Часть 1

— Кася, — позвала мама из кухни, а я начала убирать ноутбук с колен, чтобы подойти к ней, но она меня опередила, — Кась, — позвала ещё раз, открывая дверь в комнату, — родители в чате обсуждают, нужно ли поздравлять учителя русского языка с днем рождения, никто не хочет деньги сдавать, мол, вы выпустились, больше он вас не учит, и поздравлять смысла нет. Ты как думаешь? — когда мама упомянула Игоря Владимировича, я чудом не начала яростно защищать учителя, но вовремя прикусила язык. — Родителям жалко сдать по сто рублей на открытку и тортик? — спросила я, почесав затылок, — благодаря ему многие успешно сдали экзамен. Можно хотя бы таким образом сказать «спасибо» за то, что он учил их детей, — мама, удовлетворённо кивнув, подошла ближе и погладила меня по голове. — Какая ты у меня молодец, пойду дальше воевать с родителями, — и тут же вышла из комнаты. Игорь Владимирович был, как говорится, на одной волне с учениками, за что его и полюбили все, у кого он вёл. Однажды, когда я не сделала домашнее задание, он вместо того, чтобы попросить встать и начать прилюдно расспрашивать о причине, по которой я не подготовила его, попросил остаться после урока и рассказать. Я долго молчала и мялась, не доверяя ему, но все же сдалась под напором пронзительных голубых глаз и поведала, что у меня попросту не было сил. Тогда я приготовилась к порции говна, которое бы на меня обязательно вылил другой учитель, но он лишь тяжело вздохнул. — Не нужно себя изводить учёбой, это не главное в жизни. Отдыхай, — и сказано это было без капли сарказма или иронии, он действительно понял, что я чувствовала, не перекрутив ситуацию, как проявление неуважения к нему, как отсутствие интереса к его предмету. Когда одиннадцатый класс был окончен, экзамены — сданы, а дата выпускного — назначена… Игорь Владимирович на него не явился. Впрочем, классный руководитель быстренько навёл справки и сообщил нам, что учитель заболел гриппом, поэтому не сможет присутствовать на мероприятии. Расстроилась не я одна, ведь он, как оказалось, стал не только моим любимым учителем, поэтому одноклассники нашли выход из сложившейся ситуации: весь выпускной вечер они записывали истории в инстаграмме, отмечая там Игоря Владимировича, а он весь вечер их смотрел и даже иногда отвечал. Но я по-прежнему грустила, ведь шанс увидеть его в последний раз был упущен. Я как последняя дура бегала за ним ещё с девятого класса, с того момента, как он пришёл к нам в школу после университета. Поражённая его умом, знаниями, умением подать материал и красотой, я влюбилась, хоть и пыталась себя убедить в том, что это просто симпатия, но сердце почему-то начинало усиленно биться, когда Игорь Владимирович входил в класс, когда, скользя взглядом по ученикам, останавливался на мне, и пусть это длилось всего мгновение, но мне этого было достаточно. Спустя два года чувства никуда не делись. К сожалению. После того, как наступил май, а экзамены стали главным страхом одиннадцатиклассников, мы практически не виделись. Только на консультациях перед экзаменом, но те быстро закончились, ведь он был назначен на двадцать восьмое мая, после которого учитель, наверное, и вовсе забыл о моём существовании. На лето у меня были грандиозные планы: последний раз я хотела поехать в летний лагерь, но не смогла отказать себе в маленькой слабости и вместо отдыха пошла работать в школу вожатой для младших классов в надежде хоть иногда видеть Игоря Владимировича. Каково же было моё разочарование, когда я узнала, что в июне он в школе не появится, и все мои старания и уговоры директора разрешить работать ещё до того, как я сдам экзамены, пошли насмарку. Даже практику он вёл в августе, поэтому вероятность того, что я его ещё увижу сводилась к нулю. В итоге, все путёвки в лагерь были разобраны, а я отказалась от работы вожатой, согласившись с директором, что он-таки был прав, и распыляться мне не стоит, тем самым обрекла себя на скучное, полное разочарований лето. Одноклассников я своих видеть не хотела. Хоть мы и общались нормально, но привязанности к ним я не ощущала, и спокойно