Future Club

В чём разница между корпоратами и копами? Первые — устанавливали правила, выполняя свой профессиональный долг, вторые — следовали правилам корпоратов, делая вид, что выполняют свой профессиональный долг. В чём их сходство? И те, и другие, вне или в течение своего рабочего времени, развлекались в специфических стрип-клубах, набитых камерами из каждой стенной дырки, наплевав на последствия возможного вскрытия имеющейся информации о неподобающем их статусу времяпрепровождении. Естественно, последнее не представляло из себя общий вывод на основе моих личных наблюдений. Всего лишь частный случай, на который навёл меня работодатель в Хейвуде. Выгрузи компрометирующие записи с компьютера владельца гей-клуба «Дики Твистер» прежде, чем до них доберутся копы с облавой. Как ни крути, но работа наёмником в Найт-Сити знакомила с городом и его «внутренностями» лучше, чем любой гид. Если таковые в принципе до сих пор существовали. Только получая заказ от фиксера, можно было узнать о существовании в городе такого заведения, порог которого ты бы переступил только при условии, что тебя перебросили через него со сломанными ногами. — Эй, Ви, зацени красоту. Я ещё не успела припарковать свой «Квадра Турбо» рядом с этим современным аналогом Содома, как Джонни уже стоял у светодиодных вывесок, одна из которых представляла собой название данного места, а вторая — экспозиция «от двенадцати до двадцати и обратно» с несколько искривлённой «стрелкой». Несложно догадаться, какая из них привлекла внимание человека, чью сексуальную жизнь в ускоренной перемотке можно было описать примерно так. — Что, навевает воспоминания? — усмехнулась я, машинально положив руку ему на плечо. Тот факт, что она встретила опору вместо того, чтобы пройти сквозь бледно-голубые линии, вызвал во мне плохо скрываемое удивление с оттенками паники. В голову закрались самоуничижительные мысли. Какого чёрта, Ви? Ты не видишь, к чему всё идёт? Почему ты до сих пор разъезжаешь по городу, как ни в чем не бывало, игнорируя приглашение Ханако Арасаки? — Неплохая попытка, подруга, но мой инструмент смотрелся поэстетичнее, когда того требовала ситуация. — Мой головной па(-разит)ссажир затянулся очередной, появившейся, как и он сам, из голубого марева помех, сигаретой. — Мог бы продемонстрировать подтверждение своих слов, но «Арасака», к сожалению, не заложила в свойства энграмм возможность оголяться. О, Боже, храни «Арасаку». Ладно, шучу, нахуй «Арасаку». Причём на любой, главное — чтобы ощущали дискомфорт. — Не надо, Джонни, поверю тебе на слово. — Я похлопала его по чересчур, сука, осязаемому плечу и подняла глаза на ярко-красные буквы. — «Дики Твистер», значит... Надеюсь, в крайнем случае, вертеть всех на большом и толстом буду я, а не наоборот. Это место имело очень неприятную ауру. Других объяснений тому, почему при первом взгляде на него так и выводило на «херовые» темы, быть не могло. Какой-то сраный гипноз, чтоб его. Поэтому чем быстрее мы провернём здесь выгрузку данных по большим шишкам, тем меньше успеем развить эти обсуждения ниже пояса. И да — с относительно недавних пор, подразумевая выполнение задач мной как ещё живой личностью, я говорила «мы». Продолжать воспринимать Сильверхенда как цифровое недоразумение, оккупировавшее часть моего сознания, по прошествии всего нашего совместного времени было невозможно. Этот засранец становился слишком реальным для того, чтобы я могла позволить себе не считаться с его присутствием возле себя. Его низкий прокуренный голос, дым от дешёвых сигарет — то же плечо, в конце концов — начинали раздражать во мне соответствующие органы чувств. Впрочем, это не означало, что мне стоило принимать во внимание весь его трёп. — Если что, Ви, могу одолжить свой. — Самодовольство