10. Приют и его беспризорники

«Что опять произошло?», — Дейна пришла в себя, её глаза смотрели в белый потолок и часть стены. Она села на кровати и тут же схватилась за грудь: резкие движения отозвались ей слабо ощутимым болевым чувством, а само тело странно потряхивало. Было отчего-то холодно и нервно, хотя она только очнулась. Свыкшись немного с неприятными ощущениями, девушка поднялась, осматривая всё вокруг. Она находилась в узенькой, бедно обставленной, но чистой комнатушке. На одной стене висело большое зеркало, и Дейна не удержалась, чтобы осмотреть себя. Никаких особо повреждений, кроме пары синяков и ссадин, замечено не было. Дверь тихо отворилась, и в комнату осторожно вошла юная девчушка, лет четырнадцать-пятнадцать на вид. Хорошенькая, круглолицая, с полотенцами в руках. Увидев Дейну, она подпрыгнула от неожиданности и уронила бельё. — Ох, извините, я просто испугалась, я думала, что вы ещё спите! — залепетала она, быстро поднимая упавшие полотенца. — Да всё в порядке, — успокоила её девушка, но Дейну быстро перебили: — Ох, что же вы встали?! Вам ещё отдыхать надо! Тара будет ворчать! — Что за Тара? Как тебя зовут? И где я вообще? — Дейна старалась, чтобы голос звучал максимально вежливо и дружелюбно. — Ох! Простите! Вы в приюте «Утопия» мадам Тары! Меня зовут Угги, я тут тоже… беспризорник, но помогаю по дому. — Приют? — это было последнее, что ожидала услышать Дейна. — Ага. Юнхо принёс вас сюда ночью, вместе с Риши примчался на машине. Мальчонка говорил, что мистер Чон гнал как сумасшедший, был на нервах, хотя сам был ранен и истекал кровью. — Что? Где Юнхо?! — тут же встрепенулась девушка. — В соседней комнате, бурчит на Тару в своём репертуаре, а она даёт ему поучительного леща. Всё как обычно. Но с ним всё нормально, хотя я зайти туда не могу, потому что… — девчушка примолкла и от чего-то залилась румянцем, смущённо посмотрев в другую сторону. — Ну это… Тара его снова перевязывает… — Угги не сдержала глупой улыбки. Дейна приподняла одну бровь, смотря на неё, но быстро развернулась и направилась к двери. — Куда вы?! — нервно воскликнула девчушка. — Проведаю своего Ловчего, — Дейна вышла, не обращая внимания на попытки некой Угги заставить её прилечь и отдохнуть. Сейчас она чувствовала себя относительно нормально. Неприятную ноющую боль в груди она могла спокойно потерпеть. — Тук-тук? — сказала она, заходя в назначенную комнату. Она увидела неизвестную старенькую женщину в голубом то ли халате, то ли платье-кимоно. А рядом на кровати сидел обнажённый по пояс Чон Юнхо. Старушка как раз заканчивала менять перевязку на его раненом плече. Дейна машинально отвела взгляд, смутившись, и сразу поняла, почему так глупо хихикала та девушка в её комнате. Она не раз видала в жизни полуобнажённых мужчин на стандартных боевых тренировках, особенно в любом морском порту, в этом не было ничего такого. Но почему-то нагие руки и торс Чона выглядели непристойно красивыми и завораживающими. — Дейна, ты очнулась! Ты уже нормально себя чувствуешь? — непривычно мягко за последнее время улыбнулся ей Юнхо. — Да-а… — протянула она, закрывая за собой дверь перед носом шустрой Угги. — Что с тобой? Что произошло? Что мы здесь делаем? — Что стоишь на пороге? Можешь присесть со мной, если не боишься, — вместо парня отозвалась пожилая дама, разворачиваясь к вошедшей лицом. Дейна на миг уставилась на неё — у женщины один глаз был практически прозрачным, в белой пелене, как катаракта. И аура у неё была какая-то странная, очень слабая, плохо видная, меняющая несколько цвет — синий постоянно переливался в фиолетовый с вкраплениями розового, а потом наоборот. — Моя сила слабеет, как и моё дряхло тело, но кое-что я ещё могу, — ответила женщина, будто прочитала мысли девушки. — А-а-а? — только и протянула изумлённо Дейна. — Это Тара, настоятельница в этом приюте, она тебя спасла, хотя на первый взгляд кажется ворчливой сучкой, — улыбнулся Юнхо. Но тут же получил смачную оплеуху по затылку от этой женщины, что косо на него глянула. — Такой большой увалень, а рот до сих пор грязный! — пожурила его злобно