Принятие.

Стоит затишье перед бурей. Два противника сверяют друг друга тяжелейшим взглядом. Чайльд начинает движение первый, ходя вокруг девушки. Люмин следит за каждым его шагом, каждым взглядом, каждым вздохом, выжидая подходящего момента для нападения, но затяжность перед началом давит еще сильнее на нее, отчего она теряет хватку и упускает момент того, насколько молниеносно Тарталья натягивает тетиву и по очереди отправляет в сторону девицы шесть деревянных, заряженных глазом гидро бога, стрел. Почетный рыцарь Ордо Фавониус бежит навстречу, пытаясь уклониться от первой, но она по касательной задевает щеку путешественницы, оставляя свежий, неглубокий порез. Остальные пять девушка успешно парирует, при этом стараясь поближе приблизиться к Предвестнику. Как только светловолосая оказывается на подобающем ей расстоянии, она замахивается для диагонального удара, но не успевая даже близко приблизить меч к его шее, Тарталья блокирует лезвие, скрещивая два водных кинжала. Они находятся в опасной близости, потому что тело Одиннадцатого ломит от недавнего использования формы духа и блокировать удары намного тяжелее, чем пускать стрелы. Он ощущает нечеловеческую силу со стороны странницы, которая вдавливает его в землю и заставляет прогнуться под ней. Немедля ни секунды, он успевает сделать ей подсечку. Раздается громкий бултых, и девица пластом падает в неглубокий ручей, прилаживаясь нехило головой и теряясь в пространстве. Чайльд же, в свою очередь, не собирался ждать, он попытался перейти в наступление с планом запрыгнуть на нее сверху и придавить своим весом. Но на его удивление Люмин быстро взяла себя в руки, и направив на него ладонь, выпустила вакуумный вихрь, который взорвался и оттолкнул юношу в сторону скалы, заставив удариться о камень и выбить воздух из легких. Он чувствовал, как по затылку стекает горячая жидкость. Приложив ладонь к задней части черепа, Чайльд взглянул на красивые красные узоры, которые причудливо отпечатались у него на пальцах. Странница встала на четвереньки, ее худые коленки уперлись в подводные маленькие, острые камешки, создавая колющую боль. Все тело немного жгло и немело, ведь падать пластом в мелководье — не самое приятное ощущение. Чайльд тоже пытался все это время очнуться. Ему было необходимо восстановить правильное дыхание, благодаря которому он дольше сможет продержаться в бою и сэкономить энергию. Люмин подобрала выпавший из рук меч, и перемещаясь «зайцем», метнулась к Тарталье. Он самодовольно улыбнулся, наслаждаясь ходом боя и прищуривая один глаз. Петлять по-заячьи было самой глупой ошибкой странницы, ведь это никоим образом не мешало ему прицелиться и выстрелить точно в цель, так она лишь быстрее выдохнется. Лук был продолжением Чайльда, и он обращался с ним очень хорошо, поэтому, чтобы заставить его попотеть, необходимо было подойти, как можно ближе, вынудив его перейти в ближний бой. Люмин отражала практически все летящие стрелы взрывами стихии анемо и мечом. Пропустила парочку, одна из которых вонзилась ей в левое плечо и за это спасибо семи Архонтам, потому что рука не была ведущей, а другие прошли по касательной. Ей удалось зажать его практически в углу, предварительно расставив по бокам от Предвестника гео метеориты, но не тут-то было. Тарталье нельзя больше подпускать ее слишком близко, потому что недавнее применение глаза порчи на нем очень плохо сказалось, и он не выдержит еще одного прыжка в форму духа, следовательно, он молниеносно скакнул в форме воды, перемещаясь за спину Люмин, загоняя уже ее в угол, откуда она не сможет шелохнуться ни вправо, ни влево, ведь сама же себе перекрыла путь, — Сдавайся, дорогая, ты в ловушке. Тут уже не в твоих силах отразить все стрелы, которые будут выпущены в тебя, — Заговорил Чайльд, заранее натянув тетиву и подойдя поближе, чтобы точно не промахнуться, а также не дать возможность путешественнице вовремя отбить стрелу. Он наблюдал за ней, словно орел. На щеке была размазана кровь, которая придавала красноту, словно румянец. Колени же были счесаны. Ее белые чулки, которые обтягивали молочную кожу ног, окрашены в кроваво-красный. В плече