История восьмая. Лучшее вино Ланьлина

К вечеру они добрались до Ланьлина — всю дорогу не сходили с мечей. Расположившись на втором этаже чайной, Вэй Ин заказал еду на двоих. В пути они почти не разговаривали, и теперь он тоже старался хранить молчание, хотя пристальный взгляд Лань Чжаня к тому не располагал. «Точно он собирается меня допрашивать, — волновался Вэй Ин, то и дело отводя глаза. — От него ничего не скроешь надолго». — Ты не заказал вина, — вдруг сказал Лань Чжань. — А? Правда? — Вэй Ин встрепенулся и развёл руками. — Разве я не говорил, что хочу очистить… — Вэй Ин, — отозвался Лань Чжань таким тоном, что оставалось только вздохнуть. — Ну послушай, разве ты сам не осуждал меня за пристрастие к вину, — Вэй Ин очаровательно улыбнулся, — вот я и согласился с тобой наконец… — Возможно, я был не прав, — спокойно признал Лань Чжань, оставив Вэй Ина растерянно хлопать глазами. — Хозяин! По зову Ханьгуан-цзюня — а Лань Чжаня узнавали издалека, точно каждый помнил его лицо — тут же примчался хозяин чайной, опередив пятёрку своих шустрых слуг. — Принеси нам бутыль лучшего вина, — распорядился Лань Чжань. Вэй Ин приоткрыл рот. Никогда раньше не видел он такого удивительного зрелища — сам Второй Нефрит Гусу Лань заказывает вино в чайной Ланьлина. — Лань Чжань, — оправившись от первого удивления, Вэй Ин тут же поспешил взять всё в свои руки. — Ты же не собираешься попробовать здесь? Не то зрелище, что стоит увидеть зевакам. Лань Чжань перевёл на него взгляд, чуть сощурился и добавил: — Мы снимем комнату, поднимите всё туда. — Конечно, господин, — раскланялся хозяин и жестами отправил слуг с подносами к лестнице. Лань Чжань тут же поднялся, и Вэй Ин внутренне взвыл. «Разве можно было ожидать от Второго Нефрита такой тяги к выпивке, — размышлял он, пока они шли в комнаты. — Как будто ему не терпится попробовать! А раньше и сказать нельзя было, что он такой уж любитель… Да он даже пить не умеет, с полглотка засыпает». Как только слуги оставили их наедине, Вэй Ин потянулся к плошкам с едой, рассудив, что правила Гусу Лань защитят его от расспросов по крайней мере на время еды. Лань Чжань, напротив, ел мало, словно был готов в любой момент остановиться, а значит — и заговорить. Поставив наконец плошку на поднос, Вэй Ин принял неизбежное. — Хорошо, Лань Чжань, — признал он. — Ты хочешь выпить со мной, и я не могу больше тебе отказывать. Он налил вина в две нефритовые чаши и одну подал Лань Чжаню. Аромат у вина сочетал сладость и терпкость, обещая праздник для языка и горла. Действительно лучший напиток Ланьлина. Лань Чжань поднёс чашу к лицу осторожно и бережно, Вэй Ин вздохнул и первым выпил вино, не оставив и капли. Тёплый огонь прошёлся прямо к сердцу, согревая и успокаивая. Лань Чжань повторил жест, и его чаша тоже опустела. Мгновение он сидел неподвижно, а затем прикрыл глаза. — Так и есть, сразу засыпает, — заворчал Вэй Ин. Но чтобы утешиться, у него оставалось ещё вдосталь вина, так что он сразу налил себе ещё. — Вэй Ин, — раздался вдруг бархатистый голос. Лань Чжань, казалось, пришёл в себя и теперь не сводил с него глаз. — А, уже выспался? — Вэй Ин быстро опрокинул в себя чашу и улыбнулся. — Ты пьян, Лань Чжань? — Да, — согласился тот. — И если я буду задавать вопросы, ответишь только правду? — заинтересовался Вэй Ин. — Никогда не лгу, — чуть оскорбился Лань Чжань. — Да? — Вэй Ин чуть наклонил голову. — Скучал по мне эти тринадцать лет? Лань Чжань долго молчал, и Вэй Ин успел подумать, что он и не ответит совсем. Возможно, для его омрачённого вином разума вопрос оказался слишком сложным. Но внезапно Лань Чжань всё же заговорил: — Скучал… — подтвердил он, — по Вэй Ину. Вэй Ин сглотнул, ему стало жарко, он даже вскочил, чтобы скорее отступить к окну, откуда шёл поток вечернего воздуха. «Помнишь ещё, он почти небожитель, — осадил он собственные чувства. — Вино, плотские… радости, нарушения правил — ты не имеешь права подбивать его на всё это. Он должен вознестись, и тогда ты сможешь добиться справедливости, наказать Гуанъяо…» — Вэй Ин, — отвлёк его от лихорадочных размышлений Лань Чжань, и оказалось, что он стоит напротив — когда