Восход солнца

Он снова в Сеуле. Сегодня он настроен решительно и готов идти напролом к своей цели. Хочет этого сам и должен одновременно. Она — его цель на сегодня. Должен сблизиться с ней, понять кто она на самом деле, враг или друг. И если друг, то он хочет быть ближе, чем на расстоянии, когда слежку заметить невозможно. Всё ещё непонятна истинная причина интереса, и это заводит в тупик. Если враг, то он должен устранить, как минимум обезвредить, отвлечь. Но он бы не хотел, чтобы так было на самом деле. Сегодня он не пытался скрываться, не старался быть незаметным. Опять гора Намсан, канатная дорога, Сеульская башня, толпы туристов различной национальности. Шумно. Его бесит большое скопление людей, они мешают думать. Но он не против немного потерпеть, чтобы наконец встретиться с ней. Он даже волнуется, и от понимания этого кривится в ехидной улыбке, удивляясь самому себе. Никогда такого не было. Даже когда первый раз предстал перед Мин Сон так руки не тряслись. Но Мин Сон он знал, несколько лет следил и оберегал. Он должен был быть с ней и был уверен, что так и будет. Сейчас должен снова впервые предстать перед девчушкой, что его волнует. И он сам не может ответить на вопрос «Почему?», что всё время крутится в его голове. Ему смешно от такого себя. Юнги, как и в последний свой приезд в Сеул, подходит к перилам с сотнями замков-сердечек, оглядывает территорию. Сегодня он договорился с Феликсом, чтобы тот не подходил отчитаться. Попросил его держаться в отдалении, но слежку не останавливать ни на минуту. Мин его не заметил, когда поднялся к подножию Сеульской башни и огляделся. Это являлось хорошим признаком. Значит место парень выбрал подходящее. Глаза Мин Юнги сразу же нашли знакомый силуэт и зацепились за него, наблюдая, оценивая, немного любуясь. Вокруг толпы туристов, постоянно снующие туда сюда, разговаривающие, фотографирующиеся. Голова кругом может пойти от их количества, но он видит её и остальные меркнут на фоне девушки. Лёгкое жёлтое платье в цветочек цвета морской волны, белые низкие конверсы и длинные светлые немного подкрученные волосы, легко развивающиеся волнами на ветру, схваченные заколкой с правой стороны. Он уже знал, как её зовут и откуда она прилетела в Южную Корею. Знал, где она остановилась здесь и примерный распорядок дня девушки. Он не помешался, ни в коем случае. Он искал подвох во всём, что было с ней связано, но пока не находил его. И именно по этой причине решил попробовать приблизиться, чтобы быть уверенным наверняка. Ведь так? Или он таким образом пытался убедить себя, что дело только в этом. Она снова рисовала. Именно этим занятием, насколько он знал, она занималась целыми днями и им же зарабатывала на жизнь в Сеуле. Девушка проводила за творческой работой время до самого заката, затем по пути домой ужинала в маленьком ресторанчике недалеко от станции метро Ханганджин, доезжая до неё на автобусе, затем пешком оттуда брела в Итавон. Именно в этом туристическом районе она остановилась. Сам Юнги снял номер в одной из гостиниц в том же районе, на всякий случай. У него нет планов на сегодняшнюю ночь, но в Сеуле он примерно дней на пять, следовательно, нужно было перекантоваться где-то. Знакомых напрягать не хотелось своим присутствием. Тратиться на роскошные пентхаусы в районе Каннама — привлекать к себе внимание ненужных людей. Это тоже не входило в его планы. Мин любил быть не на виду. Тем более через два дня он должен был встретиться ночью в порту Инчхона с Бегущим быстрее ветра и передать нужную сумму — оплату убийства Господина Шина. Никто ни в коем случае, кроме Сокджина и Намджуна, не должен был знать о месте, времени и сумме, за исключением его отца. Им он доверял на