Глава 12. Прячься во мне

Тишина. Неловкое молчание, в котором отображалось слишком много. Карл ничего не говорил, но зато Ева ощущала на себе его взгляд. Пьяный, но четко сконцентрированный. Он смотрел ей прямо в глаза с каким-то дерзким вызовом. Словно очень долго ждал подобной возможности побыть вдвоем именно с этой девушкой. Что-то хищное и опасное витало в воздухе, затмевая собой четкий противный запах алкоголя. Это «что-то» давило на плечи наследницы и заставляло слегка ёжиться, как если бы здесь было холодно. Внутри было слишком тихо. За дверью всё еще играла музыка и шумела пьяная компания, но, находясь здесь, Ева готова была поклясться – она слышит, как Карл прерывисто дышит. Странное ощущение опасности пробежало холодком по спине. Тихо, тесно, неуютно. Мерриман постаралась незаметно вжаться в ящики за спиной, чтобы отдалиться от одноклассника на максимальную дистанцию. От непонятного напряжения она не могла понять, куда деть взгляд. В то время как Карл буквально пожирал лицо и тело девушки глазами, она лишь опустила взгляд в пол и обняла себя руками в неосознанной попытке защититься. Неловкая улыбка показалась на девичьих губах. — Здесь… тесновато. – приветливым голосом произнесла, наконец, Ева, надеясь, что вся эта давящая атмосфера – просто её глупая выдумка. — Дааа, – протянул Карл в ответ. Наследница ощутила его дыхание, от которого ей стало противно и душно. Они стояли напротив друг друга, за их спинами были какие-то непонятные полки, а между ними оставалось меньше метра свободного пространства. Вдруг Карл поддался вперед, делая вид, что не может устоять на ногах. Он практически упал на Еву, прижимая всем своим тяжелым накаченным телом её к стене. Одной рукой опираясь на один из ящиков, вторую ладонь он вдруг положил на предплечье девушки. — Чертов алкоголь. – попытался оправдаться, но в итоге почти прорычал это ей в лицо. Ева вздрогнула. Она видела, что за всем этим наигранным опьянением на лице Карла проскальзывала ухмылка, которую он никак не мог скрыть и надеялся, что это сделает темнота. Но теперь его лицо было слишком близко. Мерриман не ощущала ничего кроме стойкого отвращения. Натянутая, подобно длинной тонкой струне, она сильнее сцепила руки на своей груди. Строгость и неприступность отразились на девичьем лице. В глазах промелькнуло отвращение и стойкое желание быть подальше отсюда. Ева звучно набрала в грудь побольше воздуха, хоть он и был сейчас смешен с пьяным дыханием Карла, бьющим ей в лицо. Сразу после наследница нахмурилась и подняла на парня хмурый взгляд. Губы её были нервно поджаты, а брови сведены к переносице. — Справься с собой и отойди, пожалуйста. – грозно процедила она сквозь стиснутые зубы. — А то что? – парень теперь усмехнулся вслух, не скрывая этого. Его ладонь скользнула по коже предплечья прямо к шее девушки, а затем легла на её мягкие черные волосы, приглаживая их. По телу Евы пробежал электрический заряд, который почти физической болью отразился в каждой нервной клеточке. Глаза её широко распахнулись, она была в шоке от такой вопиющей наглости. В голове сразу начали хаотично мелькать мысли о том, как рывком добраться до двери. Взгляд нервно метнулся вправо. Будто бы уловив это желание бегства, Карл почти засмеялся и продолжил говорить: — Мы теперь тут вдвоем и никуда ты от меня не денешься. Я, наконец, смогу тебе рассказать о том, как надо мной еще месяц потешались друзья, когда мне отказала такая серая мышка, как ты. Мне было так обидно от этого. Знаешь, такую бурю негативных эмоций нельзя держать в себе. Её нужно выпускать наружу. Его слова звучали растянуто и противно. Он театрально проговаривал всё это так, словно говорил с маленьким ребенком, о котором псевдо заботится. При этом его пальцы поглаживали длинные волосы Евы, изредка касаясь её шеи. С каждым новым противным касанием влажной ладони, с каждым его словом, вместе с которым с его губ срывался мерзкий запах перегара, Ева всё более четко понимала, что нужно что-то делать. Послать его к черту? Нет. Слова не помогут. Он не будет её слушать. Напыщенный, отвратительный эгоист. Нельзя. Никак нельзя стать лишь той, кого он захотел прибрать к своим рукам и без усилий сделал это. Нужно