Глава 20. Я научу тебя танцевать

Райнхард стоял возле двери в спальню Евы. В руках он держал шкатулку тишины, с крышки которой на него смотрели глаза женщины, призывающей жестом молчать. Он так долго и внимательно рассматривал её, что в какой-то момент дьяволу показалось, что взгляд рогатой безжизненной незнакомки выглядит осуждающе. И под каким бы углом Шац не поворачивал артефакт, этот осуждающий взгляд всегда был уставлен именно на него. Дом семьи Мерриман потемнел и затих. Все гости с поминальной службы разошлись. По пути наверх Райнхард встретил Ребекку, которая выглядела чем-то обеспокоенной. Служанка сообщила, что хозяева поехали в загородный дом, где скончалась Алекса, чтобы собрать вещи ушедшей. Сказала, что решение это было принято ими спонтанно и вернутся они поздно. Ева же решила не ехать с ними, они вместе с Мари остались дома. Дьявол хотел войти в спальню, как только дошел до двери, однако отчего-то остановился. Внутри отчетливо слышались девичьи голоса, а главное – раздавался смех Евы. Тихий, еще окрашенный печалью, но всё же он заставил мужчину замереть и улыбнуться кончиками губ. Вопреки своему желанию, Шац остался под дверью, почти нагло слушая, о чем говорят девушки. Он прислонился спиной к стене рядом и стал выжидать. Чего – сам не знал. Какой-то важной информации из разговора? Или момента, когда Мари решит отправиться домой? Ни того, ни другого не происходило. Подруги болтали почти ни о чем, Мари не спешила уходить, а тем временем женщина со шкатулки преследовала Райнхарда надуманным осуждающим взглядом. Всё смотрела и смотрела. В голове дьявола всплыли слова сестры о том, что она не будет разговаривать с ним целую вечность, если он не расскажет Еве о своем плане. И он не собирался рассказывать. Не знал, почему именно, но чертовски не хотел этого делать. Убеждал себя, что лучше самой девушки знает, что ей нужно. А главное, говорил себе, что делает это исключительно ради спокойствия в мире, и в последнюю очередь, как бы бонусом, ради желания Евы. О своей собственной заинтересованности Шац даже не думал, будто если о ней не вспоминать, она исчезнет. Однако прекрасно было ясно – запретный плод чертовски манил его. И дело было не в физическом желании, вернее отнюдь не только в нём. Внутри у мужчины просыпалась неестественная буря самых черных эмоций, когда он думал о том, что этот год просто закончится. Что ему придется просто уйти, уступив своё место Рафаэлю. Что он не сможет забрать Еву себе, абсолютно всю, не подпустив к её невинной чистой душе всю ту гниль, которая просачивалась как из этого мира, так и из рая в будущем. Эта девушка казалась ему исключительной, подобие её неестественной доброты за всю свою жизнь он видел только в одном существе – в своей матери. И та была мертва, как он думал, именно потому что её не уберегли от жестокости этого мира. — Уже поздно, тебе, наверное, нужно домой? – слух дьявола уловил тихий голос Евы. — Да, но я подожду, когда приедут твои родители или вернется Райнхард. Не оставлю же я тебя в пустом большом доме одну. – Мари была, как обычно, весела и задорна. — Вдруг они не вернутся до утра? — Ох, ну тогда мне придется остаться у тебя и спать в тесном черном платье, не имея утром даже зубной щетки. – театрально озадаченно отвечала Мари. – Даже не знаю, как же я это переживу. Девушки негромко рассмеялись, а Райнхард, наконец, осознал, что оттягивать он больше не может. Если Мари и правда решит остаться на ночь, это добавит ему ряд явных сложностей. Оттого, помедлив немного, дабы его появление не показалось слишком странным, дьявол постучал. — Войдите. – сразу же откликнулась Ева. Шац спрятал шкатулку, открыл дверь и