этого мудака пробивалось даже через тёмные линзы «авиаторов», не говоря уже о его улыбке. — Ну чтобы, знаешь... было чем. Установить выебонщику его диагноз оказалось весьма сложной задачей. Имел ли здесь место дефект перенесённой на щепку энграммы или этот мачо-рокер всегда не отличался шибким умом — хотелось бы выяснить мнение экспертов из обеих областей, «арасаковских» и «сильверхендовских». — Я так-то всё слышу, — напомнил мне он, втаптывая каблуком ботинка цифровую папиросу. — Не забыла? На то и был расчёт, Джонни. Может, сам поведаешь, что с тобой не так? Я поняла, что ты ебать как гордишься своим членом. Давай закроем эту тему. — Знаешь, если бы ты просто попросил меня закинуться псевдоэндотризином, чтобы порезвиться с тамошними мальчиками, выглядело бы уместнее, поверь. — И я сливалась в одно целое с этим мастером шуточных добивок? — Но даже в этом случае ты бы хрен получил от меня разрешение на «аренду». Устроить второй «Smack My Bitch Up» он впредь мог только через мой труп, в прямом смысле. Так дерьмово, как после той ночи, я не чувствовала себя даже после худших сбоев биочипа. — Ты же понимаешь, что на данном этапе мне ничего не стоит взять твоё тело под контроль? — Джонни припомнил мои невыносимые головные боли и ежедневные отхаркивания кровью, свидетельствовавшие о моём стремительно утекающем времени, однако тут же вернул нашей беседе прежний легкомысленный настрой: — Но, к твоему сведению, даже этот твой Ривер будет для меня более приемлемым вариантом вечернего развлечения, чем хромированные до самых гениталий «Кены» со стеклянными глазами. Он, блядь, не мой. Возможно, не будь я ходячим мертвецом, мы бы и могли попробовать с ним долгосрочные отношения, но после того единственного раза мне пришлось убедить его в том, что со мной у него нет будущего. Сука... — Вообще, если выбирать из твоих знакомых, — продолжил брутальный ловелас, — то брейнданс-деваха урвала бы себе первое место в моём списке. О да, не поспоришь: Джуди — офигенная, и как человек, и как женщина. Даже немного жаль, что я так проебалась в установлении более близких отношений с ней, неосознанно уведя нашу последнюю беседу в лачуге у отравленного озера от вероятного интимного в дружеское русло. Возможно, оно и к лучшему — не будет страдать из-за моей возможной кончины. Ей хватило и Эвелин. — Может, зайдём уже? — предложила я Сильверхенду уже практически у дверей в это экзотическое заведение, не сразу вспомнив, что спрашивала разрешения у гостя своего разума. — Соображать будем по ходу дела, действовать в зависимости от ситуации. — Это ты так настраиваешь себя или просто бормочешь очевидные вещи от нехуй делать? Я обернулась с намерением послать его на метафорический «Дики Твистер», но поняла, что данный вопрос прозвучал от него непосредственно в моей голове. Вот неужели ему так сложно было сделать вид, что он следовал за мной в это логово приторной маскулинности? Хоть бы удачи пожелал, так сложно что ли? Уёбок. Уверена, ты сейчас сидишь и лыбишься в моей башке. Фойе клуба задавало настрой этому месту, считай, сразу: напротив входа — череда красных светодиодных ламп за решётками, манекены в разных позах и светящийся гондон в углу чуть повыше. И нет, я имела в виду не Джонни. Если говорить об этом «светящемся голубыми нечёткими линиями гондоне», то его помощь мне бы не помешала: повсюду — камеры и целая свора бандитов из «Валентино». Герой-любовник, чёрт тебя дери, хоть раз объявись передо мной тогда, когда ты мне нужен. — Эй, куда собралась? — донеслось до меня в метре от прохода в основной зал. — У нас проход платный. Своим недоброжелательным и наверняка вполне обыденным для клиентов тоном лысому кассиру с эспаньолкой удалось вывести меня из внутренних препираний с