Глава 4

      Сакура боялась.       Не просто тревожилась — дрожала изнутри, как будто её душу вывернули наизнанку и оставили под ледяным дождём. Ей хотелось одного: домой. Забраться под одеяло, закутаться с головой и проснуться — чтобы всё это оказалось кошмаром, который рассеется с первыми лучами солнца.       Но сколько бы она ни жмурилась, открыв глаза, видела всё то же: сырой подвал с плесенью по углам, истерзанное тело Гая, и Какаши — задыхающегося, с лицом, посиневшим от удушья, а над ним — Карин, спокойную, как богиня судьбы, ткущая свою жестокую нить.       На нижней губе проступила кровь — она так сильно прикусила её, что вкус железа смешался со слёзами.       — Нет! Хватит! — кричала она снова и снова, голос срывался, горло пересохло, слёзы высохли.       Она чувствовала вину. Острую, как лезвие.       Всё это происходило из-за неё.       Какаши страдал — незаслуженно, ради её упрямства, ради её отказа участвовать в чьём-то безумном ритуале. Да, Карин называла жертв «потомками Фенрира», но разве это оправдание? Разве можно убивать во имя мифа?       А он… он даже не знал, за что умирает.       Глаза Какаши закатились. Он терял сознание.       И в этот момент Сакура сломалась.       Не от страха. Не от слабости. А от любви — той самой, ещё не названной, но уже живой, пульсирующей в груди, как второе сердце.       — Я согласна… — вырвалось у неё хрипло, почти шёпотом, но в подвале стало тихо, будто сама тьма замерла. — Согласна…       На её бледном лице читалась не покорность — решимость. Она не позволит этой женщине убить его. Не позволит тому, кто спас её жизнь, погибнуть из-за неё.       И если они выберутся отсюда — она скажет ему всё.       Не просто «спасибо».       А «я тебя чувствую».       «Ты мне не безразличен».       «Без тебя я не хочу просыпаться».       — Что я должна делать? — спросила она, голос дрожал, но взгляд был твёрд.       — Встань и сосредоточься, — ответила Карин.       Алая хватка вокруг шеи Какаши исчезла. Он безвольно рухнул на пол, как марионетка, у которой перерезали нити.       Сакура поднялась.       — Тебе нужно почувствовать свою внутреннюю энергию, — продолжала Карин, усаживаясь обратно на стул и закидывая ногу на ногу. — Почувствуй, как она течёт по телу. Как наполняет каждую клетку.       Сакура закрыла глаза.       Мир вокруг исчез.       Она погрузилась в себя — в тишину, в пульсацию крови, в тёплый отклик где-то в груди. Сначала — ничего. Потом… вспышка.       Яркая, ослепительная, как солнце сквозь шторм.       И вдруг — радуга.       Не метафора. Не мечта. А настоящая, живая, переливающаяся семицветная дуга, чей конец упал прямо к её ногам.       «Словно лепрекон идёт за горшочком с золотом», — мелькнула глупая, почти детская мысль.       Она усмехнулась сквозь страх — и ступила на радужную дорожку.       По обе стороны возникали картины мира: самолёт в небе, старушка, отбивающаяся клюшкой от вора, дети, бегущие под дождём с раскрытыми ртами…       Это была сила видения — не просто предчувствие, а живой взгляд на всё сущее.       «Если я научусь ею управлять… я смогу помогать людям. По-настоящему».       И тут же — мысль о Какаши.       Тёплый отклик в груди.       «Надеюсь, с ним всё в порядке…»       Затем — армия.       Высокие, величественные фигуры в доспехах, стоящие на краю Биврёста — радужного моста. Асы. Ждут. Ждут её.       Сакура остановилась.       Это — то, что нужно.       Она почувствовала связь — тонкую, как паутина, но прочную, как сталь. Протянула руку к видению… и потянула.

***

      Карин наблюдала, прищурившись.       — Способная девчонка, — прошептала она с одобрением.       Вокруг Сакуры начало переливаться сияние — радужное, маслянистое, как нефть на воде. Она будто окуталась в кокон из света, став неприкосновенной.       Но в этот момент Карин упустила главное.       Какаши пришёл в себя.       Без единого звука он бросился на неё, сбив со стула, прижав к полу. Его пальцы впились в её запястья — но тут же из её тела вырвались кровавые щупальца, отшвырнув его в угол.       Он ударился спиной о камень, но не вскрикнул. Только сжал зубы.       «Она слишком сильна… пока может управлять этим туманом».       Взгляд его стал тяжёлым. Решительным.       Если нельзя победить её как человек — придётся выпустить зверя.       Глухой рык разорвал тишину.       Волосы на его голове начали расти, становясь белыми, как первый снег. Тело вытянулось, покрылось густой шерстью. Уши заострились, челюсти раздвинулись в зверином оскале, обнажив клыки, от которых капала слюна.       Перед Карин стоял белый волк — огромный, свирепый, с глазами, горящими алым огнём.       Карин замерла.       Потом — улыбнулась.       — Вот оно… Первый потомок Фенрира… и он прямо здесь.       Она расправила туманные крылья-руки и метнула их вперёд, как хищник, бросающийся на добычу.

***

      Сакура почувствовала рывок — будто её выдернули из потока.       Она искала место на Земле, куда направить второй конец моста. Но внезапно — видение.       Карин в своих ужасных сапогах из человеческой кожи сражалась с белым волком.       «Какаши?!»       Сердце замерло.       Волк был изранен — шерсть слиплась от крови, свисала сосульками. Но он не отступал. Напротив — наступал, с яростью, с безумной решимостью.       Сакура не могла понять: это он? Или чудовище?       Но одно она знала точно: она должна его защитить.       Выбрав пустырь на окраине города — тихое, безлюдное место — она собрала всю силу, какую только могла, и открыла портал.       Радуга вспыхнула, и армия асов шагнула в их мир.       Они молчали. Ждали.       Ждали свою предводительницу.

***

      Сакура очнулась на полу подвала.       Тело ныло, будто её выжали, как губку. Голова кружилась, в висках стучала боль.       Она приподнялась на локтях и замерла.       Перед ней — битва.       Карин, окровавленная, с разорванной одеждой, отбивалась от волка, но её движения становились всё медленнее. Она уставала.       А он… он был живым ураганом — быстрым, безжалостным, но в его глазах Сакура всё же узнала его.       В этот момент Карин заметила её.       И бросилась в атаку.       С криком ярости она прыгнула, целясь костяным каблуком прямо в голову Сакуры.       Но Какаши был быстрее.       Он встал между ними — человек и зверь в одном теле — и распахнул пасть в яростном рыке.       Раздался треск костей.       Крик.       И тишина.