могла не вспоминать о них неделями. Я бы и дальше, сидя дома, не вспоминала о них, спокойно ждала результаты экзаменов, если бы мне не позвонила Алина — наша староста. — Здравствуй, — практически пропела она, — как дела? Как отдыхается? — Привет, — весело поздоровалась я. Алина хоть и не была моей подругой, но общались мы неплохо, — всё прекрасно, пришли вот результаты по русскому, вся на нервах, жду остальные. — Сколько у тебя, — незамедлительно поинтересовалась она. После того, как пришли баллы, практически все одноклассники поведали о результатах в беседе класса, но я её напрочь игнорировала, поэтому никто о моих успехах не знал. — Девяносто два, — с гордостью оповестила одноклассницу, на что она весело меня поздравила, сказав, какая я молодец, и что зря переживала. — Я позвонила не просто так, — тут же продолжила она, — у Игоря Владимировича через два дня день рождения, и я предлагаю зайти к нему и поздравить лично, — у меня снова сердце ушло в пятки, уже второй раз за день, — он, конечно, не наш классный руководитель, но всё равно, все поддержали эту идею. Он нам всем так помог, поэтому мы решили к нему зайти. — Много кто пойдёт? — решила я всё же спросить. — А-а-а, н-нет, — протянула Алина, — лето ведь, экзамены сданы, кто-то с родителями на отдых поехал, кто-то в деревню, ну, ты сама понимаешь. Из класса, наверное, человек десять-двенадцать сидят по домам, но и среди них есть те, кто не пойдёт. Ты с нами? — я молчала, не зная, что сказать, пойти хотелось, но зная себя, могу с лёгкостью сказать, что как только его увижу — сразу покраснею и буду так сидеть до тех пор, пока мы не уйдём, боясь и слово сказать. — Да, я пойду. По сколько скидываемся? — Это будет зависеть от количества человек, я потом напишу тебе. Хорошо? — согласившись, я попрощалась с одноклассницей и завершила вызов. В конце концов, нужно уметь отпускать. Последний раз, последняя встреча. Вдруг он предстанет передо мной другим? Вдруг я пойму, что те чувства, что я к нему питала, не больше, чем мои собственные иллюзии? Настроенная на положительные мысли, я твёрдо решила, что через несколько дней всё закончится. Эх, если бы я знала, как ошибалась, то никуда бы и не пошла, потому что всё было в точности наоборот. Всего нас было семь человек, половина из которых — девочки. Парням конечно тоже нравился учитель, но они были менее склонны к грусти по окончанию школы, для них это всего лишь ещё одна ступень в жизни, а вот девочки это воспринимали слишком болезненно, потому что «никогда это время больше не повторится, а в университетах и колледжах будет совсем не то». Среди нас было двое парней. Они тоже захотели увидеть Игоря Владимировича, чтобы лично поблагодарить за хорошую подготовку к экзаменам. Прошлая учительница немножечко в наш класс не верила, да и не только в наш класс — во всех, кого учила. Каждый урок она говорила, что экзамены мы сдадим плохо, никуда не поступим, а все мальчики отправятся в армию. Многие пропускали это мимо ушей, а вот в мозгу слишком впечатлительных это отпечаталось надолго. Со временем некоторые начали в её слова верить, и хорошисты постепенно стали превращаться в троечников. Зачем что-то учить, если толку от этого не будет? Игорь Владимирович же вбил в головы всем, у кого вёл русский язык, что тупых среди его учеников нет, и они всё сдадут, было бы желание. Он даже предлагал индивидуальные занятия, причём совершенно бесплатно, и вскоре на его консультациях была стопроцентная посещаемость. В итоге, парни, которые могли оценить свои знания только на тройку, сдали экзамены на достойный результат, поэтому и были ему безмерно благодарны. Когда все одноклассники были в сборе, мы уверенно двинулись к дому, в котором жил учитель. Подождав, когда кто-то из жильцов откроет дверь, мы зашли. Я не знала, предупредила ли Алина учителя по поводу нашего визита. С одной стороны, звонить человеку и говорить, что мы придём его поздравлять, — идиотизм, с другой — у него ведь могут быть и другие планы, а тут мы! Спрашивать её я не стала, раз Алина взяла на себя роль организатора, значит, и об этом позаботилась. Когда