вошел внутрь, не выражая на своем лице лишних эмоций. Мари вальяжно разлеглась на полу, на ковре в окружении каких-то женских журналов, а Ева, переодетая в удобную домашнюю одежду, следила за ней, сидя с ногами на кровати. Обстановка была расслабленной и располагающей. Первое, на что обратил внимание дьявол – лицо наследницы не было раскрасневшимся от слез, она даже слегка улыбалась. На шее её виднелась темная знакомая веревочка, хоть сам кристалл и был скрыт под тканью домашнего свитера. — Как вы тут? – спросил Райнхард, просто потому что нужно было сказать хоть что-то. — Лучше. – Ева слегка кивнула ему. — Легок на помине! – громогласно заявила Мари, поднимаясь с пола и поправляя платье. – Теперь я могу добросовестно передать её в ваши ответственные руки. Хольте, лелейте, не давайте грустить. В общем, представьте, что у вас появился кот. Девушка неловко прямо на ходу начала надевать черные туфли, стоявшие рядом. — С женщинами вообще нужно обращаться как с котами. Кормить, любить, не трогать, когда она шипит, а главное – ничего не требовать взамен! – продолжала говорить она поучительным тоном. Ева как-то смущенно засмеялась, а Райнхард же лишь покачал головой. — Великолепная женская философия. – с явной иронией негромко ответил он всё с чем же чувством, словно нужно просто говорить хоть что-то. — Ладно, солнце моё, я пошла. – Мари приблизилась к Еве и звонко поцеловала её в черноволосую макушку с какой-то истинно материнской заботой. – Свети ярче и ни в коем случае больше не грусти. А главное, не забудь, что в понедельник у нас бал. Не вздумай сидеть дома, нужно вставать и двигаться дальше. В такт своим словам Мари навязчиво наглаживала подругу по волосам, как если бы та и правда обратилась в пушистую кошку. — Я помню, хорошо. – невольно улыбаясь, ответила Ева. — С-с-супер. Протягивая последнее слово, Мари зашагала к двери, живо двояко подмигивая Райнхарду, когда проходила мимо него. — Всем пока. Не провожайте. Дверь за ней закрылась. — Иногда мне кажется, что она совсем не помнит, что я её учитель. – засунув руки в карманы брюк, возмутился Шац. — Странно, что тебе до этого есть дело. Вообще-то, дьяволу было абсолютно всё равно. Он сам не понимал, зачем это сказал. Пожалуй, ситуация, вернее реализация задуманного плана, его нервировала. Это было странно, но Райнхард списывал всё на беспокойство о своей безопасности. Любые мысли о том, что он может испытывать неловкость в компании женщины он, конечно же, моментально отметал, как абсолютно невозможное. — Что за бал? – без особого интереса сменил он тему. — В школе устраивают что-то типа исторического праздника. Хотят показать, как утонченно развлекались люди прошлых веков. Мари выступает одним из организаторов, так что придется идти. — А ты не хочешь? — О, я совсем не умею танцевать, так что это не для меня. Ева быстро замотала головой в такт своим словам, а Райнхард задумчиво хмыкнул. Он смотрел на неё, такую домашнюю, растрепанную, искренне признающую свои слабые стороны. И, кажется, увлекся… — Что-то не так? – напряженно спросила Ева, притягивая к себе подушку, как бы желая прикрыться ею от цепкого взгляда. — М? Нет. – мужчина мотнул головой, сделал шаг к кровати и протянул девушке руку. – Идем. — Куда? – в голосе отразилось удивление. — Проведем репетицию. — Что? Уже поздно. — Брось, мы быстро. Я покажу тебе одно прекрасное место. Заодно ты развеешься, а я научу тебя танцевать. — Райнхард, я почти в пижаме. – беззлобно усмехаясь, продолжала уклоняться Ева. — Тебя никто не увидит. Только я. – он пожал плечами. Мерриман застыла в раздумьях. Её взгляд метнулся на окно, за которым уже вовсю вечерело, затем на дверь, за