Глава 8. Несбывшаяся мечта

      Сон без сновидений — это лучший дар, который она могла получить. В последнее время стандарты её желаний значительно снизились: дышать без боли в груди, не просыпаться из-за кровавого кашля и не видеть по ночам воспоминания. Если хоть один из пунктов соблюден, то день можно считать успешным. Вероятно, можно было бы добавить момент: «не быть стертым гребаным биочипом», — однако Ви уже пересмотрела данную перспективу. А может уже просто устала бояться. Люди ко всему привыкают — даже к дыханию смерти в затылок.       Открыв глаза, наёмница прищурилась: солнечный свет заливал неубранную квартиру. Неожиданно череда пасмурных дней подошла к концу. Блеск от руки вдруг резанул глаза, и несколько матерных слов слетели с языка. Шипя, Ви повернулась на спину и села.       — Какого...       Мысль оборвалась, когда она поняла, что блестит на её руке. Какие-то новые мурашки прошлись по коже. Пространство вокруг левой руки съеживалось и разглаживалось, подёргивалось рябью, рисуя голограмму железной руки.       — Джонни?..       — Это не моих рук дело.       — Ха-ха... как смешно... блядь, — Ви сжала руку и разжала, повернула и выдохнула. — Ну, хоть контроль у меня.       Мужчина стоял у стены и курил, без особого интереса разглядывая полы и стены квартиры, иногда его взгляд задевал фигуру наёмницы, но почти не задерживался. Ви поднялась, ища кота, который, когда её сморил сон, лежал под боком. Сомнительной природы запах ущипнул нос, и снова брань сорвалась с губ.       Ви нашла преступника, который наложил кучу поверх каких-то старых арасаковских журналов.       — Террорист! Чёртов кот!       — Ему точно идёт это имя. — Джонни усмехнулся.       Кляла она мир на всём, чем он стоит, пока кот с поднятым хвостом прогуливался по квартире и наблюдал за новой хозяйкой, а потом сел и уставился в сторону призрака. Джонни появился рядом с котом и провел рукой по его спинке, несмотря на то, что в действительности не мог его коснуться. Тем не менее, Террорист чуть прогнулся и заурчал. Это было странно, но рокер улыбнулся. Ложное чувство присутствия снова окутало его. Ностальгия по жизни, по её вкусу.       Ви металась и убирала за животиной, а Сильверхенд наблюдал за ней с какой-то необычной смесью во взгляде. Когда она увлекалась реальностью, то переставала видеть его, слышать, чувствовать, чего сам себе не мог позволить. Его чувства, если так можно назвать цепочку кодов в биочипе, представленные его личностью, напрямую были связаны с чувствами и эмоциями наёмницы. В этой игре нет кнопки паузы — она всегда в онлайне, и лишь насыщенность день ото дня выкручивается на максимум с новой силой.       В голове протрезвонил входящий звонок. Эта была Ханако. Холод ручьём смыл всё, кроме чувства презрения и отвращения. Время пришло. Когда Ви отключила входящий вызов, и посмотрела на пару, усевшуюся у её кровати, она сжала губы.       Голос рокера звучал спокойно:       — Игры кончились. Настало время нашей последней встречи.

