Глава 1

      Слишком нервный стук в дверь мог принадлежать только одному человеку — главе Аврората и по совместительству её лучшему другу Гарри Поттеру. Гермиона устало протерла глаза, которые уже болели от бесконечного сидения над документами Министерства.       — Да, входи, Гарри, — выкрикнула она, вытягиваясь на стуле и чувствуя ноющую боль в спине. С этими переработками надо было завязывать.       — Всегда знаешь, что это я. Миона, это очень важно, ты нужна нам, — Гарри быстро пересек небольшой кабинет заместителя главы Отдела магического правопорядка и привел в окончательный беспорядок свои и без того лохматые волосы.       Гермиона напряглась. Прошло почти шесть лет с момента, когда она решила оставить позади войну и погони за оставшимися на свободе Пожирателями Смерти и сосредоточилась на своей цели — изменить устаревшие законы закостенелого магического сообщества в пользу волшебных существ.       Сейчас же в голосе Гарри она услышала до странного горькую мольбу. Она внимательно посмотрела ему в глаза — что-то тяжелое шевельнулось в её сердце и мгновенно замерло, словно вмиг замерзло.       — Что такое, Гарри? Что-то с Джинни? С Роном? — Гермиона почувствовала, как в животе внезапно завязался узел страха, но она выдохнула и попыталась успокоиться. Наверное, никогда она не перестанет переживать за своих близких, не после того, что они пережили в войне, не после того, сколько они потеряли.       Мысли об этом снова заставили её содрогнуться, и она опустила взгляд на отчеты, чтобы вернуть себе шаткое спокойствие.       — Нет, Гермиона, сегодня утром Тикнесс вернулся с задания. Он нашел Малфоя где-то в Италии. Мы наконец-то можем узнать у него о том скрытом артефакте, о котором упоминали Яксли и Рабастан Лестрейндж. Это точно должно быть что-то важное, Миона, раз они удавились сами, как только авроры докопались до этой информации в их головах, — Поттер резко вскочил со стула и начал нервно расхаживать по её кабинету в их общей привычке мельтешить перед другим из-за роя мыслей, который не утихал ни на секунду.       Гермиона задумалась. Она не слышала о младшем Малфое ничего с тех пор, как Визенгамот назначил ему наказание в виде штрафа в сто пятьдесят тысяч галлеонов и отпустил вместе с матерью на все четыре стороны, запретив им появляться в Великобритании в течение пяти лет. Малфою-старшему повезло меньше: суд приговорил его к пожизненному заключению в Азкабане.       Судя по слухам, Малфой-младший с матерью сразу после вынесения приговора уехали во Францию, там же их след и исчез. Гарри и Рон, который также служил в Аврорате на пару с другом, пытались найти Малфоя, чтобы допросить об артефакте, но потомок чистокровного магического рода исчез пять с половиной лет назад, и вся Магическая Британия гадала, где же он.       «Наверняка зализывает раны где-то на солнечном побережье с белокурыми красотками», — неоднократно злобно думала Гермиона.       — Гарри, сядь, от твоего хождения меня уже мутит! Объясни толком, чем я могу помочь? Я напрямую никак не связана ни с Авроратом, ни с Малфоем тем более, чего ты хочешь от меня? — спросила она, массируя колени, занемевшие от долго сидения в неудобном министерском кресле.       Поттер обернулся и взглянул на нее. В его взгляде проскользнула смесь вины, надежды и отчаяния.       — Тут такое дело… — неловко протянул он. — Малфой отказался говорить с кем-то, кроме тебя. Мы не можем его заставить, Гермиона, он свободный человек, но, возможно, он наш единственный шанс узнать об артефакте, на который сделали ставку Пожиратели. Ты поговоришь с Малфоем, Гермиона?       Лицо Гермионы вытянулось, а брови поползли вверх.       Малфой попросил её? Но почему?       В их общении никогда не было ничего, кроме взаимного презрения, и, хотя она и признавала, что судьба ему едва ли благоволила, это не умаляло того, каким редкостным придурком он был. В последний раз, когда Гермиона видела Малфоя, они с Гарри давали показания в его пользу на суде.       Она до сих пор помнила его долгий заинтересованный взгляд. И кивок головы в качестве благодарности за спасение.       Даже странно… Ведь с ее стороны это была лишь уплата долга за то, что он не выдал их в Малфой-мэноре и, по сути, позволил сбежать, когда его безумная тётка Беллатриса пытала…       Нет! Не думать об этом!       Гермиона снова опустила глаза на старые удобные поношенные туфли и досчитала до десяти, заталкивая болезненные мысли за барьер в своей голове.       Возможно, совсем немного ей и было интересно, почему Малфой выбрал её для переговоров. Её, магглорожденную бывшую гриффиндорку, с которой у него не было ни одного хотя бы приблизительно вежливого диалога.       Так почему её? Почему не Гарри, который больше всех выступал в защиту Нарциссы на суде? Почему не Нотта-младшего, который также стал аврором и с которым Малфой, насколько она знала, довольно неплохо общался еще в школе.       