бы с удовольствием провела с Вами время за приятной беседой о прошедшем учебном году, однако, нам с сыном нужно провести воспитательную беседу, так что надеюсь на Ваше понимание. — Конечно, миссис Малфой, я понимаю. — Гермиона ответила улыбкой и поудобнее перехватила ручку своего чемодана. — Хороших каникул, Драко! Он что-то невнятно ответил, после чего вновь повернулся к матери. Нарцисса протянула предплечье, приглашая филина пересесть, после чего взяла Драко за руку и трансгрессировала к воротам поместья. Разговор с матерью прошёл именно так, как он и предполагал. Нарцисса провела долгую воспитательную беседу касательно того, как должен вести себя настоящий аристократ, хотя Драко так и не понял, как с этим связано его довольно невинное враньё. И уж тем более не предполагал, что именно за это, а не за свои чрезмерные тренировки в составе сборной, он получит такое наказание, как запрет на посещения Чемпионата Мира по Квиддичу. Интересно, его летние каникулы когда-нибудь начнутся с позитивных событий? Собственно, это было не единственное событие, которое повторялось из года в год. Так, отец проводил свой горячо любимый ежегодный приём, на котором собирались самые влиятельные чистокровные семьи и который из года в год проводился по одному и тому же сценарию. По крайней мере так было до того, как к нему, скучающе разглядывающему пейзаж за окном, не подошла Пэнси Паркинсон. — Мистер Малфой, могу ли я попросить Вас об экскурсии по поместью, мне хотелось бы познакомиться с произведениями искусства, находящимися здесь? Если Вам не сложно, конечно. От всей неожиданности данной ситуации Драко даже не сдержал своего искреннего удивления. Однако, он всё равно ответил согласием, движимый любопытством. Всё-таки не каждый день к нему подходят слизеринцы с просьбами о приватных разговорах. — Полотна ведь только предлог? — В какой-то момент Драко усомнился в своих домыслах о том, что картины были лишь предлогом. — Паркинсон? — А? Извиняюсь, просто засмотрелась на эти шедевры изобразительного искусства! — Она поспешно развернулась к нему, во всех её действиях читалось волнение. — Есть ли какая-нибудь комната, в которой можно было бы поговорить? Долго не раздумывая, Драко направился куда-то вглубь коридора, Пэнси поспешила за ним. Спустя пару минут он остановился около двери в свою комнату, так себе перспектива, однако лучшего места для личных разговоров не найти. Паркинсон тоже было неловко, однако она молча прошмыгнула внутрь и её внимание, как ни странно, тут же привлекла средних размеров картина, полученная им от Гермионы в качестве подарка на прошедший День Рождения. — О? Что это тут такое? Неужто это Грейнджер написала? — Заметив его растерянный взгляд, так и спрашивающий «как ты догадалась?». — Серьёзно, Малфой? Как будто ты работу какого-то другого человека повесил бы на самое видное место? Краски дешёвые, да и рука, очевидно, неопытная. Будешь отрицать? — Ты сюда не картины рассматривать пришла. Когда перестанешь забывать об этом? — Драко со вздохом опустился на диван и пригласил однокурсницу сесть рядом с ним. Однако, та продолжила стоять. — Извиняюсь. — Пэнси сделала глубокий вдох, после чего такой же глубокий выдох. — И извиняюсь за все те грубости, что я до этого говорила тебе… Да и Грейнджер тоже, передай ей, как встретитесь, ибо сама я вряд ли смогу это сделать. Полагаю, что это то, с чего следует начать. — И почему же горячо любимая дочь рода Паркинсон решила принести извинения мне, позору своей семьи? Что тебе нужно? — Я хочу предложить тебе дружбу! — Смущение сменилось твёрдой решительностью. — Послушай, прежде чем задавать вопросы! Драко с глухим стуком закрыл рот, выжидающе выгнув бровь и впервые за долгое время чувствуя себя королём положения. Как же он соскучился по этому чувству! — Мне надоело быть девочкой на побегушках у Нотта! Однако, у моих родителей своё видение данной ситуации, они с самого детства хотели, чтобы я была близка с тобой или Тео… По их мнению, смысл моей жизни заключается в удачном браке и дальнейшем рождении наследника… — По-видимому заметив его постепенно нарастающее раздражение, она поспешила бойко закончить: — Мне страшно идти против родителей, и ни с кем я не могу поделиться своими проблемами. Никто, кроме тебя, человека, который пошёл против своего отца не поймёт меня. — Факультет я, знаешь ли, не выбирал, так что твоё утверждение на половину верно. — Уж не тот факультет, думаю, Люциус Малфой пережил бы. Но не дружбу с нечистокровной. — Пэнси сложила руки на груди, задрав подбородок. — Прекращай отнекиваться, Малфой! Ну так что? У Драко не было особых причин отказываться от предложения Паркинсон. Всё-таки у него была возможность завести своего человека на Слизерине, да ещё и, судя по всему, не обделённого мозгами, что никогда не будет лишним. Однако, это Пэнси Паркинсон, которая не просто в числе первых отвернулась от него, так ещё и на протяжении всех этих трёх лет не упускала возможности оскорбить его. — Я принимаю твоё предложение, но с одним условием — никаких оскорблений в сторону нечистокровных. — После долгих размышлений, Драко решил просто держать Паркинсон на расстоянии, пока не поймет её истинных мотивов. — Мне плевать на них, пока ты не начнёшь с пеной у рта защищать их, как папаша Уизли. — В таком случае, всё отлично. — Он протянул ей руку для рукопожатия, на которое Пэнси поспешила ответить, после чего вызвал домовика: — Миппи, проводи мисс Паркинсон до бального зала и передай хозяйке, что я утомился. — Идёмте, мисс. — Маленькая ручка взяла слизеринку за кончики пальцев. Когда же дверь его комнаты закрылась Драко устало выдохнул, взлохматив волосы, и откинулся назад. В голове стали проноситься воспоминания недавнего разговора, а вместе с ними и прежние сомнения о правильности его решения. Однако, он поспешил прогнать эти мысли. Ему, определённо, нужно отвлечься. К огромному счастью, ему на глаза попалась тетрадь для связи с Гермионой, которую Драко почему-то запамятовал убрать после их последнего разговора. Что могло быть лучше незатейливой беседы с подругой? Конечно же, ничего. Однако… Драко перевёл взгляд на пейзаж за окном, начинало смеркаться. Обычно Грейнджер в это время почти не выходила на связь