***

      Встреча была назначена на вечер. Ви не знала, чем занять себя и куда деть, пока солнце делает дугу по небу. Странное чувство, будто внутренние песочные часы начали отсчет каждой крупицы, сваливающейся в нижнюю часть, и она не могла ничего сделать с этим. Ничего лучше, кроме как сесть в Porshe Джонни и колесить по дорогам Найт-Сити, не пришло в голову.       Пальцы сжимали руль до побеления костяшек. Взгляд снова и снова застопоривался на голограмме железной руки. Желание ухватится за само понятие время и держать этой самой рукой усиливалось с каждой прошедшей минутой. Но это не изменит одного. Конец близок.       Может, поэтому дорога привела её в мастерскую Вектора, где она застала у стала Мисти, как всегда читающую натальную карту и пишущую какие-то непонятные руны на бумаге. Девушка подняла взгляд и чуть меланхолично улыбнулась гостье. Она вышла из-за стола и крепко сжала наёмницу в объятиях — теплых и настоящих. Ви, чуть ошарашенная, ответила ей тем же и слабо улыбнулась. Схемы прыгали перед глазами, когда помощница рипера отстранилась.       — Какими судьбами, милая?       Её голос не изменился: мягкий, ласковый и полный тепла и заботы.       — Я...       Она не могла ответить. Просто ей вдруг захотелось всё исправить, спрятаться в знакомом месте и избежать нависшего над ней решения. Девушка перед ней будто поняла и кивнула, беря Ви под руку и проводя в соседнюю комнатушку, где едва помещался диванчик со столом, закиданным картами, воском и прочей хиромантией. Усадив знакомую на дряхлый диван, Мисти приготовила ей мятный чай и села рядом. В её присутствии всегда пахло женьшенем и свечками.       — На самом деле... — Ви отчаянно пыталась откопать в голове хоть что-нибудь, чувствуя себя жалкой и слабой. — На самом деле я пришла из-за... граффити.       — Граффити?       Ви уверенно кивнула, грея пальца о теплую кружку. Мисти словно не замечала всех изменений, произошедших с наёмницей: ни внешних, ни внутренних, — однако взгляд её светлых глаз казался задумчивым.       — По всему городу: то тут, то там, — встречаются изображения... Странные. Кажется, это по твоей части.       Она переслала ей фотографии.       — Карты Таро. Интересно, что они явились тебе.       — Явились мне? — нервным смешок слетел с губ.       Мисти пожала плечами, окидывая внимательным взглядом фигуру наёмницы, а потом окружающее пространство.       — А может и Сильверхенду. Или же вам обоим, раз у вас теперь такой гармоничный дуэт сложился.       Ви невольно подалась искушению взглянуть в сторону, и едва не раскрыла рот: блондинка смотрела прямо на Джонни, и глаза её были серьёзными. Мужчина стоял в углу, скрестив руки, будто всегда там был. По выражению лица стало ясно: он не меньше неё поражен поведением гадалки. А кто она ещё? Ви не очень хорошо разбиралась в темах пророков и карт Таро, а Мисти всегда казалась не от мира сего, так что всё возможно.       — Однако вам не хватает ещё карты: Дьявола.       Ток ударил в позвоночник, посылая импульсы в мозг: воспоминание. Это всегда происходило против её воли – картинки просто появлялись, неся с собой зачастую неприятный шлейф эмоций. Первая встреча с паразитом в её голове. Ви отпила чай.       Мисти продолжила:       — Думаю, она появится в переломный момент в твоей жизни, — едва её приятный голос умолк, как конец мысли сам дошел до Ви. — И он случится совсем скоро.       — Что означает Дьявол?       Кроткая улыбка отразилась на знакомом лице.       — Эта карта символизирует первобытные скрытые желания, — она опустила взгляд в свою кружку и медленно отпила. — И также волю к жизни.       — Звучит она страшнее.       Тишина прерывалась тресканьем пламени свечек.       — А ещё она символизирует ложный мир, — снова взгляд такой, что Ви захотелось забраться под одеяло, — ловушку желаний.       Понимание слов было так близко — вот, протяни руку, — однако оно быстро ускользнуло. Ви отставила кружку, вздохнув. Она думала, что поездка в знакомое место и встреча с человеком, связывающим её с прошлой жизнью: до Джонни, налета на «Арасаку», смерти Джеки, до потери должности в корпорации, — что-то изменит в её голове. Произойдёт волшебное переключение, и груз свалится с плеч, нервозное чувство ожидания спадёт, но ничего не произошло. Точнее наёмница ощутила лишь, как мироздание давит на неё с новой силой.       — Пошли отсюда. Хватит мозги промывать, Ви, — Джонни исчез.       Ви поднялась, собираясь уйти, но Мисти несильно придержала её за руку.       — Вот. Это всё, что я могу тебе дать, — она протянула небольшой ловец снов. — Удачи тебе, какой бы путь вы не выбрали.