которой всё еще было тихо. Она прижала мягкую подушку посильнее к себе и начала фантазировать, как спокойно уснет под своим теплым одеялом. Однако дьявол не собирался отступать. — Прогулка перед сном пойдет тебе на пользу. Отвлечешься от всех грустных мыслей. Я телепортирую нас, даже идти никуда не придется. Ева напряженно посмотрела на протянутую ей почти требовательную мужскую ладонь, глубоко вздохнула и откинула подушку в сторону. — Ладно, но недолго. Она потянулась вперед всем телом и как только коснулась кончиками пальцев руки Райнхарда, они моментально исчезли, будто их здесь и не было вовсе… Неожиданно Ева ощутила, как быстрые потоки ветра бьют ей в лицо. Моментально стало холодно, по коже побежала дрожь. Девушка ощущала резкую смену погоды как-то необычно. Будто руки её были до плеч обнажены, а тело обнимала не теплая приятная ткань домашнего пушистого костюма, а нечто тонкое, обтягивающее и совсем неудобное. Всё это она почувствовала за мгновение, буквально пока моргала, а затем морщилась от холода. Когда же наследница раскрыла глаза, то сердце её не просто опустилось в пятки, оно готово было вырваться наружу и пуститься в бегство. Первое, что она поняла – они были высоко. Чертовски высоко. Опасно высоко! Эта мысль заняла всю голову Мерриман. Страх охватил всё тело, и её будто парализовало. Она не обращала внимания на то, как крепко сжимает её талию Райнхард, обеспечивая полную безопасность. Даже не задумалась о том, как красив вид, который простирался перед ними. Всё, что она сейчас хотела – это опуститься вниз, к полу, прижаться посильнее всем телом к твердой поверхности и не шевелиться. Ей казалось, будто любое дуновение ветра может заставить её оступиться и упасть вниз. В голове прокручивались картины крушения. Как она летит с этой огромной высоты и ощущает безысходность своего положения. Высота до ужаса пугала, но еще больше заставляли трястись навязчивые фантазии о невольном срыве вниз. — Ева? Ева! – удивленный состоянием девушки Райнхард всё это время пытался достучаться до неё. Она же хлопала глазами. Пыталась пятиться назад, но не могла из-за крепкой хватки дьявола. Однако будто не чувствовала её. Просто в беспомощности перебирала ногами, пока не ощутила, как её обувь застряла. Только в этот момент, дергая ногой, наследница начала снова дышать и пытаться осознать всю полноту ситуации. Она словно вынырнула из воды, где долгое время была бездыханна. Смотря на свои ноги, а после на себя в целом, Мерриман поняла, что на ней уже не удобные тапочки и совсем не теплый домашний костюм. Вечернее длинное платье темно-синего оттенка развивалось на ветру, а ноги венчали туфли на высоком каблуке, один из которых как раз зацепился за какую-то металлическую конструкцию. Ева в панике осмотрелась по сторонам. Они стояли на каком-то балконе, везде были огни, а сзади виднелась конструкция из металла. Внизу, совсем внизу, очень-очень далеко внизу горели фонари домов, кажется, кипела жизнь. Просто бросив быстрый взгляд туда, Ева в панике начала хватать ртом воздух. Всё, что она была способна сейчас сделать – это обеими руками впиться в фигуру Райнхарда, стоявшего рядом. Она чуть ли не цеплялась за него когтями, пыталась прижаться как можно крепче, дабы ни в коем случае не упасть. Будто испуганная кошка, которую хотят опустить в воду. Озадаченный таким внезапным поведением дьявол просто как можно крепче обхватил её и второй рукой, всем видом стараясь показать, что они в полной безопасности. На лице его появилось сплошное непонимание. Он ожидал совсем другого исхода, когда планировал появиться именно здесь, да еще и в таком виде. Одежда мужчины также изменилась, и теперь Ева изо