с одной стороны красовалось оперение стрелы, а с другой наконечник. Сплюнув наземь алую кровь, Люмин схватилась за конец стрелы и с шипением отломила ее, кинув под ноги Чайльду. Вторую часть, сквозь наполняющиеся слезами глаза, она резким движением выдернула, пискнув себе под нос от боли. Воительница считала, что слова тут ни к чему, это дало ясно понять рыжевласке, что она просто так не сдастся. У нее назрел в голове план, он был далеко не гениальным, но это было все же лучше, чем ничего. Люмин выпустила меч звездопада, направляя его за спину юноше, заставляя отскочить вперед и отвлечься на падающую с неба комету. В этот же момент преодолев невеликое расстояние, она оказалась прямо у носа, приземлившегося на землю Тартальи, и ударила по вертикали. У него не должно было хватить времени на блок, но какого было разочарование Люмин, когда перед ней предстала форма духа и длинное электрическое копье. Она не могла даже и предположить, что и так истощенный Чайльд пойдет на такие жертвы, как использование глаза порчи. У нее кольнуло в сердце от осознания того, насколько она ему нужна. Но ее цель была превыше всего. Одиннадцатый блокировал вертикальный удар древком копья, чувствуя, что выигрыш практически за ним, ведь правая рука Люмин неистово дрожала, и уже не было в ней той силы. Рыжевласка видел ее целеустремленный взгляд, стремящийся прожечь эту маску фатуи, которую он натянул в надежде наконец-то победить и завладеть ею. Но эта духовная сила была вдвое, нет, даже втрое сильнее его физической. Это нечеловеческое стремление одержать победу, эта мощь, льющаяся через край, эта гордость и упорство… Да, именно за это она ему понравилась, именно ее боевой дух привлек его, ведь за всю свою прожитую жизнь он не видел еще таких хрупких девушек, которые внутри являются сильнейшими женщинами. Он ослабил хватку копья, понимая, что пора сдаться, отпустить ее и послушаться зову своего сердца, существование которого он отрицал долгое время после встречи с мастером меча из Царства тьмы. Но совсем позабыв о том, что такая настойчивая девушка не нуждается в подачках, и решив окончательно, что этот бой должен был быть за ним, парень почувствовал холодный острый металл, который был приложен к его горлу. И только сейчас рыжевласку осенило, что это был тот самый чертов наконечник, который она выдернула из плеча. На тот момент он совсем не обратил внимание на то, что она не бросила его на землю, как сделала с оперением, — Я думал, что влюбиться в тебя еще больше невозможно, но это не так, — Проговорил Предвестник, ощущая, как по его горлу стекает маленькая струйка крови. И какого хрена он решил, что Люмин не справится, он же сам только что восхвалял ее в своих мыслях. Какой же он дурак, — Убит, — Холодно, еле дыша, произнес почетный рыцарь Ордо Фавониус. Между застывшей парой, словно пролетали искры и это было не от электрического глаза порчи, это была просто невозможная химия двух людей. Люмин была для него ураганом, который заставлял океан бушевать. Тарталья вернулся в свою обычную форму, и почувствовав, как обмякает его тело, как боль сковывает его по рукам и ногам, пробегая по каждой нервной клетке, завалился назад, ударившись всем телом о воду и подводные камни. Лук с шумом упал рядом с ним, а Люмин, обеспокоенная состоянием Чайльда, отбросила наконечник, запачканный кровью двух разных людей, в сторону и метнулась к Чайльду, плюхаясь, как метеорит рядом. По воде завораживающими бордовыми узорами пошла рябь, исходящая от пары. Люмин склонилась над ним, роняя ему на лицо капли крови, смешанные с солеными слезами, — Ты поддался мне… — Тихим шепотом произнесла Люмин, убирая прилипшие к его лицу пряди, — Ты полный идиот, Чайльд! — Дав волю чувствам и наконец-таки, позволив себе заплакать, произнесла девушка, — А если бы я тебя убила?! А если я сейчас прикажу сделать что-то ужасное?! Зачем? — Она положила голову ему на грудь, слушая равномерное сердцебиение, — Ты права, я хотел тебе поддаться, хотел этого сильнее, чем бы то ни было, потому что ты яро не хотела принимать свои чувства. А моя одержимость, злость, ненависть была просто скомкана и