Что делаешь? Я тут буквально чудом смог вырваться с этого пресловутого приёма. Хотя, думаю, называть Паркинсон чудом — слишком лестно для неё.

Паркинсон? Даже интересно, что же она такое сделала. У меня в голове из идей только истерика, что для неё не чуждо и что вполне могло бы заставить тебя ретироваться из зала.

Он уже было собрался рассказать о разговоре со слизеринкой, однако вспомнил о его обстоятельствах. Скорее всего подробности всё же не стоит разглашать. Так, после недолгих размышлений, Драко достаточно лаконично ответил:

Она предложила мне дружбу. Подробностей рассказать не могу, уж извини. Единственное, что скажу так это то, что подобное предложение меня довольно сильно удивило. Однако, я принял его, но только лишь из-за пользы, которую я могу вынести из него.

Понятно. Думаю, ты знаешь, что делаешь.

Я всё ещё сомневаюсь в правильности этого решения, так что думаю о том, чтобы завтра пойти в Косой Переулок за покупками. Ты уже ходила за школьными принадлежностями? Если нет, то составишь мне завтра компанию?

Грейнджер какое-то время молчала, после чего на желтоватом листе появилось следующее:

На самом деле, я сейчас в «Норе» Уизли. Завтра семейство собирается идти на Чемпионат, скорее всего пойду за покупками вместе с миссис Уизли. Хотя, думаю, мы могли бы встретиться прямиком в переулке.