сорваться и просто резко бежать. Быстро! В голове Евы будто прозвучал выстрел, дающий команду к действию. Она всем телом резко дернулась к двери. Но опьяненный алкоголем и ядовитым желанием боров был к этому готов. Его ладонь тут же опустилась вниз и сжала предплечье девушки. Желание на свободу тоненькой, слабенькой Евы вмиг было пресечено грубым широкоплечим амбалом. Ухмылка. Мерзкая, протяжная. Он понимает, что если вопрос будет стоять лишь в физической силе, эта пташка, залетевшая прямо к нему в клетку, никуда не денется. Не сможет. Попробует. Но лишь переломает себе крылышки. Пора было показать наивной дурочке, что он никуда её не отпустит. — Ты не поняла игры? – говорит, а сам еле сдерживает издевательский смех. – Мои десять минут еще не закончились. Впрочем, может быть, нам понадобиться заметно больше времени. С этими словами Карл с силой выставил широкое колено вперед. Под его давлением ноги Евы невольно раздвинулись, и парень нагло впихнул свою коленку между ними. Вновь эта мерзотная ухмылка, и вот он уже самым открытым и отвратительным образом через платье трется меж тонких ножек девушки. Грубо, открыто, настойчиво. Принося только боль и сплошное неудобство. Ева оторопела. У неё буквально перехватило дыхание от такой наглости. Внутри всё свернулось в плотный клубок. Этот пьяный боров был столь мерзок, что от его стремлений наследница не ощутила ничего кроме чувства, словно все её органы внизу живота болезненно сдавливаются. Она была зла. В этой светлой, почти наивно-детской душе вдруг родилось невероятное пламя гнева, почти ненависти. Она дернулась в сторону снова, и еще раз. Игнорируя боль от каждой подобной попытки, почти рыча от желания вырваться, Мерриман стиснула зубы и продолжила биться из стороны в сторону. Почему? Почему кто-то может позволить себе вот так обращаться с ней лишь по одному своему желанию? Она трепыхалась подобно птице, а вместе с этим злилась всё сильнее. На Карла, на ситуацию, а также на себя, на свою абсурдную беспомощность. Ведь в ней должно быть скрыто столько сил. Они есть, где-то там, внутри. Так почему у неё не получается даже защитить себя? — Да как ты смеешь! Отойди! Она выкрикнула это громко, уверенно, гневно. Почти озлобленно прорычала ему в лицо, перевоплощаясь из беспомощной птицы в львицу, что не даст так просто очернить себя. И вместе с этим вспыхнула: яростью, душой и телом. Ева приложила все силы, чтобы оттолкнуть от себя этого грязного борова. Её тонкие ручки не смогли бы справиться с этой накачанной махиной, но где-то под тканью платья блеснул легким незаметным свечением кристалл. За одно усилие наследница смогла оттолкнуть от себя наглеца. Карл с треском ударился о противоположную стену и с верхних полок что-то начало падать. Однако Еве было не до этого. Она тут же кинулась к двери, желая как можно скорее выбраться из этой душной тесной клетки мерзкого разврата обратно наружу. Мерриман навалилась всем весом на дверь. Быстрее. Сильнее. Нужно приложить все силы, чтобы просто вдохнуть воздуха, не наполненного этим смрадом. Она нервно задергала ручку двери. Паника и огромное желание освободиться застилали глаза. Подобно загнанной в угол жертве, она всё усерднее пыталась надавать на эту чертову ручку, снова и снова. Цеплялась за неё, как за последний шанс, пока слух улавливал, как хищник сзади поднимается, скалится в ухмылке, снова собирается напасть. Сердце бешено и быстро стучало, пока вдруг не замерло. Дыхание сперло. На глазах навернулись невольные слезы. Ева, ранее оглушенная только биением сердца и бесполезными щелчками дверной ручки, наконец, услышала мерзкую симфонию смеха снаружи. Услышала, осознала и обессилено замерла. — Я же сказал, ты никуда не денешься… Ева ощутила, как его горячая ладонь с силой хватает её за локоть, тянет назад, пытается отодрать от ручки двери. Всё естество, каждую клеточку тела заполнила лавовыми потоками обжигающая паника. Мерриман попыталась в последний раз изо всех сил навалиться тоненьким плечиком на дверь, но почувствовала, лишь как боль начинает растекаться от плеча до локтя. Бесполезно. Беспомощно. И так… несправедливо! Сильная мужская рука резко дернула девушку обратно, и той не оставалось ничего, кроме