глухой до моих призывов помочь рок-звездой. Ладно, насрать на него, сейчас ты сама по себе, Ви. — Сколько? — Сто эдди. Забавно, раньше числа менее чем с четырьмя нулями были для меня пустым звуком. За такую сумму мне было бы лень даже пальцем лишний раз шевельнуть, не то что поднять задницу с дивана в личном кабинете в Арасака-тауэр. С другой стороны, даже сейчас нельзя было сказать, что я считала каждый евродоллар. Прибыль от выполненных заказов лилась на меня чуть ли не золотым дождём. И нет, Джонни, я не про тот, о котором ты сейчас подумал. — Да, конечно, держи, — непринуждённо ответила я, проведя дистанционный перевод средств на их местную сеть. К слову, следовало бы обратить на неё внимание, учитывая, что пробиваться с боем в кабинет этого «сеньора Ладрильо» я не намеревалась. В идеале, мне требовался доступ к контролирующему систему наблюдения компьютеру, чтобы деактивировать камеры, но что внутри помещения с ним, что рядом должна была ошиваться как минимум парочка «валентиновцев». — Только смотришь, не трогаешь. Если увижу твои руки там, где их быть не должно, — отрежу лично... Я утвердительно промычала, не особо вслушиваясь в его монотонный ликбез, чтобы наконец попасть внутрь, как можно быстрее провернуть своё наёмническое дело и дать отсюда дёру вне зависимости, заметят меня или нет. «Меня», а не «нас», потому что Джонни Сильверхеру не грозила вероятность попасть на камеры и словить очередь из автомата. Кровавый свет прожекторов под потолком и у сцены в центре помещения, обмазанные чем-то маслянистым танцоры в форме ковбоев, полицейских и прочей нечисти, радостный гул зрителей и гневные выкрики всякой пьяни со стороны бара и угловых диванов — всё это настраивало на восприятие данного заведения не иначе как составляющей второго круга Ада по Данте Алигьери, где до пыток грешников дело пока не дошло. Интересно, кто-нибудь в Найт-Сити ещё помнил о существовании классической литературы? — Если твоя душа требует ещё больше аллегорий на старые книжки, — любитель поиграть в прятки собрался из цифровых помех прямо на барной стойке, — тогда лови: проебёшься с незаметным проникновением — устроишь здесь седьмой круг Ада. В таком случае, на обратном пути нам вдвоём пришлось бы иметь дело с самим Минотавром. — Не ожидала, что ты можешь отвлечься на обсуждение чего-то высококультурного, — хмыкнула я, приятно удивившись начитанности Джонни выше уровня прозаичной порнухи. — Раз уж объявился, поможешь оценить обстановку? Щеголяющее в кожаных штанах определение слова «неожиданность» всегда любило появляться и отпускать один-два едких комментария по поводу трупов, заброшенных домов и зданий, свидетелем которых мне приходилось оказываться по ходу заказов. Так что, пускай будет любезен, хоть раз выдаст что-нибудь действительное информативное. Моя оптика ему в помощь. — Как скажешь, Ви, только давай сперва ебанём жирнющую линию под тем фактом, что тебя не стали шмонать ни на входе, ни у кассы, — переместившись ко мне, облокотившейся о стойку и прогуливающийся взглядом через свои позолоченные «авиаторы» по залу, начал озвучивать свои наблюдения Сильверхенд. — Либо у этих ребят так и чешется кого-нибудь грохнуть на своей территории, либо они страдают от излишней самоуверенности в своём превосходстве над дерзкими посетителями. Ни один из двух вариантов не сулит нам спокойного ухода из их осиного гнезда, так что держи ствол наготове. Кабинет здешнего босса, скорее всего, будет этажом повыше, подальше от всего этого шума. Молодец, умеешь же включать свой верхний мозг, когда захочешь. Я проверила наличие «Лексингтона» в кобуре на задней стороне ремня, рядом с дополнительными магазинами, тремя светошумовыми гранатами и заточенным ножом, после — «Архангела», подарка от Керри