старушка. — Молчу-молчу, мэм! — Несносный мальчишка! Оторву когда-нибудь тебе твой поганый язык! — Как же ты тогда будешь слушать мои прелестные шуточки, мисс Тара? — Ты про свой пубертатный дешёвый юморок? — Я знал, что тебе всё-таки нравится. — Да что здесь происходит?! — возмутилась Дейна, присаживаясь на стул у кровати с Чоном, и бросая взгляды по сторонам. Она вдруг так странно себя почувствовала, как-то… боязливо. — Тебе плохо? — Юнхо мгновенно перестал дурачиться и нахмурился, внимательно разглядывая её. Несмотря на рану, он ловко накинул на свои плечи пиджак, и теперь девушка могла видеть только часть его живота и полуобнажённой груди. — Расскажи, что произошло? Что это за место? Почему мы здесь? — потребовала она. — Где этот проклятый Тартук, и что он со мной сделал? — Он больше ничего не сделает, поверь, — быстро сказал парень, и в голосе его проскользнуло что-то очень злое и тёмное. — Почему ты так думаешь? — Потому что я убил его, — спокойно ответил Юнхо, как ни в чём не бывало. — Как и остальных, которые пытались на нас напасть. Дейна поражённо уставилась на него, даже не зная, что сказать. — Прекрати говорить такое в стенах детского приюта! — фыркнула мадам Тара. — Дети не должны такое слышать! А ты уже Риши тащил в машине, и мальчишка видел трупы! Не совестно тебе?! Ему одиннадцать только исполнилось! — Следить за ним лучше надо! — сквозь зубы процедил парень. — Он шастает по улицам, далёким от приюта! — Это не значит, что нужно втягивать его в свои делишки! — буркнула на него злобно старушка. Чон ответил ей таким же раздражённым взглядом. — Я вырвал его в восемь из лап педофилов, страшнее в жизни он уже ничего не увидит! И я не хотел его таскать, он сам прятался в здании, следя за нами. Вынырнул со своей помощью сразу, ну и пришлось мне его в машину толкать, не с трупам же оставлять! — А кто его надоумил шпионить? — возразила женщина. — Я же прекрасно всё знаю! Твоя информация — это дети на улицах, которые незаметно собирают сплетни, становятся невольными свидетелями странного. Ведь на них никто ничего не думает, на этих несмышленышей! А ты так выходишь через них на нужное! — Чего? — искренне удивилась Дейна, вспоминая, как первый раз увидела его за игрой с детьми со стаканчиками. — Того, — хмыкнул ей Юнхо. — Этого никто не замечает. Так мне доложили мои маленькие дружки, что вы с Саном просто-напросто проехали барьер, пролетев через него на мотоцикле. И всё! Остальное я выяснил тайком у твоего Корнелия! Оказывается, у тебя есть секретная способность — вот как ты прошла все щиты в сокровищнице! И кое-кто из малышей это даже увидел воочию сегодня с утра. — Корнелий не мог тебе такого рассказать! — Дейна ошарашенно на него уставилась. — И детей ты подключил? — Это очень удобно, — сказала Тара, и в голосе её было полно недовольства. — Раньше в подпольном мире был один нехороший человек. Он часто так использовал детей. Заставлял их забираться в дома каких-то нужных персон, через стены и по дымоходам, куда бы взрослый человек не пролез. И дети воровали секреты: письма, счётные книги, карты, телефоны. Иногда только читали, и уже не крали документы, а запоминали информацию. Но Юнхо при одной схватке убил этого человека. И сеть того накрылась. Но оказывается, наш юный друг, мистер Чон, по памяти пользуется этой схемой — что-то узнаёт у детей, например, какие-то сведения. — Это не сравнимо! — устало возражает парень. — Я не заставлял никого делать ничего опасного, как прошлый информатор. Это не тот уровень! Но порицать природу беспризорников я тоже не могу. Они всё рано шатаются, так пусть под мирным руслом, думая, что иногда нужны. А не сколачиваются в банды! — Твои стремления зачастую благородны, мой юный Юнхо, — вздохнула женщина. — И ты не раз многих спасал от ужасной судьбы. Но иногда ты забываешься, давая кому-то ложную надежду. Ведь для многих — это как дух приключений, а в итоге может вылиться в грустную и опасную историю. Почему-то на этих словах старенькая настоятельница впёрлась взглядом в Дейну, что та аж неловко себя почувствовала. Звучало как намёк на её инфантильность