как поддаться. Карл грубо и властно прижал дергающееся дрожащее тело к себе, обхватывая Еву за талию так сильно, что ей стало больно. Вторая его ладонь тут же схватила её горло, резко дергая его вверх, заставляя девушку смотреть на него. Ему не хотелось сделать всё быстро, получить своё и скрыться, лишь бы остаться не пойманным, ох, нет. Он хотел, чтобы Ева смотрела на него, чтобы видела, какое удовольствие доставляет ему её беспомощность. Он готов был весь измазаться в этой моральной грязи, лишь бы унизить её. Ему не было дела до тела девушки, таких стройных бледненьких красавиц у него было навалом. Он хотел очернить саму её душу. Изнасиловать не физически, а надругаться морально. Растоптать её и выбросить. И именно это порождало в нем огонь грязной страсти. И Ева чувствовала это, почти физически ощущала, как он своими грубыми прикосновениями хочет забраться к ней в душу и вывернуть ту наизнанку. Плюнуть в неё, очернить и показать всем, какой она останется после него. Перед ней сейчас стоял не человек, а настоящий монстр, погрязший в своем самолюбии. Она дрожала. Боялась. Плакала. Хотела казаться сильной, пыталась дать отпор, но теперь ей было невероятно страшно. Она верила, что сможет победить и отстоять свою честь один на один с ним, но сейчас... там, за дверью, куча таких же мерзких ублюдков поддерживают его, не дают ей выбраться. А она здесь одна. В глазах Евы читалась полная растерянность и страх. Наверное, она могла бы что-то сделать. Начать истерично кричать и сопротивляться, однако всё тело обхватил непонятный мандраж от осознания своей беспомощности. Как в тот раз, когда её схватил Дэниэль. Мысли её смешались в какую-то непонятную кашу. Руки, как бы действуя сами по себе, попытались выкрутиться и оттолкнуть парня, но в этот раз ничего не получилось. Разум Евы затмила пелена страха и непонимания, в нем просто не было места даже для невольного призыва к помощи кристалла. А тем временем Карл смотрел на неё сверху вниз хищным поедающим взглядом. Его руки прижимали тонкое женское тело к себе как можно крепче. Он совершенно не думал о том, что его добыче может быть больно. Ему было плевать. Более того, он считал, что девчонка этого заслуживает. Его собственное тело почти дрожало от нетерпения. Он представлял в своем распаленном мозгу, что может сделать в этой тесной темной кладовке с этой невинной и оттого еще более желанной девчонкой и разве что не начинал исходить слюной. Его ладонь начала спускаться от талии Евы ниже, жадно исследуя ягодицы, а после грубо обхватывая пальцами бедро. Почти впиваясь когтями в её бледную кожу до посинения, он звучно втянул ноздрями исходящий от неё запах. Хищный оскал. Рука сжала тонкое горло сильнее, почти перекрывая девчонке воздух. Пальцы второй руки начали быстро задирать её платье. Он продолжал смотреть голодным дерзким взглядом ей прямо в глаза, смотреть и мерзко улыбаться. Воздух. Ей нужен был воздух. Нужна была свобода и освобождение от этого кошмара. Тонкие ручки вцепились в его широкую ладонь, пытаясь отодрать её от своего горла. Нет. Нельзя сдаваться. Нельзя просто беспомощно смотреть в глаза этому пьяному животному, готовому подавиться своим самолюбием и похотью. Она просто не может позволить кому-то столь омерзительному прикасаться к себе. — Хватит! – с хрипом на тяжелом вдохе, но все же громко и озлобленно процедила наследница. — Кричи, кричи, меня это еще больше заводит. – дрожащим от желания голосом ответил Карл, резко дергая подол платья вверх. Он ослабил хватку на горле и, будто бы воспользовавшись этим маленьким моментом свободы, вбирая в себя побольше воздуха, Ева закричала так громко, как только смогла: — Я сказала, перестань! Всё замерло. Кристалл на её шее ответил блеском, мягко одаривая кожу девушки теплом. Ева почти ощутила, как время на секунду остановилось, а затем быстро пошло вновь, ведомое недовольным криком из соседней комнаты: — Подождите, туда нельзя! Хруст. Громкий, неприятный для уха. Ева успела лишь моргнуть и перевести взгляд вправо, а дверь уже попросту выдрали из стены одним резким движением. Кусок красного дерева заныл, разошелся трещинами, а затем был вырван вместе с петлями и замком. Девушку ослепил