всех сил старательно мяла его идеально выглядящий ранее черный фрак. — Райнхард, где мы?! Что происходит?! – Мерриман выкрикнула эту фразу, сама не понимая этого. Отведя голову чуть в сторону от резкого крика и поморщившись, дьявол, помедлив секунду, ответил абсолютно спокойным голосом: — В Париже. — Это что, вид на него из чертового рая?! Почему мы так высоко? – она продолжала вопить с неестественной для неё злобой в голосе. Дьявол даже оторопел от такого поворота событий и попытался вспомнить, когда еще наследница таким тоном ругалась на кого бы то ни было в его присутствии. В голову ничего не шло, а, тем временем, ужаленная страхом дамочка продолжала почти рвать его фрак впивающимися когтями. В любой другой ситуации он был бы этому только рад, но явно не сейчас. — Да успокойся ты. – строго рявкнул Райнхард. В следующее же мгновение он резко подхватил её на руки и обернулся спиной к виду на город. Теперь они смотрели в металлические балки. Темно, скудно, невероятно, мать его, романтично. — Что с тобой не так? – раздраженно рыкнул на брыкающуюся девушку дьявол. Ева же в свою очередь, осознав, что её (вообще-то, даже не её!) длинные неустойчивые каблуки теперь не стоят на какой-то странной металлической поверхности, желая в любой момент сломаться, дабы их хозяйка полетела вниз, взяла себя в руки. Она постаралась максимально вжаться в мужскую грудь, как бы скрываясь от опасной высоты за широкоплечей фигурой дьявола. — Я… – начала она неуверенно, осознавая своё поведение, – … я высоты боюсь. И с этими словами она подняла на него такие детско-испуганные глаза, показалась вдруг такой беззащитно-растерянной, что Шац даже почувствовал легкое колыхание своей мертвой совести и пожалел, что нарычал на неё. Ева же как-то неловко поправила помятую ею рубашку на груди у дьявола и просто пожала плечами, сделав виноватый вид. — Такая ты странная. – резюмировал Райнхард, глубоко вздыхая. Разбушевавшийся вечерний ветер, будто бы на зло, вторя и без того абсолютно сломанной попытке сделать что-то романтичное и красивое, начал дуть сильнее, отчего распущенные волосы Евы, вместо того, чтобы эффектно по-голливудски развиваться, ударили прямо в глаза мужчины. Он невольно зажмурился и на его лице появилось осознание полного краха. Однако это было стоическое строгое принятие простого факта, что вся задумка полетела в недра бездны. Ева, сидящая у него на руках, широко заулыбалась, и начала спешно убирать волосы. Она приглаживала их к плечу и будто бы подхихикивала над разочарованием дьявола, хотя даже и не понимала, каков именно был его план. Это то самое странное состояние, когда человек становится тебе столь близок, что ты не можешь сдержать улыбки, смотря за его неловкими неудачами. О, нет, ты, конечно, в итоге обязательно поможешь ему всё исправить, но перед этим немного посмеешься. — Смешно тебе? – недовольно спросил Шац на выдохе, изгибая бровь вверх. – Я сейчас развернусь, и ты будешь ровно над Парижем даже без почвы под ногами, просто в воздухе у меня на руках. Вместе посмеемся. — Так. – она резко стала серьезной и пригрозила указательным пальцем. – Не смей, понял? Издеваться над чужими страхами – это плохо. — О, ну да, я-то сама доброта, совсем не пришел из глубин ада, и мне совсем не плевать. Ева лишь смешливо хмыкнула в ответ. — И почему это я странная? Боязнь высоты – один из самых стандартных человеческих страхов. — Потому что ты вечно действуешь не так, как я задумал. – смотря на неё сверху, почти безэмоционально ответил Райнхард. — А, ну да, конечно. Всё, что идет не по твоим планам – это странно, мистер «я знаю лучше других, как надо». – с ярким сарказмом в голосе затараторила