после концерта, в своём внутреннем кармане и горсти пуль к нему. На персонал должно хватить, главное — чтобы не подтянулись дополнительные группы в районе клуба. — Здесь хрен проберёшься на второй этаж, если не отключить хотя бы часть из этих сраных камер. — Я отстранилась на локтях от стойки, стряхнула с рукавов чьи-то остатки кокса, и, опустив козырёк «самураевской» кепки, проследовала ближе к закулисью сцены в форме фаллоса. — Где здесь у них, по-твоему, терминал с доступом к системе видеонаблюдения? — Ставлю миллион эдди на то, что в одной из комнат в коридоре правее раздевалок стриптизёров, — устроившись на перилах по соседству с пустыми бутылками на ограждении, кивнул он в сторону широких дверей по левую сторону сцены, что охранял прикрывающий лицо повязкой «валентинос». — Придумай способ наебать этого парня и просто прошмыгни под камерой, никаких прав доступа тебе пока не потребуется. Твою мать, Джонни, серьезно: ты бы почаще использовал ту вещь, что у тебя в черепушке, а не между ног — глядишь, я бы даже начала воспринимать тебя как умного человека, а не как идиота с заскриптованным нарциссизмом. Предложил бы ещё варианты решения — и цены бы тебе не было. — Стэн, подожди, послушай меня... — Убрал от меня свои руки, подонок! Чтоб ещё раз я пошёл с тобой «просто посмотреть на горячих мальчиков». — Блядь, да это случайно вышло! Я даже не успел дойти до его простаты! Стэн, постой... — Руки, я сказал! Внезапная ссора двух парней в отношениях ещё никогда не играла мне на руку больше, чем сейчас: часть глаз была прикована к этой парочке, где второй, преданный, держал на мушке первого, предавшего. И всё бы ничего — типичное выяснение отношений двух не то напившихся, не то обдолбавшихся любовников — но, ебать: второй, спустя десять секунд колебаний, таки нажал на спуск, и даже несколько раз. Раздалось несколько криков, по большей части, от находившихся возле инцидента посетителей. Хоть «валентиносы» и сделали вид, что ничего страшного не произошло, решив не прерывать музыку, некоторые из них, что стояли неподалеку, стянулись к этим двоим. Включая мешающего нам для проникновения в закрытую зону. — Пиздец, спорим, он его грохнул? — с нескрываемым удовольствием от увиденной сценки произнёс Сильверхенд, пока я под появившийся шумок в спешке следовала к нужному проходу. — Вот до чего, детишки, доводит наркота. Хм, а он оказался прав: никаких карт доступа для этой двери не потребовалось, открывалась с обычного нажатия кнопки активации на стальной панели. — С чего ты взял, что эти двое под кайфом? — Перед тобой — эксперт в области самых распространённых вредных привычек, — прислонившись к стене коридора, начал пояснять Джонни, пока я пристраивалась к ящику, едва обнаружила впереди камеру со сменяющейся зоной видимости. — У пьяных язык заплетается так, что не все слова разберёшь, а у обторчавшихся с ним всё в норме, в отличие от рук, зрачков и потоотделении. — Не стану спрашивать, как ты можешь в такой степени вдаваться в подобную хрень, — нахмурившись, прокомментировала я его объяснение своих выводов. — Лучше скажи, где здесь может располагаться пост охраны? Естественно, хоть Сильверхенд и имел более выгодное положение для обзора из нас двоих, по факту он, как ни крути, сидел в моей черепной коробке и рассчитывать мог только на моё имплантированное зрение. Тем не менее, к моему очередному удивлению, ему удалось кое-что приметить, пока я подкрадывалась к укрытию. — В трёх метрах от тебя, на повороте, есть помещение, рядом со входом — точка доступа. — Делая вид, что он всё видел сам, со своей позиции, он достал очередную сигарету, словно курение помогало ему лучше шевелить извилинами. — Попробуй ломани — если повезёт, получишь доступ в сеть без необходимости бегать