и безрассудность. Но о ней же ничего не знают. — Ладно, оставим эту тему, поговорим о серьёзной проблеме этой юной красавицы, — Тара подошла к девушке и присела на стул рядом. Та хотела спросить, а что за проблема, но вместо неё встрепенулся Юнхо, вскидывая свою лохматую голову: — Какой ещё серьёзной проблеме? — нервно вопросил Чон. — Ты сказала, что сняла проклятие! Поэтому она очнулась! Тара? — и слыша тишину в ответ, парень уже более нервно воскликнул: — Тара?! — Не волнуйся, всё не так страшно, просто надо будет кое-что сделать, — постаралась она его успокоить, видя округлившиеся бешеные глаза. А затем повернула своё лицо к девушке. Дейна с трудом не поёжилась — глаз с катарактой выглядел жутковато и, казалось, глядел прямо в душу. — Стальные Крысы, некоторые из них, могут насылать на людей ужас, — начала рассказ настоятельница. — Это временный эффект, но может серьёзно бить по психике обычных людей. Но так же среди этих одарённых, в их верхушке есть особые носители Силы, чей дар намного сильнее и могущественнее. Как, например, этот Тартук. Он был способен насылать поистине ужасающей мощи страх, который надолго парализовал тело. Он свёл с ума много простых, обычных людей, но может нанести непоправимый вред и одарённым, как попытался сделать это с тобой. Но это плохая сила, тёмная, и развивая её, он калечил и себя — его душа разъедалась со временем, отравляла разум. В Крысах три таких брата — Тартук, Таруччо и Тарн. Ну, как знаем, уже два. Что, кстати, очень плохо кое-кому может аукнуться, — Тара бегло покосилась на скривившегося Юнхо, прежде чем продолжила, обратив свой взор обратно на Дейну. — Но перед этим он наслал на тебя второй удар Ужаса. И это было не банальное нанесение урона силой — он ударил со всей мощью в сердце, образовав проклятие. — П-проклятье? — Дейна изумлённо уставилась на настоятельницу, лицо которой оставалось непроницаемым и спокойный. — Вы ш-шутите? — Тара никогда не умела шутить, — буркнул Юнхо со своего места, за что сразу получил свирепый взгляд. — Так что если она говорит — то это правда. — Тартук швырнул его в безумной злости, — продолжила старушка. — О, оно элементарное в действии, но всё равно очень страшное. А главное, бесшумное и безболезненное. Знаешь, как оно действует? Нет? Очень просто. Каждый раз, когда ты использовала бы нечаянно свои задатки силы, даже просто смотрела на ауры других, оно бы разрасталось, становясь сильнее. А когда ты слаба физически, оно в три раза усиливает своё действие. Оно медленно пробирается по твоим венам, течёт по крови, отравляя организм. И, в конце концов, доберётся до твоего сердца, разорвав его на части. И ты даже осознать это не успеешь. Всё было бы очень прозаично — ты бы шла, с кем-то весело разговаривала, а потом замолкла и рухнула наземь уже мёртвая. Никто бы сперва и не понял, что случилось, а твоё сердце разорвал бы неконтролируемый ужас. Дейна вдруг заметила, как в глазах Чон Юнхо мелькнул неподдельный страх, но он отвернул голову, пытаясь совладать с эмоцией. Что это за реакция? Ему-то какое дело? Настолько бы влетело, если бы он не вернул её в целости и сохранности? Но почему-то в её сознании мелькнула воображаемая картина, как она внезапно погибает без причины, падая к ногам Ёсана и Корнелия, а они даже и представить себе не могли подобного. Это всё равно, что потерять близкого человека на ровном месте — так горько и нелепо. — Зачем меня проклинать? — искренне спросила Дейна. Она не видела ни одной причины, чтобы её прокляли, но понимала, что это женщина вряд ли будет врать. — Слепая ненависть и сумасшествие, — просто ответила Тара. — Чёрная и безрассудная ненависть. Ты даже ни при чём, ты попала под горячую руку. Крысы затаили много зла и обид на другие Кланы, что притесняют их деятельность. По сути, ужасно преступную. Но они стали ненавидеть всех, виня в собственных неудачах. Особенно Чёрных Волков, что вставляют им палки в колёса, изводят, садят в тюрьму, истребляют особо опасных. А теперь ещё и границы установили магические. Потёкшая крыша у Тартука совсем дала слабину, он стал одержим идеей