***

      Лифт скрипел. Железная коробка сжималась вокруг. Ствол на бедре оттягивал, катаны за спиной по-особенному казались широкими и тяжёлыми. Свет тускнел в глазах, рассыпаясь синим дождем. Пальцы снова и снова проверяли жетоны, спрятанные под одеждой. Глупое, импульсивное и совершенно не профессиональное действие, однако оно успокаивало разыгравшиеся нервы. В жизни каждого, не важно, холоднокровного убийцы, или порядочного семьянина, наступает момент, когда он начинает верить во что-то более сильное, чем он сам. Будто все его выборы имели смысл, будто он не просто листок в потоке реки, а нечто, что способно управлять течением своей жизни. Или хотя бы немного влиять на неё.       Тишина стала острее ножа. Гудение в ушах раздражало. Сердце болезненно билось.       — Не нравится мне это, — бурчал Джонни, стоя рядом и испепеляя двери лифта. — Херовая идея.       — Знаю, — сухо отозвалась она.       — Держи руку на стволе, и в случае..       Она повернулась.       — Всё будет нормально, — с нажимом перебила Ви. — Я справлюсь.       Джонни наклонился и коснулся пальцем её лба.       — Целься в голову, Ви. Всегда.       В зале разливалась скучная и печальная мелодия пианино, за которым сидела стройная фигура Ханако Арасаки. По периметру было около трёх охранников, издевательски облаченных в белое. Даже в такой мелочи, как одежда, корпорация стремилась показать всем, что они лучше — чище черни под их отполированными ботинками.       Шаги наёмницы были бесшумными — издержки профессии. Женщина за музыкальным инструментом медленно убрала пальцы с клавиш и подняла голову, взглянув на важную гостью. На её мраморном лице отразилась неповторимая улыбка, но глаза остались теми же — серьёзными и слегка... взволнованными? Ни для кого, кроме Ханако, Ви не существовало: охрана скользила по ней взглядом как по пустому месту. Капли истошно стучались в панорамное стекло. Тёмное, почти чёрное небе нависло над городом, над ними. Невозможно было поверить, что всего несколько часов назад улицы освещало солнце.       — Я рада, что ты пришла, — поставленный голос встретил Ви, когда она поднялась на возвышение. — Понимаю, что тебе сложно принять причины моих поступков, моего отца и брата, но знай, что нами движет всего одна мотивация. Это семья.       Джонни плюнул за её спиной, усаживаясь на стул. Синие полосы пуще прежнего искажали его фигуру.       — Да, конечно...       Ханако кивнула, мельком взглянув в окно — мгновение, но Ви заметила.       — Ты принесла «Душегуб», как мы договаривались?       — Мы не настолько близки, — криво улыбнулась наёмница.       Жилка на виске корпоратки дернулась.       — Хочешь подстраховаться? Понимаю, — Ханако медленно спустилась с возвышения и села за барный стол. — Но я могу провести тебя в «Микоси».       Пространство прыгнуло. Сильверхенд возник совсем близко к ней, но смотрел он только на Ви. Выносить этот взгляд у неё не было сил.       — Это точно отвратно закончится.       — И мне нужно всего лишь, чтобы ты дала показания против моего брата. Он должен ответить за свершенное преступление.       Шум сгущался вокруг. Каждая капля, бившая по стеклу, отдавалась пульсацией в черепе. Звон стакана о золотые пальцы Ханако эхом троился в пространстве. Воздух покидал легкие с пугающей скоростью.       — Я... — Ви наклонила голову, пытаясь делать вид, что ничего не происходит. — Подумаю над этим убийственным предложением.       Что-то мелькнуло на лице женщины.       — Не думаю, что у тебя много времени.       Изображение перед глазами разрушалось на пиксели. Наёмница провела ладонью по лицу — на пальцах кровь.       — Я сказала, что подумаю, — слова резали горло.       — Ви, тебе надо уходить. Сейчас.       Шаг за шагом отдавался горном в костях: они дрожали, скрипели, грозили переломиться. Импланты давили плоть, вызывая режущую боль. Сердце истерически билось, разгоняя кровь с иглами по жилам. Онемевшими пальцами Ви нажала кнопку лифта, и вдруг Джонни сделал то же её рукой. Холод, ударивший потоком в грудь, выбил остаток сил, и она упала. Её борьба с конструктом напоминала бессмысленную попытку удержать в руках поводки взбесившейся своры собак, почуявших свободу.       Программа звенела в ушах, сигнализируя о неисправных ошибках.       — Прекрати! — она схватилась за голову.       — Ты едва стоишь на ногах, — Джонни возник из пикселей прямо перед ней, всего в паре миллиметрах, но она его почти не видела. — Уступи место, и я враз обеспечу нам путь в «Микоси». Разхерачим эту Арасаку к чёртовой матери.       Ви задыхалась. Систему коротило, ток бил по нервам. Слух подводил: часть слов просто ускользала, не способная пробиться сквозь барьер шума. Однако что-то всё же доходили до воспалившегося разума. Медленно, будто борясь против давления под водой на глубине тысячи метров, наёмница поднялась, держась за горячую стену лифта — или это она сама сгорала изнутри? Кашель выбивал силы как боец ударами по груше.       — В одиночку... у тебя нихера не выйдет.       Силы уходили на то, чтобы не отрубится. Терпение тлело как лучина.       — Я не буду один. Мне поможет Бестия.       Она подняла голову, вглядываясь в разбитую фигуру мужчины. Кислый привкус во рту заставил поморщиться. Знакомое, казалось, правда, оставленное в прошлом чувство шарахнулось глубоко внутри — нет, оно будто бы восстало из-под земли, куда наёмница, думала, надёжно его упрятала. Оно отнимало слишком много сил, которых у Ви и без того не было. Бесполезное, провокационное и саморазрушительное. Змеёй оно обвило сердце, впиваясь в него ядовитыми клыками, сверкая озлобленными глазами из мрака её души.       — Ещё бы, блядь.       Вспышка гнева стала последней каплей её терпения, её скудного запаса — молнии (или система всё же коротнула?) сожгли нервные окончания, ослепляя и пронзая как копьями насквозь.       — Ты снова вырубаешься, Ви!       И она исчезла. Ударом бейсбольной биты Джонни вбило в тело, что казалось кости не собрать. Однако ложное ощущение нехотя отступило. Глазные сенсоры настроились, фиксируя картинку: она слегка троилась в цветах, по бокам дробилось изображение... Слух нормализовался, улавливая приглушенное шуршание за железными стенами. Тело напоминало куртку, которая всегда была не по размеру и вдруг села как влитая.       Мысли путались в голове, вызывая боль. Попытки достучатся до Ви увенчались провалом — её сознание отъехало далеко на задний план, если вообще... Нет. Она ещё жива, иначе бы.. Что? Глупо было рассчитывать, что если соседка по телу внезапно исчезнет, он это почувствует.       Не помня себя, рокер как-то выбрался из здания. Капли дождя ледяными комочками падали на обнаженные участки раскаленной кожи, обращаясь в пар — опасная температура. Злой ветер лезвием проникал под куртку, хлестал по щекам и путал волосы. Природа в один миг обратилась врагом существа, отобравшего тело девушки. Это не его вина — говорила Ви, однако избавится от этого чувства, казалось было невозможно. Стук в затылке напоминал ему, что всё его существование — это смертельный приговор для наёмницы.       — Нет, сука... Ещё не время умирать, Ви.       Пугающее чувство пустоты отозвалось в сознании. Джонни был один. Он не слышал, не чувствовал, не мог дотянуться до крупиц чужой личности.       Забравшись в свою машину, он ощутил импульс где-то внутри. Рычание мотора и шум дороги — звуки, накрытые пеленой. Ощущение: перед ним руины, пожар, кровь, пепел и гончие, впивающиеся в каждый кусочек ещё стоявшей стены. И где-то среди хаоса разрушения была она. Реальность отступала на второй план, тело двигалось машинально, получив команду, а Джонни пытался отыскать среди смерти жизнь. Или хотя бы её тень. Однако встретил лишь крик.       Он замер на возвышении обломков. Мимо неслись чудовища с волчьими пастями, горящими глазами и демоническими клыками — они двигались подобно черному пламени, снося всё на своём пути, поглощая звуки, искры и дыхание. Повсюду — бесконечный горизонт ничего. И чудищ. Он был их предводителем.       В секунду всё оборвалось. Настала тишина.       А дальше будто лавиной — его оглушили крики. Её крики. Джонни дёрнулся в сторону, но нечто приковало его к месту. Он чувствовал, чип живьем препарировал девушку, и не мог это остановить.       Джонни убивал Ви.