все сто процентов. В Чонами было сложнее. Хосок хоть и выбрал путь засланного казака на территорию Господина Шина, чтобы добывать информацию, мог быть подвергнут пыткам когда-нибудь и проговориться. Мин Юнги этого опасался. Чонгуку он просто не доверял до конца на сто процентов. Парень слишком молод и вспыльчив. Лучше подробности держать от него подальше. Мужчина сделал маленький круг, чтобы взять кофе в ларьке недалеко от самой башни. Две порции: айс американо для себя и медовый айс латте для девушки. Она как раз заканчивала портрет маленькой девочки на фоне гор, вероятно, китаянки. Как раз родители вернулись посмотреть, как идёт работа, и забрать свою дочь вместе с готовым холстом. Они улыбались — довольны работой. Девушка кланялась и улыбалась им в ответ, слегка смущаясь. Она казалась такой невинной, что все подозрения уходили на задний план, оставляя только восхищение. Ему нравилось смотреть на неё, иногда не имея способности отвести глаза. Юнги подошёл к светловолосой художнице как раз тогда, когда она осталась в одиночестве и присела на своё рабочее место, проверяя телефон. Она заметила его тут же, как он оказался рядом, и снова встала, приветствуя. Мужчина протянул ей напиток, мягко улыбнувшись. — Вы, наверное, голодны и немного устали? Девушка несмело взяла напиток и поклонилась, благодаря. — Как Вы узнали, что это мой любимый? — спросила она, смотря на Юнги, изучала. — Угадал. — он улыбнулся искренней квадратной улыбкой. — Нарисуете меня? Девушка посмотрела на него внимательнее, будто бы прицениваясь, как он может получиться на картине. В глаза она всматривалась больше всего, но рассмотреть их полностью не было возможности из-за головного убора мужчины. Юнги была интересна причина этого внимательного взгляда, однако он сам смотрел в её глаза, пытаясь в их глубине отыскать что-то важное.  — Думаю, что я не могу вам отказать. — наконец ответила девушка. — Присаживайтесь. Юнги присел на стул, стоявший напротив мольберта, что почти скрывал девушку. Этот факт расстроил мужчину, он ведь собирался рассмотреть её ближе, пока та рисует. — Вы не могли бы снять вашу кепку? — спросила художница. — Она скрывает ваше лицо и глаза. — Я хотел бы получиться загадочным. — ответил Юнги. — Но я сниму, без проблем, если Вы просите. Она выглянула из-за мольберта, оценивая Юнги без головного убора. Такая милашка, но во взгляде, которым она смотрела на него, было что-то ещё. Мин улыбнулся от мысли, что всё-таки сможет немного понаблюдать за ней в такие моменты в процессе рисования. — Можете повернуть голову налево? — снова обратилась к нему девушка. — Так у вас получится быть загадочным, как вы и хотели. Чёрт. Выругался в сердцах мужчина. Она не оставляла ему и шанса изучить её хоть немного. Однако, он послушно сделал так, как она просит. — Спасибо. Это будет отличной позой для рисунка. — сказала девушка. — Но лучше допейте ваш кофе сначала, позже я не разрешу вам двигаться. — Вы такая категоричная? — задал свой вопрос Юнги, вернувшись в прежнее положение и немного улыбнулся художнице, стараясь чуточку флиртовать. — Весьма. — ответила девушка, не отрываясь от холста, начав делать первые наброски. — Могу ли я поинтересоваться Вашим именем? — неожиданно для девушки спросил Юнги, заставив её замереть на несколько секунд с карандашом в руке. — Меня зовут Сана. — ответила после паузы, продолжив работу. Эта пауза не осталась незамеченной для Мина. Он отметил, что она сомневалась, возможно, чего-то опасалась. Но всё равно назвала имя, указанное в её документах. Юнги успел выяснить, что там она значилась как Минатозаки Сана. Вопрос был в том настоящее ли оно или подделка. — Очень приятно, Сана. — Юнги пробовал имя девушки