Глава четвёртая. «О дивная ночь любви»

      Густав шёл неторопливо, через потаенные анфилады ступая к спальне, в которой его будет ожидать супруга. Приближаясь всё ближе, оставив пажей на полпути, он все четче обрисовывал черты её тела, её позы, её дыхания и жесты. Он уже сходил с ума, распаляя свои возбуждение и фантазию, и незримо млел от ощущения тела новоявленной жены. Они как будто чувствовались заранее, здесь, витая в воздухе и сея раздор в мужских легких. Ещё один шаг, легкий скрип двери, и его ожидание замрет, уступив место манящей действительности.

***

      Наконец можно сбросить все оковы приличия и отдаться томительной длани момента, погружаясь в него полностью, отдавая себя без остатка. Фредерика поднимает свой взгляд на супруга, своей неоднозначностью сбивая его с толку. Поза девичьего стана зазывает своими неоспоримыми подготовленностью и решительностью, но взгляд останавливает своей чистотой, ниточками пронизанной долей смущения. — Я никогда не принесу тебе вреда, милая.       Густав подходит к ней, хриплым голосом окрашивая гнетущую тишину, пока тыльная сторона его ладони опускается на щёку супруги, заставляя ту поднять взгляд. — А ты, в свою очередь, пообещай, что будешь слушаться меня.       Принц наваливается на свою супругу, не в силах совладать с собой. Он придавливает ту к холодной, контрастирующей с их жаром тел, стене, нависая над губами. — Я обещаю.

***

      Густав припадает к ней. Он требует вкусить соки всей своей опытности. Принцесса чувствует всю страсть своего любовника, раз за разом задыхаясь в глубоких поцелуях. Соитие двух уст вызывает ощутимый ток в сердцах обоих. Оно сводит с ума, будоража каждую клеточку тел супругов. Мужчина подхватывает Фредерику на руки, не смея ни на долю секунды оторваться от столь желанных губ. Принцесса полностью сдаётся, тонет в нежности мужа и хоть и неумело, но отвечает своему супругу на чарующую страсть. Медленно положив её на холодные простыни кровати, раздевается быстро и размашисто, сбрасывая с себя ненавистные обрядные тряпки, с жаждой и вожделением глядя на его Её Величество. — Привстань, — властный глас своим приказным громом побуждает Фредерику встать, разрешить супругу снять с себя шёлковую ткань и наконец позволить узреть её тело. Дивное блаженство охватывает его, вспыхивает пламенем и уносит куда-то вдаль, когда Фредерика остаётся совсем нагая, поражённая под его взглядом: бледная кожа с порочной особенностью девичьего тела покрываться мурашками при малейшем холоде, аккуратные, будто вырезанные вручную ключицы и ребра, живот с глубокой точкой пупка кажется Густаву неестественно впалым, выделившим на себе лишь две тоненькие складочки, выпуклый треугольник темных красивых волос под ним соответствовал обилию чёрных волос на голове и её дивные, столь широкие бедра. Осиная талия в глазах супруга подала Фредерику совсем хрупкой и нежной пушинкой, а стоило Его Величеству поднять взгляд чуть выше, — на грудь, млечность которой ругалась с алыми торчащими сосками, мужчина лёг с ней рядом, мнимо заставляя супругу испытывать бесстыдство и покрыться щёки румянцем, которые так к лицу были ей и потому так возбуждали его нежность, страсть, самолюбие.       Он примкнул к молочной шее, намереваясь окрасить её собой, и впервые поцелуем докоснулся до желанной кожи, заставляя Её Величество охнуть от столь дивных, незнакомых и приятных чувств. Губами Густав перешёл на ключицу, овладевая участком кожи мокрыми, выточенными годами практики поцелуями, коими он ранее покрывал её хрупкое податливое тело. Его Величество целовал Фредерику требовательно, настойчиво, целиком и полностью сознавая собственное право делать с его Принцессой всё, что будет ему угодно. Глухой полустон побудил шведа посмотреть в глаза растерзанной супруги с более, чем животным желанием. Он в полном праве взять Фредерику сразу: не лаская, не целуя её. Но допустимо ли это, когда армейская сдержанность является равным противником страсти, когда она в силе сдерживать её, когда Принц намеревается приласкать свою деву, а не отпугнуть? Сейчас язык Густава хозяйничает на грудях Фредерики, пока пальцы пересчитывают её ребра, плавно скользя то вниз, то вверх. — Тебе нравится? — швед поднимает горящие огоньки глаз, направляя их в сторону своей супруги. — Обхвати меня ручками за голову.       И Фредерика слушается.       Его губы сейчас чувствуются особенно остро: они скользят по её утончённой голени, разукрашивая белёсую кожу бисерными отметами. Наконец поднимаясь всё выше к бедрам, глядит на разгорячённое лицо супруги, пытающуюся сдержать рвущиеся наружу стоны любви, и улыбается. — Не сдерживай их. Мне приятно слышать тебя.       Она замирает. — Раздвинь ножки шире.       Густав приближается к девичьим коленям, вбирая амбре нежной кожи, и продолжает целовать, медленно, нарочито небрежно поднимаясь всё выше. Руки обхватывают бёдра супруги, влажная дорожка тянется по внутренней стороне бедра всё выше, достигая самого сокровенного. — Густав! — она зажмурила глаза, выдыхая в порыве наслаждения имя супруга.       Его Величество жадно вдыхает аромат девичьего возбуждения: склонившись ниже, он раздвигает влажные складки, открывая своему взгляду набухший бугорок и наклоняется, прикасаясь губами к влажной плоти. Фредерика жмурится, когда Густав проводит языком по влажным половым губам, бесстыдно причмокивая и облизываясь, будто вкушая самое изысканное блюдо. Два его пальца упираются в девственный просвет, нежно массируя и слегка надавливая, а затем проникают внутрь, отчего из груди Принцессы вырывается стон. Вспоминая наказ мужа, приподнимается и зарывается пальцами в его волосы: в ответ он издает какой-то странный, вовсе не типичный для него звук, похожий на олицетворение самого удовлетворения, и принимается пробовать её старательными движениями языка. Фредерика прочувствовала что-то неестественное, — пальцы внутри её тела мягко, но неотвратимо продвинулись внутрь, раздвигая тесные стенки, которые неохотно поддались, принимая их. Принцесса вдруг поймала взгляд его затуманенных вожделением глаза и в этот короткий миг единения глаз Густава словно пронзил электрический разряд, заставивший сердце заколотиться ещё сильнее. — Потерпи, Фредерика... Обхвати меня ножками, да вот так...       Из гортани Густава вырвался чуть слышный рык. Он двинулся вперед, и податливое девичье тело приняло его, тесно обхватив его плоть пульсирующими мышцами. Фредерика выгнулась, болезненно застонав скорее от непривычки, нежели от боли, и Густав припал к её нежной шее горячим поцелуем, прежде чем начать неторопливо двигаться. Вскоре он повелительно держал её за бёдра, ускоряя толчки — и она, не в силах совладать с собой, со своими желанием и страстью, послушно и покорно следовала за ним. Вздохи слились воедино. Глаза прикованы друг к другу. Руки сцеплены. Густав делает последние толчки и они, измученные страстью, одновременно достигают пика.