Ева. Эта вспышка страха довела её до состояния паники, однако, такая встряска будто бы пошла на пользу. Резкие эмоции и выброс адреналина как бы заменили всю печаль, охватившую сердце девушки из-за утраты бабушки. Её будто выключили на какое-то время и снова запустили. Она оживилась и могла теперь улыбаться абсолютно искренне, не давя в себе горечь, а как бы забыв о ней хоть на какое-то время. — А что ты, собственно, хотел тут делать? — Даже не знаю, что можно делать с женщиной в шикарном платье, желающей научиться танцевать, почти на верхушке Эйфелевой башни. Когда везде горят вечерние огни, а прямо отсюда хренов Париж виден как на ладони. – голос Райнхарда был пропитан ядовитым сарказмом, приправленным сверху толикой разочарования. — Звучит романтично. – как бы извиняюще, чуть помедлив, промямлила Ева. Впрочем, сейчас во всех её словах, жестах и эмоциях сквозила невероятно притягательная и умилительная детская простота. Сидя на руках у Райнхарда она выглядела совсем ребенком, который где-то совершенно случайно напортачил, и сейчас вроде бы раскаивался, но на деле лишь посмеивался над ситуацией, ведь был в ней совершенно не виноват. Понимая, что он вообще никак не может на неё злиться, Шац повернул голову, смотря теперь на прекрасный вид «самого романтичного города» по мнению смертных. Хорошая была ведь задумка! Что ж всё накрылось таким звенящим медным тазом? Любая ведь женщина была бы счастлива и поражена, если бы ей предложили нечто подобное. А с этой дурёхой вечно всё идет не по плану. — Совсем не хочешь попытаться насладиться моментом? – спросил он с надеждой еще раз на всякий случай. — Неееа. – протянула Ева, играючи мотая головой. — Бездна тебя сожри. – он шептал это без злобы, скорее с неким смирением. – И что с тобой делать, наследница? Вариант просто отправиться домой в кровать – не рассматривается. Ева была заметно оживлена, поэтому глубоко задумалась. Она хотела было при этом посмотреть куда-то в сторону, но каждый раз, когда отводила взгляд дальше фигуры дьявола, дыхание спирало от осознания высоты. А вот так, смотря только в лицо Райнхарду, ей казалось, что она защищена от любых опасностей и точно не упадет. Пожалуй, его рукам она верила сейчас даже больше, чем своим трясущимся ногам. — Мы можем отправиться куда угодно? — В пределах этого мира, конечно же. — Тогда… – она протянула это с какой-то ребяческой задумчивостью, – давай окажемся где-то рядом с водой! У реки… а еще лучше у водопада! Где тихо, вокруг лес, и слышен только шум воды. Райнхард усмехнулся, опустил голову и начал еле-еле посмеиваться. — Что? – в голосе Евы прозвучала обида. — Да нет, ничего. – мужчина покачал головой. – Выбираешь вместо самого красивого места Парижа глушь в лесу. А потом спрашиваешь у меня, почему ты странная. — Для транспорта ты слишком разговорчив. – сострила вдруг девушка, беззлобно посмеиваясь. — О, вот оно как. – театрально оскорблено возмутился дьявол. – Ну ладно, наглая ты девчонка, держись крепче. С этими словами он вдруг резко и быстро поддался назад, перемахивая через невысокие металлические перила. Они тут же начали стремительно падать. Ветер бил в лицо, подол платья и волосы взмыли вверх, уши заложило. Ева вскрикнула от ужаса и обхватила руками шею дьявола так крепко, что практически начала душить его. Он же вновь усмехнулся, прижал её к себе покрепче и вместе с умирающей от страха Евой у себя на руках растворился в воздухе. Шум резко стих. Повеяло пленительной свежестью. Где-то рядом раздалось живое журчание воды. Ева ослабила хватку рук, сжимающих шею мужчины, и открыла глаза, лишь когда ощутила твердую почву у себя под ногами. Высокий острый каблук тут же