только успел подняться? — Лань Чжань, скоро время сна, — напомнил Вэй Ин. — Занимай постель, а я… мне… — Снова Вэй Ин хочет убежать, — по-своему воспринял это Лань Чжань, и взгляд его опасно запылал. — Не отпущу. — Что такое — не отпущу? — не понял Вэй Ин. — Что значит — не отпущу? — Не отпущу, — повторил Лань Чжань, и его ладонь сомкнулась у Вэй Ина на запястье подобно оковам. — Никуда. — Лань Чжань, как же наше дело? Разве не должен я под покровом ночи разузнать о планах… — Вэй Ин затих, потому что горячий взгляд пронизывал его насквозь. — Только вместе, — заявил Лань Чжань и повёл его назад к столу. — Ешь, пей, отдыхай. Никуда не уходи. Вэй Ину одновременно было и жутко, и смешно, и… невероятно тепло и радостно. Он послушно сел на подушки, потянулся к солёным орехам, к очищенным семенам лотоса, а Лань Чжань всё так же сжимал его руку, точно не доверял до конца. «Сам-то себе веришь, — не успокаивался внутренний голос. — Зачем ты вообще предложил ему пить? А если теперь он не сможет вознестись? И даже разрушение печати не поможет?» Вэй Ин вздохнул, всякая весёлость покинула его. Ему нравилось жить, и он был благодарен Императору Небес за возвращение Золотого ядра, но всё время в воздухе ощущалась некая недосказанность, будто бы теперь он — должник, и если скоро не расплатится, Небеса почернеют и потребуют отдать им долг. — Лань Чжань, — Вэй Ин посмотрел на него виновато, — если я совершил ошибку, от которой пострадали другие, ты простишь меня? — Давно простил Вэй Ину всё, — и снова Лань Чжань смотрел пристально, а взгляд его пылал. — А если… если это новая ошибка? — продолжал Вэй Ин. — Прощу Вэй Ина, — пообещал Лань Чжань. «Он ведь пьян? — задумался Вэй Ин. — Если я сейчас признаюсь ему, мне больше не будет так тревожно, а он утром и не вспомнит, о чём мы тут беседовали…» — Лань Чжань, — попробовал он опять, а сердце забилось слишком быстро от тревоги. — Хочешь ещё узнать, кто должен был вознестись? Я обманул тебя, и Сяо Синчэнь… это не он. — Хочу узнать, — пальцы Лань Чжаня сжались немногим сильнее. — Это… это ты, Лань Чжань, — Вэй Ин сглотнул невесть откуда взявшийся комок в горле. — Ты — тот человек, кто должен был взойти на Верхние Небеса и занять свой дворец среди прочих богов, но… я помешал тебе. Мне уготовлено место среди демонов и озлобленных духов, но они так боятся меня, что… забросили на Небеса вместо тебя. Я виноват перед тобой, Лань Чжань, — и он опустил голову. И снова ответом была тишина. Она длилась так долго, что Вэй Ин украдкой всё-таки посмотрел в спокойное лицо Лань Чжаня. Тот не двигался, только, кажется, стал немногим бледнее. Возможно, это вино так странно действовало на него. «Хорошо, что не вспомнит, — качнул головой Вэй Ин, и прядь волос упала на лицо. — Но и пьяным не может простить». А вот это уже причиняло нешуточную боль. — Не нужны Небеса без Вэй Ина, — раздалось в комнате. Вэй Ин вздрогнул, будто снова услышал колокол. Он встретился взглядом с Лань Чжанем и поразился той решимости, что читалась у него во взгляде. «Отыщи этого заклинателя и помоги ему вознестись на Небеса, и я отдам тебе свиток, чтобы и здесь воцарилась справедливость», — сказал ему Сань Лан, но не объяснил, что делать, если заклинатель не захочет возноситься. «Вот это задачка, — опечалился Вэй Ин. — Что же теперь? Есть ли шанс пойти длинным путём, о котором изначально говорил Не Хуайсан?» — Лань Чжань, — попытался объяснить он, совсем забыв, что тот всё ещё пьян. — Время сна, — ответил на это Лань Чжань, встал и невозмутимо сбросил верхние одеяния, распустил длинные волосы, высвободив их из плена клановой заколки. А после силой поднял Вэй Ина с места, развязал его пояс и стянул верхнее ханьфу, отбрасывая поверх своего. — Нужно спать. — Ты… что ты… делаешь, Лань Чжань? — от неожиданности Вэй Ин мог только хлопать глазами и безвольно покоряться чужим сильным рукам. Именно поэтому вскоре он оказался в постели, под боком у Лань Чжаня, который — для верности — обнял его. — Спать, — раздалось снова, и когда Вэй Ин постарался выбраться из объятий, вторая рука надавила на несколько точек у него на спине. Сбежать обездвиженным было невозможно.