На самом деле, всё было не так просто, как думала Грейнджер. Всё-таки пропасть между семьёй Уизли и его собственной, была уж слишком велика. И даже при нейтральном отношении к маглорождённым, с детьми Молли Уизли у него отношения далеко не так хороши. А присутствие Гермионы Грейнджер скорее всего лишь накалит атмосферу.

Я не уверен, что это хорошая идея. Не забывай, какие отношения между Уизли и Малфоями. Кстати, что ты вообще делаешь у этих рыжих? Если мне не изменяет память, в последнюю встречу ты с ними разругалась.

Об этом… Я подумала, что неплохо было бы обсудить с Рональдом и Джинни свою позицию, касательно вражды ваших семей и всего, что с этим связано, при личной беседе. Потом же подумала, что мне весело в этом доме, да и Глотик куда живее стал, оказавшись в волшебном мире.

К его удивлению, мелкий почерк стал чрезмерно размашистым, будто Гермиона писала на ходу. И, кажется, даже ещё более неаккуратным.

Ты что, на весу держишь тетрадь?

Я сейчас на пути в свою комнату, точнее в комнату Джинни. Думаю, скоро буду готовиться ко сну.

Осторожнее там, Гермиона Грейнджер всё ещё нужна волшебному миру. Готовься ко сну, до связи!