Почему её?       Как бы то ни было, Гермиона намерена была выяснить это у него самого. Такова была её природа: именно любопытство отличало её от обычных зазнаек и делало по-настоящему непредсказуемой в каком-то смысле.       Она поднялась со стула, оправив брюки, и прошла другу навстречу.       — Ладно, Гарри. Говори, где он. Я надеюсь, он всё расскажет, и мы отправимся домой — сегодня был тяжелый день, — промолвила она и схватила с вешалки бежевый тренч.       Друг открыл перед ней дверь кабинета, пропуская вперед.       — Ох, я бы не был так уверен на твоем месте, Гермиона. Всё же это Малфой, а кто, как не он, умеет портить жизнь всем вокруг, — невесело хмыкнул Гарри, явно испытывая облегчение из-за её согласия. — Он был не в очень хорошем состоянии, когда мы привезли его, поэтому мы не могли оставить его в комнате для допроса, а поместили в специальную палату, что-то вроде Святого Мунго, чтобы он мог побыстрее оклематься и рассказать нам всё.       — Что с ним? — тихо спросила Гермиона.       — Небольшое расщепление при аппарации и легкое помутнение рассудка, он многое не помнит, — объяснил друг, направляясь по коридору к лифту и жестом показывая ей следовать за ним. — Но не настолько многое, чтобы не оскорбить меня или не поставить свои условия взамен на его ответы.       — А что, были еще какие-то условия?       — Ммм… он утверждал, что расскажет тебе всё сам, но клялся, что ничего недопустимого не будет. Да и вряд ли он захочет навлекать на себя гнев Министерства или общественности: Малфои слишком долго отсутствовали, и ему нужно совершить поистине чудо, чтобы волшебное сообщество приняло его. 

***

      Гарри внезапно остановился перед дубовой коричневой дверью и повернулся к ней.       — Я буду ждать тебя здесь, хорошо? Ты всегда можешь выйти, если он попытается что-то сделать или сказать, Гермиона. Я уверен, что мы найдем способ выбить из хорька признание в любом случае, — он поджал губы: было видно, что эта идея вовсе не была ему по душе, но он, как и все, не видел другого выхода.       Сердце Гермионы потеплело, она коснулась его руки.       — Всё хорошо, Гарри. Это же Малфой, а я, если помнишь, никогда не оставалась в долгу. К тому же, я усовершенствовала свой хук справа, можешь за меня не волноваться, — хмыкнула она и, ободряюще улыбнувшись другу, повернулась к двери.       Несмотря на показное спокойствие, внутри нее, будто маленькая птичка в клетке, всё же трепыхалось волнение. Она подняла руку и толкнула дверь.       Белый свет ослепил её, и, прежде чем она увидела Малфоя, ушей коснулся знакомый голос:       — Ну здравствуй, Грейнджер.       Гермиона заставила себя пройти вглубь комнаты, зачерпнув изнутри немного — не бесконечной, к сожалению, — гриффиндорской смелости, так как в правой руке очень ощутимо отсутствовала волшебная палочка.       Это не нравилось ей. Она чувствовала себя в безопасности только с гладким древком в ладони, но поскольку на допросах — а что бы ни говорил Гарри, это был допрос, — палочка не должна была присутствовать в комнате, она оставила ее аврору на входе. Это пугало.       Комната и впрямь была как палата.       Почти такая же, как та, в которой она лежала, восстанавливаясь после пыток Беллатрисы.       У окна стояла небольшая кровать, рядом — кресло, у двери — еще один стул, а в дальнем углу — небольшая тумбочка с пустой одинокой вазой. Как будто кому-то в здравом уме могло прийти в голову принести Малфою цветы. Разве что Венерину мухоловку. А лучше две.       Гермиона сделала еще один шаг влево и наконец увидела его.       На Малфое было что-то вроде серой мантии непривычного покроя. Что это за фасон? Где такое носят? Они переодели его в это? Или он в этом прибыл?       Гермиона обвела взглядом его фигуру, ощутимо раздавшуюся в плечах. Лицо Малфоя также потеряло юношеские черты и стало еще более точеным и бледным. Плотно сжатые губы свидетельствовали о том, что и он был не в восторге от встречи — это выражалось в остром взгляде и напряженной позе. Гермиона усмехнулась. Можно подумать, это она вынудила его прийти сюда и плясать вокруг себя ради нужной информации.       Мальчик превратился в мужчину. С виду, весьма опасного.       — Ты просил меня, Малфой, и вот я здесь. Выкладывай.       — Какой радушный прием, Грейнджер. Родная Великобритания так по мне скучала.       — Хватит паясничать, за радушным приемом тебе не сюда. Зачем тебе нужна была именно я?       — А кто? Поттер или Уизел, что ли?       — Гарри и Рон отличные авроры! Я же вообще не работаю в Аврорате, — Гермиона почувствовала, как в её душе поднимается волна негодования. Мерлин, просто поразительно, что даже спустя столько лет этот сибарит умудряется выводить её из себя буквально по щелчку пальцев!       — Вероятно, не такие уж и отличные, раз им всё ещё нужен я, — сказал Малфой и вальяжно растянулся на кресле у кровати. — Ты присядь, Грейнджер, это будет небыстрый разговор.       — Упаси Мерлин застрять с тобой здесь на всю ночь, — пробормотала она, но всё же покорно опустилась на стул близ двери. Решив, что, чем меньше времени она проведет с ним наедине, тем лучше для её ментального здоровья, она приступила непосредственно к «разговору».       — Нам нужна информация, Малфой. Информация об одном странном артефакте, который Волдеморт просил Рабастана Лестрейнджа поберечь у себя. Мы знаем, что это темный артефакт, возможно, он был как-то связан с Азией. Это единственное, что мы выловили в мыслях Яксли, прежде чем он и Рабастан каким-то образом умертвили себя в камерах Азкабана. Тебе известно что-то об этом? — Гермиона говорила на одном дыхании, словно пытаясь побыстрее отделаться от обязательства и уйти.       Малфой молчал и пристально смотрел на неё.       В первое мгновение она даже не осознала, что он её разглядывает. Ей стало неуютно в своих рубашке и брюках, словно сам ее вид делал её еще более нуждающейся в его ответах.       Малфой как-то криво усмехнулся.       — Грейнджер, ты сказала, что не работаешь в Аврорате, так?       — Т-так, — она слегка запнулась от неожиданности.       — А где работаешь? — спросил Малфой и наклонил голову, внимательно ее изучая.       — В Отделе магического правопорядка, я работаю с законами.       — Почему? — от его вопроса Гермиона растерялась и одновременно с этим ощутила раздражение.       — Что значит «почему», Малфой? Какое тебе дело до того, где я работаю? Ты знаешь что-то об артефакте? — она не намерена была играть в его игры хотя бы потому, что чувствовала опасность, исходившую от него даже с другого конца комнаты.       Возможно, это чувство подогревалось отсутствием волшебной палочки, а, возможно, было нечто такое в его глазах, что заставляло все внутренности сжиматься в ужасе. Словно красный транспарант, в её голове мигала табличка: «Беги, беги, беги!»       Но Гермиона не двигалась.       Как та самая муха, она попалась на крючок Венериной мухоловки и не могла сдвинуться с места под пристальным взглядом серых глаз.       — Возможно, я и знаю кое-что, но всё не так просто, Грейнджер. Я ведь могу и не делиться этой информацией, я свободный человек, и сыворотку правды ко мне применить нельзя, легилименцию тоже. А значит, если я делюсь чем-то столь важным, то получаю что-то взамен.       — Чего ты хочешь? — она задала вопрос и уже знала, что ей не понравится его ответ. Знала, что он будет как-то связан с ней.       — Тебя.       Черт. Её глаза округлились, и она почти услышала щелчок собственного ужаса.       — В каком смысле? — сдавленно произнесла Гермиона.       Сейчас. Вот сейчас она услышит ответ и сразу же соберется. Вот сейчас он ответит, и она снова вернет силу своему голосу.       Только пусть ответит.       — О, расслабься, Грейнджер, я не практикую секс по принуждению, и даже если бы было так, вряд ли эта информация — равноценный обмен на твое худощавое тельце.       Гермиона вскочила и сама не заметила, как взвилась к нему:       — Ты — эгоистичный высокомерный придурок! Да я бы скорее содрала с себя кожу, чем позволила тебе прикоснуться ко мне хоть пальцем!       — Ни в чем себе не отказывайте, маленькая мисс Грейнджер, — Малфой ухмыльнулся. Казалось, его только лишь забавляла данная ситуация, но… Гермиона увидела в его глазах некий блеск, который отчего-то была не в силах распознать.       — Однако я согласен предоставлять информацию тебе порционно. Завтра ты придешь ко мне, а взамен на наш с тобой интересный и честный разговор я дам тебе долю той информации, за которую так радеет Поттер. Ты согласна? — Малфой приподнял одну бровь, словно и не сомневался в её ответе, но Гермиона медлила.       Всего лишь разговор? Просто разговор? О чем? Что-то конфиденциальное или личное? Малфой хочет узнать у нее какие-то интимные подробности, чтобы шантажировать её после?       — Ничего предосудительного я не спрошу, всего лишь пару философских вопросов. Конечно, всё останется между нами. Я не заставлю тебя делать ничего, чего бы ты сама не захотела, я же всё-таки джентльмен, — Малфой хитро ухмыльнулся и шутливо кивнул, однако Гермиона почувствовала какое-то странное безумие, кажется, сочившееся из самых глубин его зрачков.       Но эта информация и правда была важна, а Гарри уже почти пять лет впустую бился в надежде найти и откопать хоть что-то. Если у этого дьявола была хотя бы крупица данных, Гермиона должна была помочь её выловить.       — Ладно, — чересчур поспешно, словно боясь передумать, ответила она, — я приду завтра. Надеюсь, информация будет того стоить, Малфой.       — О, не сомневайся, Грейнджер. Она просто перевернет твой мир.