провалился в землю, отчего Мерриман невольно неловко пошатнулась, но Райнхард продолжал придерживать её за талию. Неожиданно девушка взяла размах и хотела было отчетливо прописать наглецу пощечину, но дьявол ловко перехватил её руку, слабо сжав тонкое запястье. Он посмотрел на неё снизу вверх с заинтересованным удивлением. Впрочем, когда Райнхард остановил руку, он не ощутил большого сопротивления, словно наследница и сама не собиралась доводить столь громкий жест протеста до конца. — Ты просто ужасен! – всё равно зашипела на него Ева. – Нельзя вот так играться со страхами людей! Я чуть не умерла там! В глазах дьявола не появилось и толики раскаяния. Напротив, он открыто усмехнулся, и его вторая рука сжала талию девушки сильнее, требовательно и бескомпромиссно прижимая ту к себе. — Перестань, я держал тебя. К тому же, я уже как-то тебе говорил, люди не умирают по моей вине случайно, только если я целенаправленно хочу их смерти. Разве у меня есть повод испытывать подобное желание к тебе? Ева неожиданно успокоилась, почти смутилась. Не из-за того, как крепко мужчина прижимал её к себе, а будто бы из-за его слов. Она растерянно опустила взгляд, задумавшись о чем-то своём. — Что? Неужели за пару часов, пока меня не было, ты успела натворить что-то, из-за чего уважающему себя дьяволу стоит тебя казнить? – Райнхард старался сохранить серьезность, но в его тоне все же отчетливо читалась насмешливость. — М? Нет. – Ева отрицательно мотнула головой, а после уперлась ладонями в грудь мужчины и попыталась его оттолкнуть. – И вообще, отпусти меня уже. — Пожалуйста. – абсолютно спокойно ответил дьявол и резко развел руки в стороны. Он сделал это в то же мгновение, когда Мерриман приложила усилия, чтобы оттолкнуться. В результате, широко распахнув глаза, девушка осознала, что она просто-напросто начала падать назад. Она смогла бы устоять на ногах, если бы те самые каблуки предательски не вошли в землю по самую пятку. В итоге Ева попыталась совершенно неловко удержать равновесие, но удалось ей лишь глупо помахать руками и тут же упасть в грязь. Всё прекрасное вечернее платье было испачкано, а в стороны разлетелись мокрые землистые брызги. Только теперь, оглянувшись назад, наследница поняла, что они находятся у самой реки, и ей еще повезло, что она не свалилась в холодную воду. Однако грязный водянистый берег был ничем не лучше. — Ну и гад же ты. – смиренно сидя на земле и не спеша двигаться, обиженно буркнула Ева. — Ты сама попросила. – не скрывая издевательской улыбки, ответил Райнхард. Сразу после он протянул ей руку. Однако Мерриман лишь фыркнула и показательно отвернулась в сторону. — Женщины… – устало прорычал дьявол. Более не предлагая и не спрашивая, он просто схватил её запястье и потянул на себя, в нужный момент снова подхватывая второй рукой Еву за талию, не боясь испачкаться. Поставив девушку на землю подобно кукле, которой нарисовали крайне недовольное выражение лица, он зафиксировал её на месте и отшагнул назад, как бы демонстрируя, что всё еще исполняет её прошлую просьбу. Они простояли какое-то время в тишине. Ева молчала во имя своего протеста против грубости дьявола, а тот просто подыгрывал ей, не теряя ехидной улыбки. Всё это время взгляд девушки блуждал по пространству вокруг. Уже заметно стемнело и всё начала накрывать тьма. Они находились на небольшой травянистой поляне прямо рядом с широкой рекой. Берег был низким, совсем некрутым и плавно переходил к воде. Сзади раскинулись высокие деревья с пышными кронами, и в момент молчания единственными звуками, которые ласкали слух с разных сторон, были журчание воды и шуршание листьев на ветру. Ева вдохнула ненавязчивый