***

      Красные блоки вернули зрение девушке. Она закричала, не способная даже сжаться от боли в затылке. Тело — тряпичная кукла, которой кукловод обрезал ниточки.       — Не дёргайся, Ви! — голос Вектора отрезвил сознание.       — Вик... как?..       — Чёрт его знает. Ты приплелась ко мне, бурча что-то под нос, сбросила пациента и сказала заняться тобой, а теперь...       Затылок горел. Паутина боли пропитала мозг, опьяняя до степени полного отупения. Ничего кроме боли и желания это прекратить не задерживалось в голове.       — Всё... так плохо?       Ответа не было. Он и не требовался. Наёмница и без этого чувствовала себя на лезвии.       — Попробуй сесть. Медленно.       Мир — замедленная съемка чужого фильма. Ви больше думала, чем действительно, заставляла конечности подчиняться. Но каким-то образом она смогла сесть и увидеть Джонни — реального, без искажений. Искажения были лишь у неё в глазах.       — Это в последний раз, Ви, — Вектор был серьёзен, в его тоне читалось беспокойство, смешанное с раздражением. — В другой раз ты просто не успеешь добраться сюда, и загнешься в каком-нибудь переулке. Тебе пора найти решение!       — А я, сука... — кряхтя, она потянулась руками так, будто те были привязаны к стулу. — Что, по-твоему, пытаюсь.. сделать?       — Тянешь время.       Это было правдой. Она сделала всё, что могла и нашла все пути, которые только могла предоставить ей судьба. Единственное, что осталось – принять решение. Последнее. Окончательное и бесповоротное.       — Ты или принимаешь стимулятор, уходя на задний план, — Вик не умолкал, наблюдая за её неловкими движениями. — Или — блокаторы, и делаешь всё сама.       — Принимай таблетки, Ви!       — Да заткнись!       Вся она — это один сплошной сгусток агонии. Пазл, разбитый и растерянный по комнате, спутанная во множество узлов верёвка, подушка для игл. Воздух обратился лавой, растекающейся по глотке и заполняющей лёгкие. Паразиты проедали плоть, грызли кости. Разум — бумага, натянутая над костром. А Джонни — керосин.       Вик бросил взгляд на сжавшуюся на лестнице Мисти, с беспокойством глядевшую на существо, ещё недавно бывшее её подругой, и нахмурился пуще прежнего.       — Ты думаешь в слух Ви.       — Что?       Она слышала свой голос и голос Джонни. Дрожь градом камней прошлась по телу. Наёмница встала на ноги, держась за спинку операционного кресла и борясь с режущим глаза светом. Пальцы плохо слушались, когда она взяла таблетки и пистолет.       — Слушай, милая, — Мисти вдруг подала голос. — Прежде, чем ты решишь, позволь мне кое-что тебе показать.