на вкус, первый раз произнеся его в слух. Ему понравилось его звучание. — Я Мин Юнги. Будем знакомы. — И мне приятно знать Ваше имя, Юнги. — ответила Сана, скорее из вежливости. Мин замолчал, тихонько попивая свой холодный американо. Он думал. И мысли мужчины уходили к тому, что она была совсем другой, отличной от той девушки, что нравилась ему долгие годы. Слишком яркий контраст прослеживался по сравнению с Мин Сон. Та была яркой, дерзкой, безбашенной и совершенно не стеснительной. И ему это нравилось, заводило и восхищало. Сана же казалась полной противоположностью: милая, нежная, скромная, стеснительная, сдержанная. Такую девушку хочется спрятать от всего мира и меньше всего заставлять страдать. Он может её заставить страдать и сделать больно. Не хочет, но может быть должен. Внешностью девушки тоже были полными противоположностями. Блондинка с длинными, хоть и крашеными, волосами — Сана, и Сон с чёрным, как ночь, каре. Когда мужчина допил свой напиток, он тут же повернул голову налево, как она и просила. Сана больше ничего не говорила, полностью погружаясь в работу. Она иногда поглядывала на Юнги, всё также выглядывая из-за мольберта, попутно производя мазки прямо в воздухе сменив карандаш на кисть. Она подмечала детали и старалась их запомнить. В такие моменты Мин краем глаза следил за девушкой. Его смущали эти самые движения кистью в воздухе. Слишком чёткие и изящные. Юнги думал лишь о том, что такую грацию и точность движений невозможно получить просто так. Либо у девушки прирождённый и слишком хорошо развитый талант, либо что-то ещё. Она японка, что его наводило на мысль о прирождённом таланте, присущем гейшам из далёких времён. Она могла быть внучкой или правнучкой таковой. Вот только это предположение было не единственным. Не отпускала мысль, что такую точность в движениях она могла выработать при ежедневных тренировках с традиционным японским оружием — катаной на протяжении многих лет. Это было возможно, если она в действительности шпионка Шина. Юнги думал, как ему узнать наверняка, является ли она наёмницей и воспитанницей японского клана «Широй таоё» или же «Белое солнце» в переводе на корейский. Именно оттуда наёмники ниндзя попадали в ряды людей Господина Шина, специально выращенные в клане для работы на якудзу и других больших боссов мафии. Приобрести одного стоило бешеных денег. Но они окупали себя полностью, не раз демонстрируя умения. На обучение в клан «Белое солнце» попадали в основном сироты, выкупленные из детских домов. Их растили, воспитывали, готовили убивать и служить и впоследствии использовали в своих целях. Выросшие в таких условиях совсем не сопротивлялись своей дальнейшей судьбе. Они отдавали долг, плывя дальше по течению, словно карпы вида Кои. Такие рыбы считались в Японии символом приносящим своим владельцам борьбу, силу воли, преодоление трудностей и достижение целей. — Как давно Вы в Корее? — нарушил тишину Мин Юнги, обращаясь к девушке не осмеливаясь перейти на ты. — Или Вы родились здесь? — Я здесь несколько недель. — ответила девушка, не отвлекаясь от работы. — Долго планируете пробыть в нашей стране? — Пока не наберусь опыта. — Не скучаете по семье? — зашёл из далека Юнги, пытаясь выяснить интересующие его подробности. — Немного. — ответила девушка. — У Вас большая семья? — продолжал задавать вопросы мужчина. — По меркам нашей страны нет. Я живу с родителями и старшим братом. Звучало правдоподобно. Сана отвечала, не задумавшись ни на секунду. Но в то же время это могло быть хорошо продуманной легендой. Почему-то Юнги сомневался. Интуиция подсказывала, что девушка что-то не договаривает и скрывает. — У меня тоже есть младшая сестра. — усмехнулся Юнги. — Думаю, она