как сраная потеряшка по всем коридорам в поисках нужного компа. Но сперва — отключи хотя бы эту злоебучую камеру, чтобы не пришлось до самой лестницы на корточках идти. Твоя правда, Джонни, твоя правда. Возможно, будь ты таким же заимплантированным куском мяса, как и я, могли бы с тобой провернуть это дело минут за пять. Ибо нам, как бы ни тебе, ни мне не казалось изначально, удавалось вполне неплохо срабатываться. — Ха, спасибо, Ви, приятно слышать, — заметно растрогался Сильверсэнкс, пока я перебегала на другую сторону, поближе к камере. Да не за что, приятель. — Как думаешь: если бы я действительно был жив, у нас получилось бы стать напарниками? Без этой вынуждающей идти нас обоих на компромиссы херни в виде биочипа? Ну, кто знает, Джонни... Сомневаюсь, что намокала бы от одного твоего взгляда, крутого соло на гитаре или у моей промежности, но я бы не отказалась провернуть с тобой несколько афер, масштабных и не очень. Отключение посредством прямого подключения через джек одной камеры, после — взлом точки доступа для проникновения в помещение с источником для отключения остальных, проникновение на второй этаж клуба — всё это сопровождалось весьма удачным попутным отключением «валентиносов», программным и физическим, и оценивающим взглядом бывалого террориста, предпочитавшего создание большей шумихи в ходе операций. Тем не менее, к моему стилю работы он, на протяжении всего нашего знакомства, относился с пониманием. — Всё как-то слишком хорошо складывается, Ви, — высказывал свои опасения Джонни, как только я переступила порог пустого кабинета Ладрильо. — Это хуёвый знак. Было сложно с ним не согласиться. Такое ощущение, что большую часть местной охраны отозвали на разборки с другой бандой. Например, за спорную улицу на границах Хейвуда. — Думаешь, это ловушка? — поинтересовалась я, в очередной раз вытаскивая джек из запястья. — Типа на компьютере окажется вирус, обнуляющий любого, кто не числится в сети банды? Даже если Ладрильо и оставил в личном компьютере сюрприз для незваных гостей, то, с большой вероятностью, без фейерверка из выжженной башки. Никакой инфы о том, что у «Валентино» в обойме были профессиональные нетраннеры, до меня не поступало. Во что-то более серьёзное, чем примитивный нейровирус, устраняемый даже начинающим рипером, их хакеры не могли. Но, в любом случае, просканировать терминал на предмет наличия всякой гадости прежде, чем начинать выгрузку, стоило. Запуск поиска вредоносного ПО... Сканирование файловых директорий... Обнаружена 1 угроза. Тип: скрытый исполняемый файл, условие запуска — неавторизованный вход в систему. Запуск программы очистки... — О, блядь, я же говорил! — с нескрываемой радостью похвастался Сильвербрейн своим чутьём. — Без меня ты бы уже развалилась у них на полу парализованная, либо вообще в отключке. И не факт, что они ограничились одним только допросом. — Джонни, не нуди, обсудим мою недальновидность за пределами этой дыры, — раздражённо выпалила я, настраиваясь на режим копирования данных, затем еле слышно, несмело добавила: — Спасибо... Почему? Почему ему было так важно оставлять меня в живых на мозговом уровне? У нас же раздвоенное сознание: если отключают меня, он занимает моё место. Вплоть до того момента, когда процесс стирания моей личности будет завершён. Я ведь даже не успею осознать тот момент, когда исчезну навсегда. Какая ему выгода от того, что я буду жить? — Блядь, Ви, ты серьезно? Он снова отреагировал на мои мысли, появившись теперь чересчур близко к моему лицу и без своих пафосных очков, будто старался что-то прочитать в моём поникшем из-за сформировавшихся тревог взгляде. Но на самом деле он прекрасно понимал меня и без дополнительных толкований моих скрытых сигналов. — Джонни, давай