мы поднялись на нужный этаж, — а все поднимались по лестнице, потому что лифт семь человек не вмещал, а подниматься группами никто не хотел, — мы отдышались, хотя запыхалась только я, остальные — либо спортсмены, либо танцоры, для которых такая нагрузка — и не нагрузка вовсе. Алина подошла к двери и позвонила в звонок, а я, вдруг вспыхнув, спряталась за спины одноклассниц, чтобы меня не было видно. Как только учитель открыл дверь, Алина весело с ним поздоровалась и тут же поздравила с двадцатишестилетием. Одноклассники сразу же подхватили, а один из парней, всё также стоя на лестничной клетке, толкнул речь о том, как нам всем повезло, что именно ему назначили вести русский язык в нашем классе. Как только одноклассник замолчал, нам предложили зайти в квартиру. Алина, поблагодарив за приглашение, первая проскользнула мимо него, а следом за ней и остальные, ну и я, которая всё это время неуверенно мялась в хвосте толпы. Когда все зашли, я смогла лучше рассмотреть учителя. В тот момент я поняла, что всё было зря, потому что сердце забилось в бешеном темпе, грозясь сломать рёбра. Он ни капли не изменился за то время, что я его не видела. Чёрные короткие волосы были как обычно слегка растрёпаны, голубые глаза — сощуренные, усталые, даже летом он не отдыхает, а лицо — как всегда серьёзное, не выражало никаких эмоций. — Здравствуйте, — тихонько поздоровалась я, заходя в квартиру последней и закрывая за собой дверь. Немного пройдя вперёд в прихожей, я споткнулась о чью-то обувь, коей теперь стало слишком много в маленькой комнатке, и чуть было не упала. Меня подхватили крепкие руки и тут же поставили на ноги. Ладони учителя на мгновение коснулись талии, и он, тут же отстранившись, ответил на приветствие: — Здравствуй, — и тоже шёпотом, а затем махнул рукой в сторону гостиной, куда уже ушли все одноклассники, — проходи. Я только кивнула, чувствуя, как начинает колоть стыдом щёки, и проследовала в гостиную. Одноклассники уже расположились на диване, а вот девочки садиться не спешили. Они, спросив разрешения похозяйничать на кухне, отправились, собственно, хозяйничать на кухне. Спустя мгновение гостиная опустела, а из другой комнаты послышались шёпотки, звон посуды и хлопки шкафов. Игорь Владимирович, пока девочки метались между комнатами, разговаривал с парнями, которые-таки выразили ему благодарность, похвалившись достойными результатами, а я сидела вместе с ними четвёртой и разглядывала свои пальцы. Я бы помогла, но не было у меня желания поражать учителя своей криворукостью, ведь от одного только его взгляда руки не слушались, а ноги становились ватными. И все же зря я думала, что смогу перебороть чувства, кажется, они только крепнут. — А ты, Кася, куда собралась поступать? — вдруг спросил учитель, я вздрогнула и, взглянув на него исподлобья, ответила: — Хочу пойти на журфак, смотря, как сдам литературу и историю. — Я в тебе не сомневаюсь, — вдруг начал Игорь Владимирович, а моё сердце пропустило удар, — но, а если сдашь плохо, или не на тот балл, на который рассчитываешь? — Тогда в колледж. Или же буду поступать в другом городе, — одноклассник одобрительно кивнул, не каждый родитель мог позволить себе отправить ребёнка в другой город, а тут… — Разумно, — задумчиво ответил учитель. Спустя мгновение, в комнату зашли одноклассницы. Ловко расставив тарелочки, кружки и ложки, они начали садиться за стол. Алина тут же принесла торт, на который родители всё же собрали деньги, уже разрезанный на кусочки, и чайник. И началось… Каждый рассказывал, как проводит лето и куда хочет поступать, а я так и сидела тихо, боясь привлечь к себе внимание, завидуя одноклассникам, которые говорили с Игорем Владимировичем свободно, не стесняясь и не боясь сказать что-то не то. Если бы мы были с ним наедине, как это иногда случалось в школе, я бы была разговорчивей, ведь общаться с глазу на глаз легче. — Вы говорите так, будто мы самый ужасный класс, — возмутился одноклассник после того, как учитель вспомнил, что одноклассники устроили на день учителя в десятом классе. — Так оно и есть, — снисходительно заметил