свет, проникнувший в тесное помещение. Она зажмурила глаза и лишь услышала, как выдранную дверь откинули в сторону, словно это была какая-то тряпка, не больше. В след за этим раздался гам удивленных голосов вторящих нецензурной бранью. — Какого хрена? – отозвался и сам Карл, наконец, отпустивший горло девушки, но все еще жадно сжимавший задранный подол её платья на бедре. Ева смогла вдохнуть полной грудью и уперлась ладонями в обидчика, желая оттолкнуть его от себя. Инстинктивно, почти не думая. Лишь бы это закончилось, и никто не увидел такого позора. — Отпусти! Глаза всё еще были зажмурены, сердце бешено колотилось. В душе смешалось всё: страх, злость, стыд. Мерриман со всей силы начала отталкивать от себя мерзкого насильника, но даже не успела почувствовать сопротивления, как тот моментально отлетел к противоположной стене, с треском ударяясь в неё и пробивая своим телом парочку деревянных полок. Карл завопил от боли, показалось, Ева даже услышала треск ломающихся костей. Замерев от ужаса, она резко распахнула глаза, но лишь мельком увидела извивающегося от боли парня в метре от себя. Одна рука схватилась за кристалл, а вторая судорожно начала поправлять платье. Ева разомкнула губы, чтобы сказать хоть что-то, но ощутила, как её за локоть подхватывает кто-то извне. Она вздрогнула, захотела дернуться в сторону. В голове сразу всплыла картина того, как её также схватил Карл чуть ранее. Однако это прикосновение было другим. Настойчивое, сильное, но аккуратное. Широкая мужская ладонь обхватила тонкую руку девушки нервно, но мягко, не желая ранить, но жаждя как можно скорее вытащить из тесного помещения. Сбивчиво хватая ртом воздух и неосознанно трясясь от всего происходящего, Ева подняла взгляд вверх и встретилась им с Райнхардом. Его зрачки были красными, словно их заполонила стена яростного пламени. Он не смотрел на девушку, лишь с силой тянул её к себе. Пожирающий дьявольский взгляд был направлен на корчащегося от боли Карла. Зубы Райнхарда были стиснуты, скулы напряжены. Он почти трясся, но не от страха, как девушка в его руках, а от первородной злобы. Мерриман на секунду показалось, что он может убить парня одним своим взглядом, испепелить этой сочащейся ненавистью. Но вот дрожащее тонкое тело прижалось к мужской широкой груди, ведомое рукой дьявола. Ева, подобно кошке, что пытается укрыться от опасности, вцепилась в Райнхарда пальцами, судорожно загребая ими, чтобы быть еще ближе, чтобы зарыться в него глубже, чтобы раствориться в дьявольской фигуре, скрываясь там от любой опасности и стыда. Лицо её снова и снова касалось белой рубашки, желая вытереть о ту свои слезы, спрятать взгляд. «Как унизительно. Все смотрят», – бились мысли в девичьей голове, но чем сильнее она прижималась к груди дьявола, тем более защищенной чувствовала себя. Шац ощутил её рядом и будто опомнился. Он резко моргнул, мотая головой, и крики Карла прекратились. Глаза дьявола вновь стали обычными. Он опустил взгляд на Еву и прижал её к себе одной рукой еще крепче. Пусть прячется. Пусть жмется еще сильнее. Пусть хоть в душу к нему заберется, лишь бы не оставаться здесь. Даже если, в конце концов, она наткнется на холодный кусок камня вместо сердца, это всё еще будет лучше, чем этот грязный мир смертных. Хотелось забрать её поскорее отсюда. Наплевать на глазеющих зевак, применить магию и телепортироваться как можно дальше. Туда, где тихо, где она успокоится, и больше не будет дрожать столь сильно. Но рассудок дьявола был чист. Нельзя было поддаваться первым же желаниям, иначе бы он на месте оторвал голову тому ублюдку, что всё еще стонал от боли. Тем временем, движение вечеринки остановилось. Все замерли, смотря теперь лишь за происходящим у кладовки. Еще бы, «новоиспеченный преподаватель» только что на глазах десятка своих «учеников» вырвал дверь с петель усилием одной руки. Однако ни Райнхарду, ни Еве до этого не было дела. Крепко удерживая девушку за талию и прижимая её к себе, дьявол зашагал к лестнице на второй этаж. Он шел уверенно, с четким желанием растоптать любого, кто попадется под ноги. Понимая это, подвыпившие подростки отскакивали в сторону как ошпаренные, освобождая дорогу и лишь смотря в след уходящей паре.