выброшена, как только я увидел искры в твоих медовых глазах, — Он вытер кровь на небольшой ране, находившейся на лице странницы, а затем через изнеможение положил сверху на спину девушке обе руки, обхватывая ее и пытаясь сжать так сильно, насколько это было возможно, — Но на самом деле ты была гораздо умнее и хитрее меня, хотя рыжий из нас только я, — Он попытался звонко рассмеяться, но вместо этого лишь сильно раскашлялся, — Я совершенно забыл о той стреле, которая случайно попала тебе в плечо и чувствую себя крайне дерьмого, потому что ранил слишком сильно того, кого не хотел, — Было холодно и зябко. Издали раздавался вой, стрекот сверчков и тихое течение ручья, в котором они лежали. Тарталья смотрел в беззвездное небо и на луну, еле пробивавшуюся сквозь облака, — Так каков твой приказ, Люмин? — Он произнес ее имя впервые, и оно звучало так мягко, с таким трепетом. Цепь, сдерживающая Люмин, разорвалась. Это было началом конца… Странница взметнулась, скинув с себя его руки и взяв за грудки, притянула к своему лицу, впиваясь в разбитые губы, чувствуя вкус его крови на своих губах и смотря прямиком в его широко открытые голубые глаза. Их поцелуй был полон страсти, огня. Языки переплетались, толкались навстречу и даже в этом пикантном деле эти двое упертых баранов не переставали бороться друг с другом. Если и прыгать в омут, то с головой. Чайльд, превозмогая боль, положил ей руку на шею, поглаживая большим пальцем щеку. Ему хотелось взять ее всю без остатка, но не сейчас, — Люмин, мне бы очень не хотелось прерывать нас, но мы не в том состоянии, чтобы придаваться страсти прямо сейчас, — Он прервал поцелуй и выдохнул ей в губы едкий смешок, отчего она зарделась от своих резвых действий, — Угх… Просто давай сделаем вид, что я сейчас этого не делала, иначе я тебя оставлю тут умирать, придурок, — Возмущаясь произнесла светловолосая, отводя взгляд в сторону и получая лишь в ответ легкий поцелуй, — Хорошо, моя королева, — Он продолжал поглаживать ее щеку, — Прямо сейчас я не в состоянии идти, поэтому давай еще немного побудем здесь, — Прикрыв глаза, сказал Чайльд, ощущая, как Люмин, придерживая его, встает и на разбитых коленях перебирается за спину, кладя его голову на мягкие бедра. Только он хотел что-то сказать, но был резко прерван, — Будь добр, хоть сейчас оставь свои подколки при себе и поспи лучше, — Она провела смоченной ладонью по его лицу, вытирая кровь, — Я лишь хотел сказать, что мы простынем, — Улыбнувшись краешками губ и прикрыв глаза, произнес Чайльд, погружаясь в дремоту, — И мое настоящее имя — Аякс.

***

Спустя пару-тройку дней, Люмин встретила Тевкра в гавани Ли Юэ, мальчонка стоял рядом с человеком из Фатуи, он сразу же заметил девушку и помчался к ней с объятиями. Он распахнула свои руки в стороны и заключила мальчишку в них, поднимая над землей и крутясь, — Ва-а-а-а, опусти меня, Люмин, — Завопил мальчик, боясь, что странница его уронит. Он заметил пластырь на ее щеке, а также перемотанное плечо и другие части тела, — Ты уже уезжаешь? — Вопросительно обратилась к нему девица, опуская его наземь и упираясь одной рукой о перилы. Солнце было высоко в небе и приятно согревало, корабль на котором должен был плыть мальчишка был великолепен, явно Чайльд потратил на его заказ немалые деньги, — Да, я уже попрощался с братиком, — Настала секундная тишина перед неожиданным вопросом со стороны мальчишки, — Сестренка, вы ведь с ним подрались? Он вернулся домой весь раненный, и ты выглядишь сейчас также, — Люмин изумленно подняла брови. А Тевкр-то в своем возрасте довольно сообразителен, — Нет, это не так, просто на нас с ним напали бандиты, и мы еле отбились, но твой брат настоящий герой, потому что смог защитить нас обоих, — Она взлохматила мальчику волосы. Он не был дураком и прекрасно понимал, что эти оба врут, да еще и неумело. Люмин ни разу не видела его с момента их последнего сражения, она не избегала его, но и не искала, а судьба-злодейка никак не давала им случайно пересечься, что было весьма странным. Поговорить с ним было необходимо, чтобы расставить все точки над i. Но идти прямиком к нему она боялась, а что