***

      Вид на пронзающих небо великанов Найт-Сити стоило посмотреть прежде, чем отбросишь коньки. Мириады цветных огней окутывали мир, машины мчались далеко внизу — жизнь шла своей чередой у всех, кроме неё. Краткое чувство покоя шутливо нагрянуло, когда Мисти мягко погладила её плечо — тело отозвалось болью, — и оставила Ви. Джонни сидел на выступе и крайне нервно перебирал железными пальцами.       Усталость. Ви хотелось спать.       — Ты меня напугала. Я реально уж подумал, что коньки отбросишь.       — Нет... — её взгляд был прикован к темнеющей на фоне яркого света от зданий фигуре парня. — Я ещё здесь.       Рокер повернулся. Куда подевалась колкость его взгляда?       — Это пока, — она слышала горечь в голосе, или слух снова играл с ней. — Если хочешь с кем-то попрощаться, звони сейчас.       — Думаешь.. всё правда херово кончится?       Кашель содрал горло. Судорожно выдохнув, Ви слегка пошатнулась на стуле. Кровь капнула на таблетки, лежавшие в раскрытой ладони — сжимать кулак стало непосильной задачей. Джонни материализовался рядом, присев на корточки и придерживая девушку за плечо. Он был реальнее её самой.       — Нет, но это будет большой риск. И если у нас не получится..       Ви кивнула – кажется, это всё, что она могла сейчас.       — Короче, чё будем сиськи мять, звони, давай, если есть кому. Колёса подождут.       Она попыталась вспомнить, но мыслить — дело утомительное. Все её близкие люди либо мертвы, либо она сама их оттолкнула. Если бы существовал номер, по которому можно было дозвониться на тот свет, она непременно выбрала бы Джеки. Он бы точно толкнул какую-нибудь речь, от которой всегда тяжесть с души снимало, рождалась надежда на лучшее. Вера в себя, в свои решения. Но единственная связь, которая у неё была — место, в которое Мисти её привела. Когда-то давно её друг здесь принял важное решение, перевернувшее его жизнь. И он даже был счастлив, несмотря на конец. А какой он? Конец? Джеки исполнил свою мечту — он стал легендой Найт-Сити.       Мечта. Хорошее слово. Тёплое. Наёмница наклонилась — так она лучше видела лицо рокера, внимательно наблюдавшего за ней. Какая мечта была у Ви? Она тоже хотела стать легендой, но давно отступилась от этой идеи. Может теперь её мечта — это выжить? Тоже мимо. Всё это не несло того ощущения теплоты и трепета, стоило о них подумать. Тогда, что?       Её пальцы дёргались, покрываемые искрами. Она коснулась колючей щеки Джонни и слабо улыбнулась — губы трескались, кожа сохла.       Она могла лишь шептать, словно боясь услышать собственный голос:       — У меня есть... только ты, — Ви вздохнула, борясь с ломящей слабостью в пальцах. — И я верю тебе, Джонни.       Тогда она проглотила псевдоэндотрезин.       — Я нас обоих вытащу, Ви. Вот увидишь.       Мир накрылся рябью. Джонни взял её за руку.       — Обязательно, — он сжал её кисть и дернул. Ви накрыла тьма. — Даже если придётся сжечь нахер весь Найт-Сити!