Вас младше. Ей недавно исполнилось двадцать. Сана промолчала, подарив в ответ Юнги лишь полную тишину. Мин понял, что разговор исчерпан. Девушка не горит желанием его продолжать. Он и сам был таким. Сейчас его это даже радовало, что они так похожи. Но в то же время огорчало, что сблизиться с Саной Минатозаки так просто не получится. Но Юнги был готов к сложностям и умел ждать как никто другой. По истечению часа рисунок был готов, и девушка разрешила тому отмереть и подойти, чтобы оценить картину. Получилось потрясающе и невероятно правдоподобно. Его отец точно бы заинтересовался талантом Саны. Он очень ценил искусство и особенно творения художников. — Это очень красиво, Сана. — восхищённо прошептал Юнги, повернувшись к девушке. Она продолжала сидеть на своём маленьком стульчике, прорисовывая последние линии. В глаза Мин Юнги бросилась заколка на волосах девушки. Он в подробностях мог рассмотреть её в таком положении. Поднимающееся из-за горизонта сапфировых волн солнце из белого золота с россыпью мелких камней, отдалённо напоминающих топазы. Украшение до предела насторожило Юнги. Это определённо было белое солнце, восходящее над японским морем. Могло бы оно быть символом патриотизма, так как Япония — страна восходящего солнца. Вот только это украшение безмерно дорогое. Простая японка не могла обладать чем-то подобным. Что если… Если она наследница клана «Широй таоё»? Она могла бы обладать подобной вещью. Это объяснило бы многое, в том числе и её текущее пребывание в Сеуле. Но наследница выглядела не так. Юнги видел её однажды. А если она была ненастоящей, поддельной? А сейчас перед ним самая настоящая. Мину нужно было подумать и, желательно, поговорить с Сокджином. Тот тоже видел наследницу и не раз. Он должен был что-то знать, однозначно. И ещё с отцом. Он должен был знать что-то о заколке. Юнги ощутил прикосновение к своей руке и очнулся от мыслей, что бурей вертелись в его голове. Он тряхнул головой, приходя в себя, и улыбнулся Сане, что рассматривала его, совершенно не стесняясь. — Прошу прощения, я задумался. Та лишь сдержанно улыбнулась. — Скажите, сколько с меня? — спросил Юнги о стоимости картины. Как бы он не хотел ещё больше пробыть рядом с этой девушкой, он должен был как можно быстрее узнать больше об украшении и срочно. — Вы сами устанавливаете цену, Господин Мин. — ответила художница, раскрыв свои глаза шире, моргнув несколько раз. Юнги хотел исправить девушку с своей привычной манере, мол он ещё молод для Господина. Но решил промолчать, зная немного о японских традициях. Юнги потянулся к кошельку и вынул оттуда пять купюр по сто долларов. Протянул их девушке. — Вы слишком щедры, господин Мин. — поклонилась та ему в ответ, принимая деньги. — Рад был познакомиться с Вами, Сана. — тоже сделал поклон Юнги. — Спасибо Вам. Бросив последний взгляд на девушку, Мин Юнги развернулся на пятках и зашагал в направлении канатной дороге, что вела вниз. Попутно мужчина набирал сообщение Феликсу Ли, прося ещё тщательнее вести слежку и обратить внимание на всевозможные мелочи. Затем он достал секретный аппарат и набрал Ким Сокджина. — Срочно нужно увидеться, надо поговорить. — сказал он, как только Ким поднял трубку. *** Тем же вечером Мин Юнги и Ким Сокджин расположились в одной из VIP лож клуба «Black & Red». Прозрачные стеклянные кабинки полностью изолировали находящихся там от гремящей музыки, в противоположную сторону эффект действовал также. Разговоры сидящих в VIP не были доступны для людей извне. За прозрачной дверью расположилась охрана Ким Сокджина, Мин Юнги был один. Он считал, что лишние люди будут создавать эффект видимости для главы клана. Если говорить о Сокджине, то Мин осознавал почему он постоянно с охраной, хоть прекрасно мог бы и постоять за себя. Ему необходимо было быть защищённым главой, чтобы в случае нападения иметь дополнительную защиту. Если бы что-то случилось с Кимом, то вернуться на территорию обязан был Ким Намджун. Этого нельзя было допускать ни в коем случае.  — Ты же видел вживую наследницу клана «Широй таоё»? — спросил Мин, покручивая сигарету между пальцами, периодически вдыхая никотин и снова выпуская его, медленно выдувая. — Конечно. Шин не раз посещал с ней званые ужины семьи Ким. Он сватал её Намджуну, затем заключил сделку о браке с Тэхёном. — Джин был удивлён вопросу. — Почему ты спрашиваешь о ней? — Мне кажется, что есть другой наследник. — серьёзно ответит глава клана тигров. — Прямой, а не внучка Шина. То есть, она наследница, это так. Но прямая только по текущей ветви. Её отец же был троюродным братом убитой Шином главы. — Почему ты решил, что есть кто-то ещё? — Джин опешил и совершенно не скрывал своего удивления. — О чём ты? — У меня есть основание так полагать. — Так с чего-то ты взял? Я совсем не понимаю… — Ким был растерян от услышанного. Юнги не предполагал данное, он утверждал и был невероятно серьёзен. — Мы знаем, что Шин убил наследницу клана «Широй таоё» и часть её семьи, что сопротивлялись, более 40 лет назад. У неё не было детей. Что если дети всё-таки были? Что если их спрятали и защитили? — начал рассказывать о своём предположении Мин, показывая детали на пальцах. — Мы знаем, что такое возможно. Как минимум после истории Мин Сон. Что если был похожий случай в Японии и сам факт ребёнка скрывался? — Но ведь это необоснованно, Юнги. — пожал плечами Джин. — Пока ты говоришь о предположениях. Если рассматривать это так, то и я могу быть чьим-то сыном и иметь большое наследство. Джин засмеялся и отпил из стакана виски. Мин тоже сделал глоток. — Ты знаешь что-нибудь о семейных реликвиях клана «Широй таоё»? — снова задал вопрос. — Знаю, что у клана была большая коллекция драгоценностей, но была разграблена Шином и продана. Он оставил только катаны. От них нельзя избавляться, ибо можно навлечь беду. — Мне кажется, что я видел одну такую драгоценность. — задумчиво проговорил Юнги, вспоминая заколку Саны Минатозаки. — Даже если это так, то оно может быть ворованным. Ты не можешь знать наверняка. — Я знаю. — Юнги потушил сигарету. — Это всего-то предположение. — Лучше не лезь в это, Юнги. Дела японцев нас не касаются. Ким Сокджин прекрасно знал, что эти слова никак не подействуют на Мин Юнги. Он всё равно продолжит капать и искать, такой уж у него был характер. Но Сокджин надеялся, что Юнги не будет. Он и так сильно рискует всегда и даже сейчас, в одиночку проводя сделку с наёмным убийцей-ниндзя. Сокджин хотел бы поддержать, принять участие, но не мог, так как играл свою роль в выбранной стратегии. — Да, ты прав, пожалуй. — сказал Юнги, ухмыльнувшись, однако пометил у себя в голове срочно созвониться с отцом. — И в Корее проблем у нас полно. — Когда ты встречаешься с ним? — спросил Ким о Быстром как ветер. — Послезавтра. — Нужна помощь? — Я справлюсь сам. — отвел Мин, наливая ещё одну порцию виски. — Лучше расскажи мне о том, как моя сестра оказалась у тебя? — Не хотел, чтобы с ней что-то случилось. — тяжело вздохнув ответил после паузы Сокджин, вспоминая девушку с серебристыми волосами в своей спальне. — Она что-то натворила? — засмеявшись, спросил Мин, зная на что способна Юна. — Да нет, она была расстроена из-за Чонгука. Ты знаешь, что у них случилось? Интерес друга и его недавний вздох не остался незамеченным для Юнги. Он старался просканировать обычно собранного Джина. — Он разорвал их отношения. — смотря за реакцией друга, ответил Юнги. — Оу. — Не