если все произошедшее было сном или злой шуткой от Фатуи? Воительница хмурила брови, наслаждаясь морским бризом… Ей показалось, что кто-то внимательно рассматривал ее спину, но это оказалось не так. Тевкр озадаченно глядел на нее, — А куда подевалась Паймон? — Тут же рядом с Люмин материализовалась летающая фея, — Никуда я и не уходила, я же не шляюсь где попало по ночам, возвращаясь с ужасными ранами, — Возмущенно затарторила девчушка, укоризненно глядя на Люмин, которая неловко чесала затылок. Маленькая копия Чайльда перекинулась парой слов с Паймон, а затем раздался гул корабля, оповещающего к посадке, — Ой, мне уже пора бежать. Кстати, чуть не забыл, братик очень сильно простудился и каждый день чихает, не могла бы ты ему отнести лекарства? — Для Люмин это было отличным предлогом, чтобы наконец-то встретить его и выяснить какие теперь между ними отношения, поэтому она незамедлительно согласилась. Тевкр потянул ее вниз, заставляя склониться, а затем легонько чмокнул ее в губы, — Когда вырасту, я обязательно на тебе женюсь и больше не дам братику тебя обижать, — Захихикав своим еще не сломавшимся голоском, сказал Тевкр и еще раз обнял на прощание Люмин, а затем держа в руке подаренную братом игрушку, умчался на корабль, оставляя девушку в культурном шоке. Она прикоснулась к губам пальцами, понимая, что так недалеко до того, чтобы быть расцелованной всей семьей Чайльда. Помахав на прощание уходящему кораблю, она в последний раз вдохнула морской бриз, лучезарно улыбнулась новому дню и засмеялась себе под нос. Весь день странница провела в поисках различных трав и снадобий, но ее удивляло, что человек, выросший в самом холодном краю, простудился. В «Народном выборе» их встретила Сян Лин, которая угостила своих гостей за счет заведения и сцепилась языками с Паймон. Люмин предупредила подружку о том, что та может лететь сразу домой, а у нее еще есть незаконченные дела. Солнце медленно скатывалось за горы, окружающие Ли Юэ, и забирая с собой все тепло и свет. Улицы на удивление сегодня были пусты, а люди в спешке возвращались домой. Путешественница бодро шагала по вымощенной камнем дорожке, ища нужный адрес, который она кровью и потом смогла разузнать в банке северного королевства.

***

Ее сердце бешено стучало, когда она стояла перед дверью квартиры, в которую она должна была постучать. Руки абсолютно не слушались и корзинка, в которой лежали лекарства, раскачивалась из стороны в сторону. Ей не было даже настолько страшно, когда смерть дышала в затылок. Глубокий вдох и выдох успокаивают быстрое сердцебиение, она уверенно постучала дверь, одев свою самую безразличную маску, которая вмиг была треснута. Одиннадцатый схватил ее за запястье и втянул к себе в комнату, обнимая со спины и зарываясь лицом в волосы. Корзинка с лекарствами упала на пол, а Люмин обхватила руки, обнимавшие ее за шею и прижимавшие к высокому телу, — Т-тарталья, что ты творишь? — Дрогнувшим голосом произнесла девица, чувствуя его равномерное дыхание, — Назови мое настоящее имя, — Приказным, словно командирским тоном сказал Предвестник. Не понимая зачем, но идя у него на поводу, она тихонько произнесла, — Аякс, — И тут же почувствовала, как ее прижимают к холодной стене, нагибая и прижимаясь всем телом к ее, целуя в затылок, исследуя двумя руками женское лицо. Тело Чайльда казалось таким тяжелым, словно он специально наваливался на нее всем весом, чтобы она ощутила всю его мощь и величественность, — Стой, — Люмин попыталась убрать его большие руки в сторону и выбраться из-под него, но рыжевласка, словно загипнотизированный не слышал абсолютно ничего. Она повторяла раз за разом, чтобы он прекратил, потому что не хотела применять физическую силу к нему, но ей пришлось. Девушка двинула его локтем под дых, но не сильно, заставляя лишь отступить, а затем развернувшись, схватила его за запястья и привстав на носочки, прижалась к нему своим лбом. Его температура тела была идентична ее, она удивленно отстранилась от него, но мужские руки не бросила, — Ты опять обманул меня, — Надув губы произнесла Люмин. Удар остудил голову рыжевласки и тот легонько поцеловал ее в