он, — за три года, что я проработал в школе, вы самые… беспокойные, — сказал он с серьёзным лицом, нахмурившись, но уголки губ всё же слегка приподнялись. Вскоре мы начали собираться. Я-то никуда не торопилась, но вот у других были дела и, по их словам, важные, поэтому, быстренько попрощавшись, одноклассники ушли. Я бы тоже пошла с ними, но, как мне показалось, поступили мы не совсем красиво: пришли, намусорили, испачкали тарелки и ушли, не прибрав за собой, поэтому было принято решение остаться. — Игорь Владимирович, давайте я помою посуду, — решение это далось мне не просто, но… последний раз можно. Тем более, мы остались с ним вдвоём, так что можно позориться, сколько влезет. Учитель помотал головой, но я всё же настроена была решительно. — Это будет подарок лично от меня. Игорь Владимирович хмыкнул, но больше отговаривать не стал, махнув рукой в сторону кухни. Получив указания, куда составлять вымытое, я принялась за дело, а учитель вышел из комнаты, оставляя меня в одиночестве, что было даже лучше. Если бы он начал со мной разговаривать, я бы… наверное, снова отвечала бы невпопад. А так… помою посуду и уйду, приняв очередное поражение. Игорь Владимирович, спустя полминуты, вернулся в кухню, поставил на столешницу ещё несколько грязных тарелок и, отойдя на несколько шагов, начал сверлить мою спину взглядом. — На этом подарки закончились? — вдруг бесцветно спросил он, всё также стоя позади меня, а я впала в ступор, не зная, что ответить. Странный вопрос, конечно. Пока я думала, что же он подразумевал, учитель подошёл сзади и уперся руками о стол, заключая меня в своеобразную клетку. У меня даже губка от удивления из руки выпала, но я, машинально развернувшись к нему, попыталась собрать всю волю в кулак, чтобы жалобно пропищать: — Что вы делаете? — На что похоже? — На домогательство, — честно ответила я, чуть ли не упираясь носом в ключицу. — Посмотри на меня, — тут же последовало безумно ласково, но глаз я поднять не решалась, всё также пялилась в район груди, пока Игорь Владимирович не коснулся холодными пальцами подбородка, вынуждая поднять голову. — Всё это время ты не отрывала глаз от пола. В чём проблема? Во мне. Проблема была только во мне. Я-то думала, что смогу справиться с навязанной самой себе любовью, а оказалось, что навязывала я себе только отсутствие этих самых чувств. Хотела отпустить, забыть, а в итоге ещё крепче привязалась. — Не в вас, так это точно, — сглотнув, как мне показалось, слишком громко в оглушающей тишине, я отвернулась. — Тогда в ком? — и снова я промолчала, чувствуя, как пальцы с подбородка перебираются на губы, проводят по ним подушечками и надавливают на нижнюю, заставляя чуть приоткрыть рот. Взгляд учителя также метнулся к губам, а затем и он сам наклонился, а я рефлекторно зажмурила глаза. Но поцелуя не последовало… Я, сжавшись, ощущала горячее дыхание на губах, не в силах пошевелиться, но учитель, как и я, замер. Спустя секунды все же открыла глаза, чтобы увидеть его выжидающий взгляд и подрагивающие брови, как будто он давал мне шанс подумать, будто спрашивал, хочу ли я. А я хотела. Раньше думала, что в восемнадцать отношений быть не должно. Вообще. Что сначала нужно выучиться, получить высшее образование, а потом можно и встречаться с мальчиками, но сейчас… сейчас я максимально остро ощутила потребность в ласке, в прикосновениях… и сама потянулась за поцелуем. Преодолев то ничтожное расстояние, что было между нами, я неожиданно для себя начала дрожать, а в следующее мгновение коснулась его губ в нерешительном поцелуе. Сгорая от стыда, тут же попыталась отстраниться, щёки жгло, пальцы тряслись, а я как будто не чувствовала своего тела. Отдалиться мне не дали, потому что Игорь Владимирович тут же сильнее прижал меня к столешнице, абсолютно точно отрезая все пути к отступлению, хотя… даже если бы у меня была возможность это остановить, я бы вряд ли ей воспользовалась. В голове роилось множество мыслей, но их тут же выбили из головы. Руки, которые находились на талии, медленно заскользили вверх по телу, переходя на спину, чтобы сквозь ткань