Она ответила ему тем же, после чего Драко поспешил убрать тетрадь в ящик, запрятав между учебников. Было ещё не так поздно, а он был далеко не жаворонком, в отличии от подруги, так что поспешил занять себя чтением некогда заброшенной им книги. На следующий день в Косой Переулок Драко так и не пошёл, а потому встреча с Грейнджер произошла лишь на станции Кингс-Кросс. Гермиона, как и множество студентов вокруг них, активно обсуждала произошедшее на Чемпионате, по-видимому, начитавшись статей в Ежедневном Пророке. Кажется, зря он некогда посоветовал ей начать выписывать газету. — Гермиона, чтение Ежедневного Пророка — дело, конечно, не плохое, но не стоит верить каждому слову этих писак. Они просто наживаются на этих бреднях и поднимают панику среди людей. Может сменим тему? У Драко не было ни сил, ни желания мусолить эту тему, ибо после произошедшего и без того не самая лучшая атмосфера в поместье стала ещё хуже. Нарцисса по возвращении домой стала не лучше привидения, в то время как Люциус расхаживал довольный, то и дело приговаривая «скоро мир станет лучше». Происходящее наводило на не самые позитивные мысли, однако он старался тут же прогонять их, не хватало ещё и ему присоединиться к этому сумасшествию. — И о чём же ты предлагаешь поговорить? Что может быть важнее столь ужасного события? — В один из редких дней, в который мой отец был в хорошем настроении, я узнал кое-что очень интересное. В Хогвартсе в этом году будет проводиться Турнир Трёх Волшебников! — Драко сделал вид, будто делиться с ней огромной тайной. — То есть к нам в школу прибудут делегации из Дурмстранга и Шармбатона? — Она разве что не визжала от радости. — Это же просто невероятная удача! Мне приходилось лишь читать об этих школах волшебства в «Обзоре Магического образо­вания в Европе», теперь я смогу узнать больше о них непосредственно от их студентов. — Отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс. Он знаком с директором. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разум­ный, чем в Хогвартсе — студенты их там действитель­но изучают, а не занимаются всей этой чепухой по за­щите, как мы. — Драко открыл дверь купе и пропустил подругу внутрь. — И я даже не знаю, поддерживаю его или нет, ведь на ЗОТИ по большей части мы изучали Мерлин знает что. — Полагаю, нам следует благодарить твою маму за то, что она так сильно тебя любит. — Улыбка с её лица сползла, и она поспешила спросить: — Драко, что-то случилось? Надо же было ему выдать свои истинные эмоции, когда он только-только сумел отвлечь её. Драко закусил нижнюю губу, задумавшись, стоит ли нагружать подругу своими проблемами и домыслами. Ведь с одной стороны, они не имели под собой практически никакой почвы, а с другой — Гермиона когда-то доверила ему свои безумные мысли, так почему он не мог ответить ей тем же. Взгляд со сложенных рук перешёл на сидящую напротив подругу. — Это лишь мои догадки, предупреждаю сразу. — Гермиона всем своим видом дала понять ему, что вся внимание. — По возвращении с чемпионата родители ведут себя странно, мне кажется, это даже мягко сказано. Мама стала будто призрак, даже выходить из своей комнаты почти перестала, в то время как отец чуть не с маниакальной улыбкой ходит по поместью и приговаривает что-то о скором становлении мира лучше. — Ты же не думаешь, что Люциус Малфой решил присоединиться к ним? — На его немое удивление, она оскорблённо фыркнула: — Я читала о Первой Магической войне в книгах по истории магии. Насчёт того, упоминается твой отец в них или нет ничего точно сказать не могу, однако учитывая его личность можно предположить, что в военные годы он был в их рядах. Поправь меня, если я не права, хотя судя по твоей реакции всё верно. Наверное, впервые в жизни Драко пожалел о том, что Гермиона была той, кем является. Но делать было нечего, так что он лишь кивнул, хотя подруге этого и не требовалось. Та же в свою очередь, смотрела теперь не с самодовольством, а с обеспокоенностью. — Всё в порядке, теперь мне не придётся разжёвывать все эти неприятные подробности. — Драко хлопнул ладонями по коленям, встряхнув головой. — Давай я куплю сладкого? Что будешь? — Выбери на свой вкус. Кажется, теперь он понимал Гермиону, которая во время их последней поездки на поезде, так же сбегала, оправдываясь прогулкой. Становилось действительно лучше. Однако, на обратном пути в узком коридоре собралась толпа. —Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли. — В дверях стоял Теодор Нотт, а за его спиной мая­чили его дружки-громилы Крэбб и Гойл. Каждый из них за лето, вымахал не меньше, чем на фут. —Что-то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Нотт, — холодно заметил Поттер. —Уизли… а это что такое? — спросил Нотт, ука­зывая на птичью клетку. Рукав мантии свисал с нее, покачиваясь в такт движению поезда и выставив на всеобщее обозрение полуистлев­шее кружево на манжете. Уизли потянулся убрать наряд подальше с глаз, но Нотт оказался быстрее — ухватив за рукав, он дернул ман­тию к себе. —Вы только взгляните! — возликовал Нотт, под­нимая мантию и показывая ее Крэббу и Гойлу. — Уизли, ты что же, всерьез собирался это носить?! По-моему, это было очень модно году так в одна тысяча восемьсот де­вяностом… —Чтоб тебе дерьмом подавиться, Нотт! — Уизли сделался примерно одного цвета со своим выходным одеянием и рванул его назад из рук