***

      — Я знаю, что ты явился не просто так, Джонни, — холодный голос Бестии не задел его. — Чего тебе нужно?       — Это тело... Я в нём... Я не могу... Сука!       Слова не вязались. Беспокойство накатывало новой силой, сменяясь раздражением и чувством вины. Звук собственного голоса становился чем-то незнакомым, отвратительным.       — Ви умирает, — просто закончил он.       Бестия окинула тело наёмницы взглядом, приподнимая изящную бровь, и отвернулась. Её движения казались резкими и порывистыми.       — Я пожираю её, как опухоль. Это пока ещё можно остановить, только...       — Нет, Джонни! Не говори мне, — она резко повернулась. В её глазах сверкали молнии, — что хочешь кого-то спасти! Девчонку, которую ты не знаешь? Блеф. Тебя заботишь только ты сам и твои эгоистичные амбиции!       — Иди нахер, милая, — плюнул Джонни. — Как ты и говорила, мы уже не те, кем были в ночь налёта на Арасаку-тауэр. Ты продалась корпоратам, а я готов поступиться своими «эгоистичными амбициями» ради кого-то.       Опустевший клуб казался слишком тесным для двух сошедшихся бурь. Никто из них не готов был, отступиться, простить другого, принять его выборы и то, чем они обернулись. Бестия выживала, использовала все доступные ей средства. Она продала душу дьяволу, носившему маску старика в сером кимоно.       — Ты закопала Бестию, которую я знал, но — он встал, — я знаю, что ты хотела бы её вернуть и очистить совесть. В этом вся ты. В этом мы похожи.       Женщина с вызовом задрала подбородок, не отступая ни на шаг. Они дышали одним воздухом, чувствовали, как он накаляется. Нервы натянулись в ответ на знакомые чувства. Однако, несмотря на то, как близки их тела были сейчас, между душами разверзлась непреодолимая пропасть. Боль предательства, потери, тяжесть несказанных вовремя слов и принятых решений, пепел, оставленный гордыней и эгоизмом, пустота, созданная амбициями и лицемерием молодости — всё это лишь углубляло бездну, звеневшую от их дыхания.       Джонни чуть наклонил голову. Перед ним была девушка, которую он знал почти всю свою жизнь и в то же время — незнакомка с мертвым взглядом. Его личность, скопированная «Душегубом», ещё помнила, хранила воспоминания о чувствах — жарких и родных. Однако прошло достаточно времени, чтобы рокер, наконец, осознал их фальшивость. Понял те слова, которые говорила ему Бестия: ничего уже не будет прежним, никто из них уже не будет прежним.       — Блядь! — женщина отвела взгляд и юркнула под барной стойкой, беря с полки знакомую Джонни бутылку. — Я знала, что ты рано или поздно всё-таки вылезешь из своего ада и вынесешь мне мозги!       Он видел, что руки её дрожали, пока разливали алкоголь в стаканы. Его жизнь была слишком запутанной, а времени оставалось считанные часы, поэтому он мог лишь уловить в потоке своих чувств – чувство сожаления. Пятьдесят лет назад при налёте на Арасаку-тауэр погиб не только Джонни — та ночь забрала две души.       — Я не буду делать вид, что меня волнует жизнь наёмницы, — Бестия залпом осушила стакан.       — Знаю.       — Что я понимаю, почему ты ведёшь себя так... — её взгляд был потерянным, пока она подбирала подходящее слово, но в итоге выдала лишь, — блядь...       — Так ты согласна?       Долгое мгновение она молчала.       — Да разверзнется ад на Земле.

***

      И врата в преисподнюю открылись. Бестия это сделала: она гений среди фиксеров, гений среди всех проклятых людей, которых он знал полвека назад, и оставалась таковой вплоть до сегодняшнего дня. Идеальный, хорошо проработанный, смертоносный план складывался как узор на покрывале — ровно, красиво. Джонни с каждым выстрелом, шагом по галлографическому полу яснее видел себя из прошлого, оторву Бестию и Атлантиду. Молодые и глупые. Пылкие. Ярко горели, но быстро потухли. Они боролись за красоту — она вечна, она непобедима. Об этом он писал свои песни. Красота — алтарь, к которому он и его семья возложили свои жизни.       Калейдоскоп событий покрутился перед глазами в болезненно насыщенном цвете: голос Альт в голове, грохот железных сапог, родная Бестия рядом – удар, искры и пламя, выстрел и её крик. Смэшер. Боль парализовало тело, мозг отупел — шок как контрольный выстрел.       — Ты сдохнешь вместе со мной, тварь!       — Бестия!       Взрыв. Волной его отбросило, прижало к земле осознание. Пустота смеялась в голове. Кровь окропила пол. Дым развеивался, пропуская вспышки пулеметной очереди. Джонни откатился за преграду, выхватывая свой пистолет-автомат и не веря в случившееся, на мгновение совершенно забыл для чего здесь.       В хаосе вокруг он услышал звон железок — жетонов на цепочке. Его, но те, которые он отдал Ви. Она никогда их не снимала с того дня: ни разу. Знакомая тяжесть отрезвила, поставила голову на место. Нельзя забываться, опускать руки, позволяя душащему горю угробить ещё одну девчонку, которую…       Ярость.       Джонни перезарядил оружие. Месть сама пришла к нему в руки ценой, которую он никогда не сможет себе простить.

***

      Гром от выстрела в голову. Главный бес его прошлого рухнул на колени и завалился на бок как обычная груда железа. Глаза потухли, системы окрасились черным. Джонни медленно опустил пистолет, чувствуя, как дрожит рука. Его взгляд сухо прикован к бездыханному телу и размазанной крови. Сердце билось ровно, но с такими ударами, что хотелось оборвать его безразличный стук.       Облегчения не было, лишь одиночество.       Джонни огляделся: прошлое отдалялось, нити, связывающие его с ним, истончались. Он задыхался как утопающий, не способный справится со штормом в океане. Уэйланд молча наблюдал за тем, как Сильверхенд, шатаясь, бредёт к месту взрыва, на ватных ногах опускается и поднимает пистолет Бестии. Он током встречает нового хозяина. Рокер дрогнул: нрав как у неё.       — Бестия... Ты была лучше всех, кого я знал.       Убрав за пояс, мужчина кивнул своему напарнику и открыл серверную. Картинка распалась, вызывая волну тошноты и кашля с кровью. Конвульсии игрались с мышцами. Не помня себя, Джонни добрался до точки доступа в «Микоси». Тело сдавало, или он уже сам никуда не годился. Деревянными пальцами он достал провод. Красные ободки неонов пульсировали перед глазами, будто говоря: «Это конец. Занавес».       — Альт?       Ответа не было. Джонни и не ждал его. У него была уйма времени обдумать все свои поступки и слова, чтобы прийти к выводу, что он действительно всё проебал. То, кем рокер был когда-то, истлело.       — Спасибо, что согласилась помочь Ви.       Хотелось верить в слова Бестии и в собственные: он изменился. Однако ироничный, злобный, недавно проснувшийся голос смеялся над ним.       — И ещё... Прости, Альт.       Соединение было установлено. Джонни, едва контролируя движения, опустился в резервуар с водой, и поток системы снёс его сознание, утянув в «Микоси».