хочу, чтобы ещё кто-то с ней поступил как он. Не хочу, чтобы она ещё раз влюбилась так. Это сейчас я попросил Чона быть мягким с ней. Он вроде и тянул, но она страдает. — осушил стакан до конца. — Да и вообще, если бы мог, то отправил бы её обратно в Лондон. Подальше от нашего мира. Ей здесь не место. Я безумно люблю свою сестру и не дам кому-то её обидеть. Не хочу не иметь возможности прикончить придурка, что её обидел. Если она будет западать на людей, с которыми я веду дела, то максимум я смогу их немного покалечить. Ей нужен нормальный мужчина. — Возможно, ты прав. — подтвердил Сокджин, думая точно также. — А если она снова захочет быть с Чонгуком? — Надеюсь, что этого больше не повторится. Пока приставил к ней человека. Он сообщит мне, если в её головушке появится такая идея. Утром Юнги после пробуждения и похода в душ первым делом сделал набросок украшения и набрал номер отца. Он рассказал ему об увиденной заколке на волосах художницы, скрывая подробности. Он в деталях расписал расположение драгоценных камней, цвета и форму вещицы. Но не говорил о том, на ком её увидел и где. Решил, что пока только он будет знать об этом. Лучше всего скрыть свои предположения от других, пока он не будет в них уверен или же не опровергнет. — По твоему рассказу я могу сделать вывод, что никогда не видел чего-то подобного. — после молчания ответил Господин Мин. — А слышал? — Не уверен, но всё же нет. Возможно бы сказал точнее, если бы увидел это украшение. Где ты увидел его? — Не важно. — бросил Юнги. — Просто заинтересовала вещица. — Может быть это хорошо сделанная подделка. Нельзя до экспертизы быть уверенным наверняка. Оба они осознанно лгали друг другу, но и осознавали, что им соврали точно также. После разговора Мин Юнги достал зажигалку и пачку сигарет. Закурил и поджёг край листа с наброском заколки, наблюдая как бумага тлеет на глазах, скрывая одну из тайн, что ему предстоит раскрыть. *** Мин Юнгём тяжело вздохнул после разговора с сыном. Он знал немного о заколке, которую описывал Юнги, и однажды даже видел её своими глазами. Ему совсем не нравилось, что Юнги всунулся, туда, куда ему не стоило влезать от слова совсем. Это могло плохо кончится. От такого следовало держаться на расстоянии. Но Господин Мин был уверен, что Юнги приблизится ещё ближе, надеясь узнать больше, утолить свой интерес. Нужно было позвонить в Японию и узнать прав ли он сам. Юнгём привстал со стула, подошёл к двери и запер на ключ. Никому нельзя прерывать этот разговор или становиться его свидетелем. После нескольких гудков раздался грубый мужской голос. — Ты слишком часто звонишь мне в последнее время, Юнгём. — в качестве приветствия сказал он. — Что твоя дочь делает в Сеуле? — без лишних вопросов спросил Господин Мин. — Откуда у тебя такая информация? — Мой сын расспрашивал у меня о «Восходе солнца». — назвал он настоящее название драгоценной заколки. — Я знаю, что она у неё. — Сана набирается опыта в вашей столице. — Какого именно? Не говори, что ты приобщил её к делу, как и Хёнджина? — поражаясь своей догадке спросил Мин. — Тебя это не касается, Юнгём. — Что ты будешь делать, если мой сын всё узнает? Он ведь не оставит это просто так. — Моя семья обретёт сильного союзника или же он умрёт. Всё зависит от него. — Ты не можешь убить моего сына, Сэтоши. — Господин Мин сжал мобильный аппарат в своей руке. — Ты прав, я не могу. — на том конце ухмыльнулись. — Ему лучше забыть о «Восходе солнца». В твоих же интересах помочь ему в этом. Звонок сбросили. Мин Юнгём присел обратно на своё рабочее место. Он знал, что не может запретить сыну интересоваться украшением, но в тоже время он мог постараться увести его в неправильную сторону, запутать след.