не сейчас, прошу тебя... Но теперь он не слушал. Ему было важно получить честный ответ по поводу моего отношения к нему. При том, что имел «платиновый доступ» к центру моих эмоций и мыслительных процессов. — Ты до сих пор считаешь, что я следую своему пиздецки коварному плану по вымещению тебя из собственной шкуры? Никогда не задумывалась, что из нас двоих больший вклад в моё прогрессирующее доминирование над твоей оболочкой вносила ты? Чего? О чём это он? — Что ты сейчас сказ... Начало нашего самого откровенного разговора за последнее время прервала сработавшая сигнализация на включившейся камере в кабинете. Кому-то из бандитов взбрело-таки в голову проверить состояние системы видеонаблюдения. — Сука, нас спалили! — Сильверобвиус надел обратно свои «авиаторы» и подошёл к окну с видом на первый этаж. — Готова «повертеть всех на большом и толстом»? Не то чтобы я прям рвалась в бой, но раз уж «крайний случай» наступил... Ничего не поделаешь, придётся пошмалять по латиносам. — О да, детка, — я проверила заполненность магазина сорок пятыми и сняла предохранитель с «Лексингтона». — Следи за тылами, наблюдатель. И ищи параллельно запасные выходы. Получить утвердительный от него ответ я не успела — в кабинет залетели двое «валентинос» с винтовками наперевес. — Попалась, шлюха! — Ну, понеслась, — обозначил старт перестрелки Джонни и исчез. Я нырнула под стол, потянувшись за светошумовой, пока бандиты спешно сокращали между нами расстояние, решив не тратить боезапас на пробитие стеклянной перегородки, что разделяла меня и их. Гранату мне пришлось кидать вслепую и без сильного замаха, чтобы она упала максимально близко к их ногам, а лучше всего — прямо к ним. Едва раздался хлопок, я поднялась и принялась выцеливать их головы посреди густого дыма. Раз... Два... Готово. Можно было и побыстрее, если бы они не дёргались в попытке восстановить работоспособность своей оптики. — Не вылетай отсюда на всех парах, — предупредил меня Сильверхенд в режиме голосового помощника. — По главной лестнице могут подняться ещё несколько гондонов. Удалённо ломани камеру возле неё. Последовав его указанию, мне удалось приметить троих поднявшихся и спрятавшихся за клумбами бандитов: две стальные биты и один М2038. Последний давал фору первым двум, прячась подальше, а те, в свою очередь, шли на меня, готовясь украсить участок пола на втором этаже моими мозгами. Признаться честно, смотрелось бы красиво, в условиях насыщенно-розового света по периметру помещения. Будто бы кадры из нео-нуарного кино. — Высунься и шмальни в их переносицы с упора, чего копаешься? — поинтересовался Джонни, наблюдая, как я медленно продвигалась по стене в сторону поворота к «валентиносам». — Кажется, у меня есть вариант получше. На моих губах выступила злорадная ухмылка, пока я тянулась за ножом на поясе брюк. Идея с добавлением к интерьеру данного места элементов человеческих органов внезапно пришлась мне по душе. — Ви, я, блядь, слышу, что ты хочешь сделать, — ни с того, ни с сего забеспокоился о моих намерениях Сильверхенд. — И это очень всратая тактика, поверь мне... Ви! Выпрыгнув из-за угла и сыграв на эффекте неожиданности, мне удалось сходу пырнуть одного из латиносов в правый бок. Моё внутреннее напряжение исчезло с первым продолжительным криком раненного бандита и каких-то ругательств на испанском от него и от замахивающегося на меня второго — я чувствовала, как меня обволакивала лёгкость движений. Я на рефлексах уклонилась от просвистевшей в сантиметрах от моего затылка биты и воткнула второму лезвие прямо посредине живота до упора, с большой вероятностью задев тому желудок. — Твою мать, Ви, какого хера... Я бы очень хотела сейчас отшутиться в твоём стиле, Джонни, и ответить что-то вроде «Пускай будет