***

      Проснулся он в лифте. В своём теле. Знакомый засраный железный ящик кряхтел, поднимаясь по шахте. Неприятное предчувствие лизнуло между лопатками. Двери открылись, ведя в мрачный коридор с редкими желтыми лампочками. Стены исписаны граффити, пол закидан бутылками и ссаными коробками. Мир напоминал сон, в то время, как Джонни чувствовал себя лунатящим.       На первом лестничном пролете он наткнулся на кота. Тот невозмутимо смотрел на рокера своими черными глазенками, мерно вытирая хвостом пыль с пола. Прежде, чем Джонни успел что-либо сказать или сделать, Террорист вскочил и помчался прочь, вверх по ступенькам.       Дорога вывела его на крышу — место, где пару часов назад он разговаривал с Ви, где она доверилась ему и отдала контроль целиком и полностью, где он вдруг кое-что понял, смотря в глаза смерти. Да, так выглядела прыткая, вспыльчивая и несгибаемая девушка — она напоминала смерть.       Он убил всех, кого любил. Арасака здесь не причем. Нельзя было больше отмахиваться от истины и прикрываться застарелой ненавистью к корпоратам. Ви ведь тоже когда-то была одной из них, и всё равно... Именно, Джонни, пораскинь мозгами, ты же не глупый парень, — не унимался назойливый и жестокий внутренний голос, когда рокер подошёл к обрыву и увидел подвеску с пулей.       Стоило, коснулся вещицы, как мир обратился в пиксели и сборки кодов — место, похожее на то, где когда-то он «повздорило» с Ви. Пространство играло странные игры: оно то растягивалось, то сокращалось. В один момент казалось, что тропа никогда не кончится, а в другой — он почти у порога. И вдруг он увидел силуэт.       Шаг — и вот он за спиной девушки, нервно топчущей ногой.       — Заждалась? — он коснулся её плеча, и Ви обернулась.       — Блядь! — она выдохнула и улыбнулась. — Сукин сын, где тебя носило столько времени?!       И прежде, чем он ответил, наёмница накинулась на него с объятиями. Оторопь прошла быстро, и его крепкие руки сжали её в ответ. Нелегко было поверить, что их касания больше не были очередной ошибкой в системе работы мозга, что теперь Ви всеми клетками кожи ощущала человека перед ней. По-крайней мере так казалось, если отбросить мысль, что они оба в цифровом мире, где понимание эмоций и ощущений — дело... сложное.       Его ладонь медленно, изучая, скользила по плечам, лопаткам и спине, замирая на талии. Её же пальцы осторожностью касались шеи, волос — спутанных и мягких, как она себе представляла — и скул. Слова были не нужны — за их небольшую жизнь они наговорились вдоволь, заменяя диалогами то, чего на самом деле хотели, но отказывались признать, неся слишком большой груз прошлого, чтобы так просто его скинуть и даль волю желаниям.       Ви вдруг врезала ему. Джонни поморщился, но улыбнулся.       — Ты бы знал, как давно я хотела отлупасить тебя!       — Взаимно, дорогуша.       Объекты, сотканные из цифр, переменились.       — Я допустила ошибку, исключив из уравнения тело, — проекция Альт вдруг возникла над ними алым пятном.       Ви привычно отпрянула от рокера, скрещивая руки.       — О чем ты?       — Реконфигурация ДНК шла слишком долго. Агрессивные препараты осложнили процесс, и иммунная система начала атаковать нейроны.       — Хватит! Говори по-человечески!       Альт скользнула по нему холодным взглядом и повторила голосом, полным безразличия, излагая факты:       — Ви умрёт, что бы я ни сделала. Этого ничего не изменит.       Наёмница шарахнулась и села на появившийся из пустоты стул. Её взгляд — отрицающий и напуганный — уставился в проекцию. Она качала головой, будто не понимала, о чем идёт речь.       — Какого хера, Альт?! — отчаяние ситуации враз свалилось на Джонни. — Как ты вообще могла так накосячить?!       — Я не могла оценить ситуацию...       — Ты обещала ей новую жизнь! Получается, ты наебала нас?       — Джонни, замолчи, — с надрывом вставила Ви.       — Дело в том, что тело Ви изменилось под воздействием биочипа. Теперь оно воспринимает её сознание как вирус, а ты, — Альт кивнула на рокера и будто на её ледяном лице мелькнула пластиковая улыбка, — стал его полноправным хозяином.       Голограмма кивнула наёмнице.       — Эти изменения необратимы. Тебе уже нечего терять, а он может получить всё.       — Что...       — Альт, дай нам минуту, — голос был надломленным, но Ви держалась.       Бывшая Джонни махнула рукой, и мир пошёл рябью, превратившись в крышу с двумя пластиковыми стульями, столиком и невероятным видом на Найт-Сити — ложные декорации дешевого спектакля. Ви глубоко вдохнула, чувствуя прохладу предрассветного разряженного воздуха. Ей не нравилась строптивая подружка рокера, однако она не могла не поблагодарить её за эту возможность – за возможность в последний раз ощутить себя живой.       Прощание.       — Я не могу, ты же знаешь, Ви.       Кажется, она никогда раньше не слышала такого тона. Подняв взгляд, наёмница увидела отражение собственных чувств на лице Джонни: отчаяние, боль, страх, бессильная злость.       — Так всё и должно было кончиться. С самого начала.       — И что меня ждёт там, на другой стороне?       Время ускорилось, танцуя и смеясь над ними. От боли невозможно было никуда спрятаться. В лёгких расцвел терновник, пронзающий насквозь всё тело. Хотелось бы просто истечь кровью, но от этих ран не умирают. С ними живут, мучаясь, как калеки, чувствующие отрубленную руку. Так и она уже знала, что будет чувствовать, когда его не станет. Дух. Ноющую боль. Слёзы по горлу. Тишина. Оглушающая тишина среди жестокого цифрового мира. Одна. Вечно одна, забытая, потерянная, разрушенная, стёртая. А может она просто станет ничем.       Ви сглотнула комок.       — Жизнь, — на придыхании ответила она.       Он видел это в её зелёных глазах, понимал, чувствовал и даже не потому, что их сознания соприкоснулись, почти слились, уничтожили друг друга — он давно ощутил это. В его суровом взгляде не было места мягкости, но Ви нравилось это. Она злилась и раздражалась, но его колкий, кусачий характер разжигал её. Зажигалка — чирк и загорелась, хлоп — и потухла. И так до бесконечности, даже если их бесконечность длилась всего несколько месяцев.       Ви — его сигарета, от которой не возможно было оторваться. Дурманящая, побуждающая на глупости. Джонни же — её пламя, благодаря котором она могла быть собой, сиять. Они всегда рядом, близки — один не может без другого, но пламя испепеляет сигарету, пока от неё не останется только пепла, унесенного ветром.       — Построить жизнь на твоих костях? — иронично заметил Джонни, исходя на нет от бессилия. — Прекрати. Я не лишу тебя тела, я обещал...       — Вот именно! — она сорвалась. Голос дрожал, глаза жгло. — Ты обещал! Если всё... закончится так, ты оставишь тело и будешь жить. Попытаешься стать лучше того говнюка из 23-го.       — Ты, правда, этого хочешь, Ви?       — Да, Джонни.       Но он знал правду: ей страшно, ведь она умирает. Он знает, каково это — смотреть в лицо смерти и строить из себя храбреца. Очередная смерть на его руках. Пугающее чувство дежавю окутало нервы: «Почему это повторяется снова и снова?»       — Хорошо.       Голубой свет вспыхнул. Фигура рокера начала медленно рассыпаться и исчезать. Его жизнь закончилась много лет назад, и он уже смирился, попрощался со всеми, отомстил — его ничего не держало. Ничего, кроме...       — Я не умею прощат...       Одним резким — таким хозяйским движением он притянул наёмницу и впился в её губы. Они долгое время не могли касаться друг друга — почти, лишь, когда находились на грани, судьба будто бы на краткий миг сваливалась над своими игрушками. Так и сейчас: Ви чувствовала его, каждое касание. Бурю. Её ответный поцелуй был жестче, более импульсивным, будто она хваталась за кислород, боясь погибнуть, если отпустит. Пальцы едва ощущали кожу плеч, холод металла. Это маленькая близость — слабость перед неизбежным концом — первая и последняя.       Секунды утекали. На вкус поцелуй вышел как лучший алкоголь в «Посмертие», пепел от сигары и слёзы. Джонни улыбнулся, и Ви почувствовала, как он исчез в её руках. Открыв мокрые глаза, она бессильно опустилась на колени. Вокруг было всё как обычно да только в голове — гробовая тишина. Повисшие слова, которым не суждено сорваться с губ.       Без слов, без прощания. Его просто не стало. Или — это она исчезла навсегда?