подгадить всем Пакам и их людям. Чего бы это не стоило. Уже много случаев с проклятиями за эти две недели с обычными людьми. Только это и его самого, и его братьев уничтожало ещё больше. А тут какая-то девчонка из Лилий объявилась, которая нужна Пакам, и предположительно ты. Тартук в безумии ударил тебя в сердце всей Силой, сотворяя страшное проклятие, чтобы просто… просто насолить Чёрным Волкам. И это для него стало бы фатальной ошибкой: от такой отдачи, не убей его Юнхо на месте, Тартук вскоре умер бы сам, от разъевшей его гнили. Но сила его удара была велика. Не будь у тебя такой внутренней силы, собственной защиты, будь ты простой девчонкой — тебе разорвало бы от ужаса сердце. Но ты отлично продержалась. — Подожди-подождите! — воскликнула растерянная Дейна. Изумлённая, она с трудом могла принять и осознать всю эту информацию. — Так что с проклятиям-то? Почему я не ощущаю что-то страшное, я… — Я сняла его с тебя, у меня остались задатки силы, мои способности ещё с молодости, — слабо улыбнулась ей женщина. — Что? — девушка воззрилась на неё с удивлением. — Но как? — У меня есть свои… способности и фишки, — снова мягкая улыбка. — Оставь этот секрет мне. Но было непросто. Я уже позабыла многие свои умения, пришлось напрячь своё дряхлое тело, заставить течь магию по венам, чтобы суметь побороть твоё проклятие. В целом получилось. — В целом? — с сомнением переспросил Юнхо. Он всё сидел и нервно вращал рукой с перевязанным плечом, очевидно, оно ныло. — Ты сказала, что всё будет хорошо! Я же ни черта не разбираюсь в проклятиях! Вообще думал, что это старый варварский способ! — В целом ты прав, Юнни, — улыбнулась Тара. — Старый и очень варварский способ, но это будет существовать всегда. Я смогла убрать само проклятие, но его тень ещё есть в теле девушки. Это надо убрать. Если не вытащить черноту из её потока магии, оно будет травить её. — Что значить травить? — не совсем поняла Дейна. — Эта история вообще очень странная… Она не договорила, потому что всё её нутро резко сковала липкая вспышка страха, жуткий холод ударил по всему телу, и захотелось отчаянно выть. На миг сознание будто взорвалось на мелкие кусочки, а реальный мир задрожал перед глазами. Дейна моргнула. Потом ещё раз, и ещё раз. Она сидела на холодном полу, обхватив себя руками. А её саму обхватил Чон Юнхо. Он просто сгрёб девушку длинными руками в свои объятия и в ужасе тормошил её: — Дейна? Дейна?! Очнись! Её трясло, но дикий страх тут же отпустил. Тяжело дыша, она вскинула голову, встречаясь взглядом с испуганным парнем. Брови Чона хмурились. — Что это только что было? — сипло прошептала она, в горле было так сухо, будто она вечность не пила воды. — Это оно. То, что я называю «отголосками», — сказала Тара, наблюдая, как парень помогает девушке подняться, осторожно усаживая её к себе на кровать. — Про это я и говорю — это надо убрать, последствия. Или панические атаки страха останутся преследовать тебя надолго. — Ч-то… что… н-нет! — в ужасе пролепетала Дейна, всё ещё не понимая, ей страшно из-за чужой силы или это в ней говорит паника от осознания последствий. Глаза её нервно забегали по всей комнате, по двум людям в ней. Но её руку вдруг крепко сжали — собственные пальцы утонули в большой ладони Юнхо. — Мы разберёмся, не переживай, — уверенно сказал он ей, так, словно друг заверил лучшего друга. А затем посмотрел на настоятельницу приюта. — И ты, разумеется, скажешь, что нам нужно сделать, да? — На самом деле, ребятки, всё легко и не так страшно, — ответила старенькая Тара. — Нужно съездить в лес Фарвуд, где в его сердце находится особое священное озеро. Его воды целебные, и в полночь, человек, искупавшийся в нём, в его цветах, снимет с себя негативные эффекты. Ей это поможет — тень уйдёт навсегда. — Всего лишь искупаться в воде? — с сомнением переспросила Дейна, — слишком просто звучит. — Это святое место, — сказал Юнхо, понимая её сомнение, — я знаю, о нём, но сам там не был. Ибо туда так легко не зайти — волшебный туман путает, и есть особая лесная охрана. — Я дам вам то, что поможет пройти, — тут же перебила его Тара