твоего», но на меня тут последний из троицы наставлял ствол с заряженной картечью, так что позволю себе послать тебя на вышеупомянутое. Выпущенная дробь пролетела у меня над головой, и в момент смещения цевья латиносом для дозарядки картечью я успела сделать несколько выстрелов в него. Две пули угодили под ключицы, одна — в район солнечного сплетения, одна — в стену, а последняя прошла через горло. Итого — пять пуль на одного стрелка и треть магазина на трёх человек. Не хорошо, но и не ужасно. — Ну а теперь объяснишь, к чему были эти недовольные коммент... СБОЙ В РАБОТЕ БИОЧИПА Аргх, нет... Нет, нет, СУКА! Только не сейчас! — К чему, спрашиваешь? Умеешь же ты задавать правильные вопросы в правильное время. БЛЯДЬ, БЛЯДЬ! Пистолет с ножом выпали у меня из рук. Будто парализованная скриптом, я свалилась на пол, разбив к херам подбородок и перевернувшись мёртвым грузом набок, без возможности поднять взгляд, моргнуть и шевельнуть хоть чем-то. Глаза начала застилать пелена из помех до такой степени, что я переставала видеть что-либо кроме них. Мозг словно расщеплялся на десятки, сотни и тысячи частей с такой скоростью и болью, что хотелось просто вырезать голову лезвием своего ножа. Джо.. нни.. Что со мной происходит? Об этом он меня предупреждал до того, как я порезала тех двоих? Но откуда он знал... — Тебе очень скоро пизда, Ви. И к возможному сожалению для тебя — не у твоего рта. *** Холодный ветер, звуки не то поздневечернего, не то ночного города в виде повторяющихся голосов дикторов новостей, актёров в рекламе, шума машин и выстрелов вдалеке — понимая, что нахожусь в сознании, я не могла сиюминутно поднять веки, могла только слышать и то — в разы хуже чем раньше, будто меня заперли в бочке. Хотя, может, меня и в самом деле в ней заперли, откуда мне знать? Я же нихрена не вижу. Я не вижу. Я ничего не вижу. С-сука, за что... За что мне всё это... — Что ж, раз уж ты льёшь слёзы, значит, до сих пор ещё не стёрта. Джонни? Стоило мне уловить первые ноты его хриплого голоса, как груз с век спал, и я смогла открыть глаза. Помехи рассеялись, оставалась лишь нечёткость картинки, которая также постепенно уходила. Мы находились на практически пустой автомобильной парковке. В моей правой руке лежала банка с рассыпанными возле неё омега-блокаторами, в левой — «Архангел» с опустевшим барабаном. — Джон..ни, ты... Возможность говорить понемногу возвращалась. Я предприняла попытку встать, уже подняла голову, но тут же сдалась и опустила её на асфальт. У меня абсолютно не осталось сил. — Я не стану принуждать тебя к вербальному общению, — произнёс он, стараясь сохранить ровную, беспристрастную интонацию, но в его словах очень явно прослеживалось беспокойство с признаками... гнева? Видимо, до сих пор злился на меня из-за придуманного и реализованного на горячую голову выпендрёжа с ножом в клубе. К слову, вспоминая его сейчас, я плохо понимала, что на меня тогда нашло. Во мне будто перевели тумблер стороннего аккумулятора во включённое положение. — Просто озвучь свой ответ в мыслях: тебе объяснить вкратце или в подробностях? Во мне не было уверенности, что я могла воспринимать и обрабатывать большое количество информации прямо сейчас. Но что во мне осталось неповреждённым даже после этого практически летального отключения, так это чувство страха за собственную жизнь. Более того, оно стремительно возросло в разы. В подробностях, Джонни. Объясни, что произошло со мной и что мне ждать дальше. Слабо верилось, что он мог дать ответ на мой второй вопрос. На самом деле, удивительно, что у него вообще имелся ответ на первый. Пребывание в моём теле развило его дедуктивно-аналитические навыки? — Твоё время на исходе, Ви. И когда это говорю тебе я, сам Джонни, мать его, Сильверхенд, это