Нотта. Тот издева­тельски захохотал. Крэбб и Гойл тоже разразились иди­отским гоготом. —Что, собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж… там и деньги прилагаются, как известно… Сможешь позволить себе приличную мантию, если победишь… —Ты это о чем? — прорычал Рон. — Ты собираешься принять участие? — повторил Нотт. — А, полагаю, ты хочешь, Поттер? Уж ты никог­да не упустишь шанса покрасоваться, верно? По-видимому заметив недоумение на лицах гриффиндорцев, Нотт радостно улыбнулся. Драко же почувствовал острое желание прекратить это цирк. — Только не говорите мне, что вы не знаете! — с вос­торгом воскликнул он. — У тебя же отец… — Если хочешь просветить Уизли и Поттера касательно Турнира Трёх Волшебников, который должен пройти в Хогвартсе, будь добр отправь ему письмо. Не преграждай дорогу честным людям, Нотт! — Драко уже успел забыть это чувство удовлетворения, когда вступаешь с кем-то в контратаку. — Если же нет, будь добр уползи обратно в ту дыру, откуда вылез и не мозоль мне глаза. И не советую бесить меня. — А ты, Малфой, как я погляжу, всех убогих защищать собираешься? Сначала Грейнджер, теперь Поттер с Уизли. Кто следующий? Домовые эльфы? Крэбб и Гойл дружно загоготали, в то время как Нотт самодовольно улыбнулся. Что же касалось гриффиндорцев, то они, по-видимому, решили притихнуть, дабы посмотреть бесплатное шоу, открывшееся их глазам. — Силенцио. — На удивление, заклинание сработало, хотя он и изучил его лишь в теории в книге по заклинаниям, находящейся в их семейной библиотеке. — Надеюсь, ты сможешь найти людей, которые смогут вернуть твоему поганому рту способность издавать звуки. «По-дружески» похлопав Нотта по плечу, Драко прошёл дальше, благо напуганные Крэбб и Гойл достаточно впечатлились и расступились перед ним. Настроение у него поднялось, кажется, выше некуда. Поэтому, вернувшись в купе, он затянул Гермиону в беседу, не связанную с отцом, Чемпионатом или Турниром. Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию. Ливень был так силен, что они склонили головы и зажмурились — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то непре­рывно опрокидывал бессчетное количество ведер с ле­дяной водой.  — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поеживаясь, произнесла Герми­она, когда они вместе с остальными студентами брели вдоль темной платформы. Возле станции их поджидала сотня карет без лошадей. Они поспешили забраться в карету. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс. Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно Драко видел все ближе и ближе надвигаю­щийся замок, множество его освещенных окон расплы­вались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда их карета остановилась перед громадными парадными две­рями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впере­ди, уже торопились забежать в замок. Спрыгнув на землю, они тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещенного факелами холла с его величественной мраморной лест­ницей. Большой зал был, как всегда, великолепен и подготов­лен для традиционного банкета по случаю начала семе­стра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч све­чей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели препо­даватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. — А где новый преподаватель защиты от темных ис­кусств? — спросила Гермиона, спустя некоторое время переведя взгляд на преподавательский стол. Еще ни один преподаватель защиты от темных ис­кусств не продержался у них больше трех семестров. Драко больше всего импонировал профессор Люпин, отказавшийся от должности в прошлом году. — Может, они не сумели никого найти? — обеспокоенно сказала Гермиона. — Ох, да когда же? — простонал какой-то парень рядом с ним. — Я готов съесть гиппогрифа. Не успели эти слова слететь с его уст, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Про­фессор МакГонагалл провела длинную цепочку перво­годков на возвышенную часть зала. Хоть они все и промокли, казались совершенно сухими по сравнению с первокурсниками — можно было по­думать, что те не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к ос­тальной школе — все, кроме самого маленького маль­чика, закутанного в огромное кротовое пальто, судя по всему принадлежащее полувеликану Хагриду. Пальто было ему настолько велико, что казалось, тот выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезнен­но-взволнованным. Распределение, и раньше не отличавшееся быстротой, в этот раз, казалось, тянулось целую вечность. —Вам повезло, что банкет поздно вечером, знаете ли, — послышалось со стороны соседнего стола. — Тут немного раньше на кухне были неприятности. —Пошшему? Чшо слушшилось? — Драко невольно закатил глаза, от отсутствия хотя бы элементарных манер у Поттера. Хотя, он же Избранный, что с него возьмёшь. —Разумеется, дело в Пивзе. — Привидение сокрушенно пока­чал головой, и та опасно заколебалась. Он осторожно передвинул воротник чуть повыше. — Обычная склока, легко можно представить. Пивз выразил желание присут­ствовать на банкете — тут все ясно, вы его прекрасно зна­ете — совершеннейший дикарь, не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-ни­будь. Мы собрали Совет призраков — Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс — хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона — тот решительно