и, видя удивлённый взгляд парня, поспешила продолжить: — У меня есть пропуск. Особый пропуск, как бывшей хранительницы леса и его тайн. Я дам вам особую Монету. Она укажет путь, и мистическая стража внутри вас пропустит. Всё, что останется тебе сделать — выкупать девчонку, чтобы снять с неё Тень Ужаса. Ну… если хочешь и сам обмойся, тебе не помешает, — она криво улыбнулась. — Ты сказала, что в озере растут особые цветы… — с сомнением начал Чон, но тут же замолк, что-то обдумывая. — Я поняла, о чём ты, — кивнула ему женщина. — Не волнуйся, у тебя не случится никакой аллергии. Это магические цветы, они никак не подействуют на тебя, уж поверь. Так что расслабься, и свози прекрасную Леди на ночное купание, чтобы окончательно спасти её. «Надо же. Так просто», — подумала Дейна. Она внезапно узнала о своей возможной гибели и тут же быстро от неё избавилась. А эта старушка сделала это так легко. Девушка вдруг почувствовала укол совести за свою неблагодарность. — Спасибо, — сказала она ей. — Огромное спасибо! Не знаю, зачем вы это сделали, но от всей души благодарю. Простите, что сразу не сказала. Но всё равно — почему? — Это естественно по природе, — спокойно ответила та, — спасать тех, кто нужнее. — Кто нужнее? — ей показалось, что она не улавливает какой-то скрытый смысл в её словах. — И всё же: кто вы такая? — Дейна смотрела на неё поражённо, не зная, как вообще на всё это реагировать. — И почему вы помогли мне? Как же мне вас отблагодарить? Это ведь не плевое дело! — Я всего лишь старенькая настоятельница бедного приюта, мне несложно сделать доброе дело, — она покачала головой, а затем с хитрой улыбкой глянула на Юнхо, что молча взирал на неё. — И я слишком люблю этого несносного тощего увальня, чтобы дать умереть тому, кого он привёл. И если хочешь мне помочь, отплатить добром за помощь — тогда помоги ему. Подлечивай рану на плече. — Подлечивать? Ну, я не то… — Дейна осеклась, не зная, как сказать. — Я знаю, что ты из Лилий, зайчик. У вас у всех есть задатки целителей, у кого-то слабые, у кого-то очень сильные. — Мои вот слабые, вообще никакие, — Дейна покачала головой. — У меня нет таланта к врачеванию. — Ты никогда не пыталась его развивать, — возразила ей Тара. — Полуночные Лилии — один самых необычайных и талантливых кланов, полных невероятных самородков. Пусть сейчас твоя сила слаба, но её хватит, чтобы понемногу затягивать рану. Попробуй, прямо сейчас, при мне. Положи руку ему на перевязку. Дейна невольно поджала губы, отчего-то смущённо смотря в пол. Ну что она сопли на кулак наматывает? Она подняла глаза, встречается взглядом с Чон Юнхо, который посмотрел на неё спокойно и подозрительно молчаливо. Он вообще был какой-то странный, не похожий на привычного раздражающе улыбчивого шулера. Девушка протянула руку, приподнимая накинутый пиджак на плечи, и осторожно прикоснулась к повязке. Парень даже не шелохнулся, продолжая неподвижно сидеть. Дейна чуть напряглась, пытаясь заставить силу течь по своим венам. Она сама плохо ощущала её поток, но магия слабо запульсировала под её ладонью, накрывая рану парня мерцающей аурой. — Что это за рана? — спросила его Дейна. — Да так, их же было больше, и Тартук сопротивлялся, — отмахнулся Юнхо, мягко улыбаясь. — Всего-то. — Всего-то удар ножом в плечо, с кем не бывает, — иронично скопировала его тон Тара, чем заставила обоих ребят улыбнуться. Затем она продолжила уже серьёзно: — Ранение не шибко тяжёлое, но останется приличный шрам. В моём роду были целители, и у меня тоже есть слабые задатки к врачеванию. Я силой затянула его рану, поэтому он так легко двигает рукой. И ты, Дейна, хоть немного сможешь ему помочь, если постоянно будешь применять свою способность. Пусть слабую, но этого хватит, чтобы намного быстрее сделать его полностью здоровым. — Угу, — тихо буркнула девушка, меланхолично вращая отголосками магии над чужим плечом. — Не забывай об этом, подлечивай его за это время, пока вы будете добираться до озера, — улыбнулась Тара, наблюдая за молчаливой парочкой на кровати. — И тогда считай, что отблагодаришь меня за своё спасение. Это всё.