щеку, которая была залеплена пластырем, — Я боялся, что ты не придешь или сдрейфишь. Ты так долго стояла за дверью, пытаясь успокоиться, — Он посмеялся ей на ушко, целуя ее за ним. Она неловко прикрылась одной рукой, а вторую Чайльд не дал ей отпустить. Их пальцы переплелись, а он продолжил настойчиво целовать каждое место на ее лице, особенно уделяя много внимания раненным местам, — Не целуй меня, я весь день была на ногах и не было свободной минутки на принятие душа, — Предвестник тихонько посмеялся, понимая, что его объект вожделения слишком много думает и волнуется. Это было мило и невинно, — О, тебя еще волнует душ? Разве у тебя мысли не путаются от моего присутствия и действий? — Он выпрямился и взглянул на нее сверху вниз, а затем поймал встречный, серьезный взгляд девушки, — Путаются. Ты не представляешь насколько путаются. Я не могу ни о ком и ни о чем думать, когда ты рядом, — Она закинула на его шею руки, потянув на себя для легкого поцелуя, — Хорошо, я не тороплю тебя, буду ждать в спальне, — Чайльд зарылся руками в ее волосы, целуя в макушку, — А ты не пойдешь? — Положив свои маленькие ладони сверху на его, она наслаждалась его бескрайней любовью к ней. Путешественница не знала, что такой человек, как Чайльд может так сильно любить, ведь ей казалось, что лишь приключения и сражения могут его так заводить, — Предложение, конечно, неплохое. Я бы с радостью принял с тобой ванну, но боюсь, что ты умрешь там от смущения, — Юноша получил легкий удар в живот, — Дурак, ты знал, что я не об этом, — Смущенно протараторила Люмин, лохматя его рыжие мокрые волосы. Чайльд проводил ее до ванны, сказав, что смиренно будет ждать, и если даже она решит поступить по-другому, то дверь его квартиры всегда открыта. Ванная комната была большая и просторная, на полках лежали его вещи гигиены, а на крючках висела одежда, от которой веяло Чайльдом, она прижалась к ней, глубоко дыша. Приняв прохладный душ, который остудил ее голову и дал ей наконец-то понять, чего желает ее душа. Она надела его футболку, которая была ей чуть ниже бедер и вышла из комнаты, направляясь уверенным шагом в спальню. Рыжевласка сидел смиренно, ожидая прихода странницы или ухода, но он до последнего надеялся на первое. И его радости не было края, когда он увидел ее, стоящую в дверном проеме, в его домашней футболке и с решительным взглядом, который так будоражил кровь, текущую по его венам. Незажившие раны на бедрах имели алый оттенок и прекрасно выглядели в сочетании с молочной, не тронутой солнцем, кожей. Он приподнялся с кровати, но тут же был повален на нее обратно. Люмин взобравшись на него сверху, вновь поцеловала его, также страстно, как пару-тройку дней назад. Ее язык настойчиво ворвался в его рот, он хотел взять инициативу на себя, поэтому потянулся к ее талии, но руки Люмин ловко перехватили его, и она завела их ему за голову. Странница отчетливо чувствовала, как ее действия еще больше возбудили его, заставляя упереться ягодицами в бугорок. Свободной рукой Люмин поглаживала его щеку, переходя плавным, скользящим движением пальцев на горло, очерчивая указательным пальцем выпирающий кадык, который судорожно ходил вверх и вниз. Она могла бы целоваться с ним вечность, чувствовать его горячий язык в своем рту, скользить своим по его деснам, зубам и прикусывать его губы, но дело не могло стоять на месте, пока в ней был такой запал. Она отстранилась, облизывая свои губы, вспоминая вкус его крови. Тарталья затуманенным взглядом смотрел на нее, понимая, что еще чуть-чуть и у него сорвет крышу. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя с ним в безопасности, и сама могла руководить процессом. Но когда этот самый «процесс» проходить настолько страстно, то в голове мелькает только мысль нагнуть ее раком и пресечь ее действия. Но Аякс старается держать себя в руках, рычать себе под нос, сжимать кулаки, щуриться, но только не делать ей больно или неприятно. Люмин томно дышит ему в шею, он чувствует жаркий воздух, ему хочется, чтобы она наконец-то прикоснулась к этому месту, наконец-то остудила его. Но она только и делает, что водит лицом по его шее и опаляет дыханием. Она была обязана слегка помучить его, посмотреть на то, как он сдерживает себя, как напрягает мышцы живота, когда она начинает елозить по нему. Странница знала, что играет со львом в клетке, но она не боялась быть съеденной этим львом, потому что он не сможет сожрать львицу. Она наклоняется и легонько целует то место, где проходит его сонная артерия. Затем всасывает кожу, облизывая ее языком и оставляя красивый багровый след. И ей до черта, если это кто-то увидит, если кто-то осудит. С ним она теряет голову и чувствует себя от этого прекрасно. Второй свободной рукой она выводит узоры на груди, задевая соски сквозь майку и слыша рычание Тартальи, что ласкает ее слух, поцелуи спускаются ниже, как и ее руки. Игра накаляется, она даже не может предугадать, когда его нервы сдадут, и он наконец-то вырвется из ее хлипкой хватки… А, нет, может. Одно касание рукой заветного места, и он теряет голову. Его руки вырываются и хватают ее за талию, силой перекатывая Люмин, он возвышается над ней, а она хитро улыбается. На ее щеках красуется румянец. Ей стыдно, несомненно, но выражение лица и звуки, которые издает Аякс, дают ей стимул к действиям. Теперь она лежит снизу и смотрит на него так по-овечьи, будто бы сейчас не было никакой провокации. Но рыжевласка не дурак, он прекрасно знает, что она умело дразнила его. Ее руки оказываются полностью сжатыми всего лишь одной рукой и к ним прикладывается огромная сила. Он вдавливает ее собой в кровать, а она тонет на мягкой перине. Второй рукой Предвестник сжимает ее лицо, обхватывая пальцами щеки, а затем яростно целует. Люмин прикусывает его губу, до крови, до боли. Их поцелуй приобретает металлический привкус. Затем он спускается ниже, оставляя каждый раз за собой метку. Метку о том, что она его и тот, кто прикоснется к ней, кто посмеет завладеть ей, будет стерт в порошок и развеян по ветру. Он чувствует, как из-за футболки она пропахла его запахом, но и яркий аромат лилий никуда не ушел. Чайльд не думал, что он собственник, не было веских причин на это, он всегда отдавал вещи с легкостью, он ни к чему и ни к кому не был привязан, но Люмин он не отдаст никому и никогда. Задрав кофту, в которую была одета девица перед ним предстает красивый пупок и молочная кожа с не зажитыми ранами, — Прости меня, любовь моя, — Он целует ее в каждый порез, каждый синяк, не забывая и про другие участки кожи. Люмин же не до этого, она простила его и уже очень давно, простила за все обманы и грехи. Она не может сказать ни слова, но стоны, исходящие из ее уст, будут полноценным ответом. Задирая одежду все выше и выше, он натыкается на бюстгальтер, который не ожидал увидеть, — И надо было… Тебе его… Одевать? — С замиранием, еле дыша, произносит Аякс. Он уже на пределе, но такого у него никогда не было, ни с одной женщиной, — Так, интресн… — Не дав девушке договорить, он задрал ненужную вещь, которая скрывала прекрасный, небольшой бюст. Грудь у нее была великолепная, небольшая, но упругая и с красивым цветом ореол. Он коснулся пальцем ее соска, отчего тот затвердел, а Люмин томно выдохнула. В комнате царила симфония звуков, ее сладких, тягостных стонов, вздохов и хлюпанья, когда она ерзает под ним, пытаясь тереть бедро о бедро. Он сжимал ее груди рукой, ласкал их языком и оставлял между ними засосы, — Аякс, пожалуйста, я больше не могу, — Проскулила путешественница. Одиннадцатый не переставал держать ее крепкой хваткой, но он чувствовал, что Люмин на грани того, чтобы вырваться и победить в этой схватке огненного танца, — Ну уж нет, если я не могу одолеть тебя в сражении, то тут ты будешь проигравшей, — Он коснулся пальцами ее плоти внизу, чувствуя мокрую, липкую ткань трусов. Люмин выгнулась дугой, оттопыривая зад. Пришло время скинуть и эту часть одежды. Одной рукой он потянул их, а светловолосая лишь податливо приподняла бедра. Чайльд видел насколько сильно она хотела почувствовать его внутри себя, потому что при снятии трусиков от них до ее женского естества протягивалась длинная ниточка смазки. В ход пошли его пальцы: сначала указательный, затем к нему присоединились по очереди средний и