воспротивился. Уизли что-то ответил ему, однако он не услышал из-за галдежа и большого расстояния между ними. —О, все как обычно, — пожал плечами Почти Безго­ловый Ник. — Учинил разгром и скандал. Повсюду рас­киданы горшки и кастрюли. Все плавает в супе. Домаш­ние эльфы от страха чуть с ума не посходили. Гермиона опрокинула свой золотой кубок, тыквенный сок разлился по скатерти, сделав несколько футов белого льняного полотна желтым, но Гермиона даже не обратила внимания и поспешила развернуться к гриффиндорскому столу. —Здесь есть домашние эльфы? — Она ошеломленно уставилась на приведение. — Здесь, в Хогвартсе? —Разумеется. — Почти Безголовый Ник был поряд­ком удивлен ее реакцией. — Одна из самых больших об­щин в Британии — около сотни. — Но я никогда ни одного не видела! — поразилась Гермиона. — Вероятно, потому, что днем они почти не покида­ют кухни, — ответил Ник — Они выходят только ночью, для уборки… присмотреть за факелами, то да се… Я хочу сказать, вы и не должны их видеть… Это ведь и есть при­знак хорошего домашнего эльфа — что вы его не заме­чаете, не так ли? Гермиона вперила в него негодующий взгляд, в то время как Драко уже мог предугадать её следующие слова: — Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и все такое? Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлени­ем, что его воротник соскользнул и голова свалилась, повиснув на том дюйме призрачной кожи, что все еще удерживал ее на шее. — Отпуска и пенсии? — переспросил он, водружая голову обратно на плечи и еще раз подпирая ее ворот­ником. — Но домовики вовсе не желают получать отпус­ка и пенсии! Гермиона отвернулась и посмотрела на свою тарелку с едой, к кото­рой едва успела притронуться, после чего отодвинула ее от себя, положив нож и вилку. — Ты не предос­тавишь им отпусков, если уморишь себя голодом! — Рабский труд. — Гермиона буквально задохнулась от гнева. — Вот что создало этот ужин — рабский труд. И она больше не взяла в рот ни кусочка. Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, оза­рившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами. — Пирог с патокой, Гермиона! — Драко специально по­махал над блюдом так, чтобы соблазнительный запах достиг ноздрей подруги. Сладкоежка-Грейнджер просто обязана была отреагировать на него. — А вот, смотри-ка, пудинг с изюмом! Шоколадное печенье! Но ответный взгляд Гермионы отбил у Драко всякое желание накормить её. Видимо, тут ничего не поделаешь, она была слишком упёртой, и раз уж решила не есть, то значит, как минимум, сегодня к еде даже не притронется. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблес­тевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дам­блдор поднялся со своего места. Гудение разгово­ров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дож­дя. Директор же начал свою традиционную приветственную речь. —Что? — Драко даже закашлялся, услышав, что Квиддича в этом году не будет. —Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния оза­рила потолок. Гермиона охнула, и было от чего. Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был ис­пещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вра­щаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, загляды­вая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые Драко не расслышал. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. —Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом? —Не знаю, — ответил Драко, с интересом разглядывая нового преподавателя. Грозный Глаз, казалось, остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, ко­торое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему, я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… Профессор МакГонагалл многозначительно кашля­нула. — Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — Дам­блдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Разъяснения Дамблдора были долгими и невероятно нудными, так что спустя некоторое время он решил занять себя тем, чтобы проверить Нотта. Тот, ожидаемо, смог избавиться от действия заклинания, точнее кто-то его избавил, и теперь активно разговаривал с кем-то. Когда же их взгляды пересеклись, Драко не смог сдержать себя и поступил, наверное, максимально по-детски, отогнув нижнее веко правого глаза и показав язык. Он не помнил, кто научил его этому, но это было и не важно. Главное - ему удалось выбесить и без того злого слизеринца. —Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я под­черкиваю это — семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, — признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумеют справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Поэтому настоятельно прошу— не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появят­ся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколь­ко для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте вре­мени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. Когда же они добрались до башни, то круглая общая гости­ная уже была согрета огнем, потрескивающим в камине, кру­гом стояли мягкие кресла и столы. Гермиона бросила на весело пляшущее пламя мрачный взгляд, и Драко отчет­ливо услышал, как она пробормотала «рабский труд», прежде чем пожелать всем спокойной ночи, после чего удалилась в спальню девочек. Он же вместе с остальными мальчиками поспешил последовать её примеру.