лесной запах и почти сразу успокоилась. По коже бежали мурашки от холода, а платье теперь было мокрым и грязным, но внутри вдруг разлилось такое всепоглощающее тепло и спокойствие, что все неприятности ушли на второй план. Даже самая большая темная скалящаяся «неприятность» снова не так уж и раздражала. — Здесь красиво. – негромко произнесла она, наконец. Лишь дождавшись этого, дьявол сделал шаг вперед, снова поравнявшись с девушкой. Он стер свою издевательскую улыбку с лица и быстро осмотрелся. — Я не большой любитель созерцания природной красоты. К тому же, здесь холодно и мокро. — Ворчун. – вернув себе улыбку, шепнула Мерриман. – Можешь сменить мне одежду обратно? А лучше найти что-нибудь потеплее, но главное – сухое. Райнхард как-то театрально протяжно вздохнул. — Когда магия вмешивается в мир, уходят даже такие простые радости, как возможность наблюдать за переодевающейся женщиной. — Хам. Дьявол положил ладонь на плечо девушки, и та очень быстро ощутила, как её тело начинает стремительно согреваться. Вместо мокрого платья появился удобный вязаный свитер и плотные штаны, а несуразные туфли для выхода в свет заменили теплые осенние ботинки. Не успела она поблагодарить мужчину, как почувствовала, что вокруг её шеи, подбородка и рта начинает затягиваться мягкий длинный шарф. Его, почти не глядя, закручивал сам Райнхард, делая это показательно равнодушно. — Ты хочешь меня задушить или утеплить? – сдвинув ткань со своих губ, упрекающе буркнула Ева. — Я пока не решил. – сухо ответил он, затягивая шарф еще плотней и опуская. — А тебе самому не холодно? — Я дьявол. Меня греет моя кровь. — Дьявол, не дьявол, а в грязном фраке на реке выглядишь немного комично. – она еле слышно посмеялась в шарф. Мужчина хмыкнул, коснулся своего плеча ладонью и магически сменил парадную одежду на свой обычный костюм, поверх которого было надето длинное плотное пальто. Однако последнее он снял и кинул на землю. Быстро смекнув, Ева села на него сверху, вытягивая ноги вперед настолько, насколько позволяла длина пальто. Райнхард нехотя присоединился, заставляя наследницу потесниться. Ввиду обстоятельств, теперь они сидели близко, так что девушке приходилось прижиматься плечом к мужчине. Однако её не беспокоило это. Напротив, она будто бы ощущала себя более спокойно и тепло рядом с ним. И как раз этот факт уже вызывал некоторое смущение, но наследница старалась не думать о нем. — Не Париж, но сойдет. – без особого удовольствия резюмировал дьявол. — Прости еще раз. — Ничего. Я не любитель ангельской страны. Вечно кажется, что она такая же, как и сами крылатые – красивая снаружи, но гнилая внутри. — Ангельская страна? – Ева удивленно наклонила голову чуть на бок. — Ну да. Тебя никогда не смущало, что у всех ангельских имен, которые я тебе называл, французское происхождение? Как и у дьявольских – немецкое. — Октавия, кажется, совсем не немецкое имя. — Это исключение. Дьяволы и ангелы не могут находиться долго в мире смертных без веской на то причины. Однако в вашем мире есть две страны, в создании которых буквально участвовали выходцы из других миров. Поэтому там мы можем находиться сколько душе угодно. — Германия и Франция? Серьезно? Райнхард усмехнулся. — Ну а ты думала, что смертные, которые чуть не захватили весь ваш мир, делали это без потусторонней помощи? — А разве это законно? – Ева нахмурилась. – Я говорю о законах трех миров, а не наших, естественно. — Нет. Но такое случается, когда наследник Сифа отворачивается. Девушка снова опустила напряженный взгляд, направляя его на шумящую реку. Она замолчала. Рука её невольно поднялась и достала из-под свитера кристалл. Помедлив, Ева сжала его в ладони.