означает, что его счёт переходит на ебучие часы. Часы, Ви — это то, что у тебя на будильнике и в датах пришедших сообщений стоит аккурат перед двумя точками. То, за чем ты, видимо, никогда, блядь, не следила. Даже когда узнала от своего рипера, что тебе осталось жить около двух недель. Помнишь, когда он это тебе сказал? Тринадцать дней назад. Тринадцать, Ви — многие люди пиздец как ссутся от этого числа. Можешь подсчитать сама, через сколько от тебя и фрагмента самого незначительного воспоминания не останется? Дам подсказку: сейчас — 3:08. Вик говорил, что я могла проходить и чуть больше двух недель, в лучшем случае. Но, видимо, мои случаи — это всегда худшие. То бишь, ровно две недели. Следовательно, если уже три часа и восемь минут как шли четырнадцатые сутки, мне оставалось... Двадцать часов и пятьдесят две минуты. Я умру через двадцать часов и пятьдесят две минуты. — Бинго. — С каждым новым предложением голос Джонни становился всё более раздражённым, как я уже успела понять, моим легкомысленным поведением на протяжении всего последнего времени. — Ну правда, теперь уже через двадцать часов и пятьдесят одну минуту, но не суть — ты поняла, к чему я веду. Ты не права только в одном: дело не в том, что у тебя все случаи с вариантами развития оказываются херовыми по умолчанию. В нашем случае, ты просто не оказывала никакого сопротивления слиянию наших личностей, чем и ускорила уничтожение клеток собственного мозга. — Ч...чего? Энергия очень медленно, но возвращалась ко мне. Я предприняла очередную попытку поднять голову, в этот раз — намного более успешную. Отбросив таблетки подальше и опёршись на локоть, я перевернулась на живот и подняла глаза на Сильверхенда. Тот наблюдал за моими кувырками с нескрываемым чувством сожаления. Не фальшиво-надменного. Искреннего. Слиянию? Какому ещё, блядь, слиянию? Хочешь сказать, что я всё быстрее превращаюсь в тебя, сраного мудака? Я не могла сказать всё это вслух без риска свалиться на землю без чувств. — Да, Ви. До тех пор, пока ты на похуй потакаешь возникающей на пустом месте агрессии в словах, пока ты везде разгуливаешь в позолоченных «авиаторах», даже в засраных подвальных клубах с похеренным светом, пока ты подхватываешь волны невъебенной самоуверенности, кидаясь на гондонов из банд с ножом, ты будешь превращаться в меня до того момента, когда полностью не растворишься внутри моего конструкта к ебени матери. Никогда не задумывалась, что из нас двоих больший вклад в моё прогрессирующее доминирование над твоей оболочкой вносила ты? С чего ты вообще это взял? Ты, блядь, не Вик, чтобы ставить мне диагнозы! — Именно, я не Вик, я, сука, лучше чем твой Вик! — Его относительно спокойный тон окончательно перешёл на повышенный, едва он поднялся с каменного ограждения на стоянке и подошёл ко мне вплотную. — Я сижу внутри тебя в режиме двадцать четыре на семь и уже который день наблюдаю, как твоё тело и разум посылают тебя нахуй! Поэтому всё, что я скажу дальше, — это не совет, это, ёб твою мать, угроза: либо ты прямо сейчас закидываешься блокаторами, забиваешь на свои мудацкие заказы, вылавливания преступников и личные просьбы едва знакомых тебе людей и ищешь способ пробраться в «Микоси», либо я на цифровой код распадусь, но сокращу твои двадцать с лишним часов до нуля. Я ясно выразился? Несмотря на его дикие выпады в мою сторону, я понимала, что всем этим он лишь провоцировал меня поднять свою задницу и впредь не откладывать ни на секунду поиск решения проблемы нашего непрекращающегося симбиоза. Но это не отменяло того факта, что, будь у меня больше сил, я бы зарядила этому ублюдку по яйцам, вне зависимости, попала бы по ним или промахнулась по цифровой проекции. — Л-ладно, Джонни, как скажешь... Я звоню Ханако Арасаки.