безымянный. Он растягивал ее постепенно, чтобы дискомфорт и боль не так сильно ощутились потом. При каждом вводе пальца девица лишь мычала себе под нос, потому что это были не самые приятные ощущения в ее жизни. Он наконец-то отпустил ее, затекшие до приятной боли, руки и встал напротив полуголой Люмин, которая сжимала ноги, стесняясь своего вида «там». Его голубые бездонные глаза рассматривали ее, ловили каждое движение, пока он расстегивал ширинку брюк. От Люмин же не осталось незамеченным то, насколько видны стали его вены и жилы на руках, — Сними с себя футболку, — Приказала путешественница, чтобы рассмотреть каждую деталь его тела. Чайльд лишь хмыкнул себе под нос и стянул одежду, оголяя прекрасный, подкаченный торс, который скрывается за его мешковатой формой Фатуи. Как только все ненужные вещи оказались в стороне, на юноше остались лишь трусы, которые он принялся потихоньку стягивать со своих ягодиц, отчего Люмин сильно побагровела и отвела взгляд. Заметив ее реакцию, он посмеялся звонко, — Не бойся, он не кусается, — Прильнув к ней и раздвинув ее ноги в стороны, произнес Предвестник, — Как ты можешь шутить в такой ситуации… Д-дурак, — дрожащим голосом ответила девица. Ей не было стыдно, когда она взобралась на него, когда ерзала своим телом, когда провоцировала его, но она смущалась смотреть на него. Он был для нее слишком ослепителен во всем. Робко взглянув на то, что сейчас упиралось ей в живот, она опять смутилась и перевела взгляд на Тарталью, обняв его двумя руками за шею и прикрыв глаза, — Сейчас будет немного… — Не успел Чайльд договорить до конца, как был прерван, — Знаю-знаю, я читала анатомию и различную литературу. Не извиняйся за это потом, поскольку эта боль будет самой приятной в моей жизни, — Она притянула его и поцеловала в губы, в этот раз нежно и ласково, без какого-либо напора. Предвестник погладил ее по лбу, а затем, придерживая свой член, ввел в ее лоно головку, но и этого уже было достаточно, чтобы почувствовать, как стенки влагалища сжались, обхватывая его, — Угх, ты там так сильно сжимаешь меня, — Поставив локти по обе стороны от светловолосой, он продолжал входить в нее все глубже и глубже, пока не дошел до самой матки. Боль Люмин ощущала также остро, как и ранение в плечо, но она старалась держать слезы в себе, чтобы не испугать Аякса. Движения его были нежными и медленными. Она чувствовала, как он старался заглушить ее страдание поцелуями и нежностью, и ей это очень помогало отвлечься. Он расцеловывал ее бедра, икры, голени и ступни: все то, что так привлекло его тогда на мосту. Девица же трогала его подкаченную грудь, щупала кубики на животе и исследовала каждый старый шрам на его теле. Постепенно все эти ласки ей перестали быть нужны, и она уже начала не мычать, а постанывать от удовольствия. Почувствовав это, Тарталья увеличил скорость. Люмин ощущала, как он пульсирует внутри нее, как вдалбливается, видела его сосредоточенное лицо, пот, скользивший по вискам. Движения Чайльда заставляли ее выгибаться, хвататься за его спину, впиваясь небольшими ноготками и уже кричать от удовольствия, пытаясь заткнуть себе рот, чтобы никто не услышал, — Н-не нужно… Угх, мне нравятся твои стоны, и я безумно люблю каждую частичку твоего тела и души, — Проговорил Аякс и почувствовал, как Люмин сжалась сильнее прежнего, выгнулась дугой, впиваясь в его губы и издавая хриплый стон. Он мигом вытащил из нее член и кончил ей на живот. Сил не было уже никаких, просто хотелось лечь рядом и забыться, что, в принципе, он и сделал. Люмин стянула с себя бюстгальтер и его футболку, а затем вытерла ею живот. Сейчас она была счастлива, как никогда. Странница повернулась на бок, прижимая его голову к своей груди, играясь с его рыжими прядями. Люмин слышала, как он уже мирно посапывал, перед этим обняв ее за талию и прижав, как можно ближе к себе. И пусть ее выигранное желание будет для него умершей тайной, ведь ей больше не нужно озвучивать то, что было уже исполнено. Он был полностью в ее власти, одурманен ею и был готов идти на любые авантюры. Их пара — это бушующий шторм и лишь на людях они превращаются в мертвый штиль.