футболки пройтись по позвонкам, надавливая на каждый, от чего я задрожала, сильнее цепляясь за крепкие плечи учителя. Дыхание странно сбилось, а всё тело горело, откликаясь на неспешные поглаживания и, казалось бы, невинные ласки. Такого я никогда ещё не испытывала… И что-то подсказывало мне, что я могла бы испытать намного больше, но в соседней комнате зазвонил телефон. Поцелуй тут же был разорван, а учитель, облизывая губы, посмотрел на краснющую меня, а я только и смогла сделать, что отвернуться в сторону, накрывая горящие губы ладонью. Судорожно вздохнув, он уверенным шагом направился в другую комнату. Я, ошарашенная таким развитием событий, не могла сдвинуться с места, хотя мне и хотелось позорно сбежать. Времени на раздумья оставалось мало, поэтому я решила уйти красиво, как в фильмах, и тут же рванула к входной двери. Эта идея казалась мне самой удачной, потому что я даже не догадывалась, как вести себя с ним дальше. Когда я, с кроссовками в руках, уже тянулась к ручке двери, меня остановили. — Куда собралась? — раздалось заинтересованное за спиной, а я, коря себя за нерасторопность, медленно повернулась к Игорю Владимировичу, который, видимо, уже поговорил по телефону, и теперь был готов устроить мне разнос за внезапный побег. Уж больно он воинственно выглядел. — Домой? — неуверенно спросила я, ну уж действительно, куда я ещё могу пойти. — Не рано ли? — Игорь Владимирович, — тихо позвала я, глядя ему в глаза, — я вам нравлюсь? — за те ничтожные секунды, пока я стояла у двери, в голову врезалась до безумия глупая мысль, которую мне неоднократно озвучивала мама: «Какая вообще разница, что о тебе подумают? Мы живём один раз, и не для кого-то, не для того, чтобы соответствовать требованиям общества, а для себя. Так что будет, если ты не будешь соответствовать их ожиданиям? Ни-че-го». И пусть мне потом будет стыдно, пусть я снова истолковала всё не так, пусть он запомнит меня глупой дурой, которая смела надеяться на взаимность с его стороны. Это будет потом. А сейчас… — Нравишься, — выдохнул он, а я… Рука медленно сползла с дверной ручки, сердце ухнуло в пятки, а из горла вырвалось сдавленное: — Правда? — Правда, — тут же подтвердил он, осторожно шагая ко мне, а я так и стояла, глядя, как он приближается и медленно склоняется надо мной, чтобы в следующее мгновение поцеловать. А я потянулась к нему всем телом, всё ещё не веря. Может, это всё-таки жестокая шутка, но думать об этом уже не могла. От меня на мгновение отстранились, намереваясь поцеловать снова, но я быстро накрыла его губы ладонью, останавливая. Вопросов было безумно много, но я не нашла ничего лучше, чем задать уже давно интересующий: — А вы мне оценки завышали, да? Я бы сама на пятёрку не вытянула, — учитель, рассмеявшись, многозначительно пожал плечами, отвечая вопросом на вопрос: — Тебя только это интересует? Я только помотала головой, которая вмиг опустела. Хотелось то ли смеяться, то ли плакать от переизбытка эмоций, но больше всего хотелось обнять его и постоять так немного. Два с половиной года я была безответно влюблена и боялась взглянуть на него, а теперь… руки его по-прежнему лежали на талии, а он сам прижимал меня к себе. И это не сон! Зазвонил домофон. Причём зазвонил настойчиво. Учитель отстранился и, сделав шаг в сторону, раздражённо поднял трубку, чтобы услышать мужской голос, который тут же начал возмущаться: — Какого хрена так долго? — Сейчас открою, — рявкнул он и вернул трубку обратно, но нажимать на кнопку не спешил. — Вы человека не хотите впустить? — поинтересовалась осипшим голосом, снова пялясь в пол. — Хочу… но совсем другое. — Мне пора идти, наверное, — учитель нехотя кивнул и со вздохом отстранился, а я быстро натянула кроссовки и выпрямилась, чтобы получить быстрый поцелуй в губы. Игорь Владимирович напоследок взял мои ладони в руки, сжал их, погладил и уверенно пообещал: — Я позвоню. Я кивнула, выбежала из квартиры и помчалась вниз по лестнице, всё ещё красная как рак. Руки до сих пор тряслись, в голове шумело, а из головы не выходило его «нравишься» вместе с невыносимо прекрасной улыбкой.