…

Какие-то дети бегали по двору, играя в мяч. Они сбили уже небольшой заборчик над клумбами, и под ругань более взрослых девочек со смешком пытались поставить его обратно в вертикальное положение. Дейна сидела на крыльце, на маленькой лестнице перед входом в приют, наблюдая всю эту картину. Милая Угги принесла ей тонкий пледик, и девушка с благодарностью укуталась в него. Её всё ещё потряхивало от неестественного холода. Периодически бил озноб и становилось страшно — вот просто так, лёгкая паническая атака накрывала на ровном месте, и от этого было чертовски жутко. Сила Стальных Крыс была поистине ужасающа, такое не должно процветать в городах! Из невесёлых раздумий её вывела невысокая фигурка — тот самый парнишка Риши в стареньких подштанниках вырос перед ней, заложив руки за спину, и с лукавой искоркой в глазах уставился на девушку на лестнице. — С тобой уже всё хорошо, рыжулька? — улыбаясь, спросил он. — Юнхо сильно переживал, когда мы тащили тебя в машину. Ты его подружка, да? — Этого я не знаю, — Дейна добродушно пожала плечами. — Мы только познакомились. Думаешь, мне стоит подружиться с ним? Расскажи что-то о нём. Какой он парень? — Юнхо хороший! — утвердительно закивал парнишка. — Он смешной, много знает про современные шутки, играет с нами в игры. Редко приезжает, правда, но всегда что-то привозит. И на праздники про нас не забывает. Правда, девчонок взрослых ещё не приводил. Лара говорит, это очень дурной знак. — Почему? — поддаваясь любопытству, тут же спросила Дейна. — И что за Лара? — Лара с левого крыла! Ей уже четырнадцать, она красивая! Говорит, что парни когда взрослыми становятся, ищут постоянную девчонку, а потом у них семья, и всё такое. И тогда Юнхо точно про нас забудет, он и так приезжает редко, каждый раз выглядит старше, так и не узнаем когда-нибудь. Ты расстроила девочек, они мечтали вырасти и жениться на нём. А ты уже большая и красивая, — выпалил он как духу без тени смущения. — Значит, быстрее женитесь. — Я не собираюсь на нём жениться, то есть замуж выходить, — посмеялась девушка. — Так что пусть ждут твои девчонки. Хотя он ловелас ещё тот, пусть поберегутся! — Это что ты там про меня рассказываешь? Не страшно при живом-то мне? — послышался над ними звонкий голос. Чон Юнхо подошёл к ним с пакетом в руках. На нём уже была новая, свежая рубашка и заштопанный пиджак. На месте старой дыры даже приколота какая-то чёрная брошка в виде ветки, что, в целом, особо не портило его костюм. — Ты говорил, что самый обаятельный в мире, но она отказывается выходить за тебя замуж, — без обиняков сообщил ему Риши. — Ну, знаешь, это не так легко, я ещё не успел даже и грамма своего очарования на ней использовать, — монотонно протянул Чон, усаживаясь рядом с Дейной на ступеньки. — Ты бываешь серьёзным хоть когда-нибудь? — покосилась она на него. — Я всегда серьёзен, — невозмутимо ответил парень. Он вальяжно поднял свой взор на мальчишку перед ними, который нарочно пошатывался из стороны в сторону. — Слышь, малой, оставь-ка нас наедине! Хватит тут ей лапшу на уши вешать! — А что делать будете? — Риши нарочито быстро и по-хулигански заиграл бровями, улыбаясь ртом без двух молочных зубов. — Обниматься или…? — он захихикал. — Иди отсюда, кыш! — замахнулся на него Юнхо, не злобно, со смешком — пацана сразу и след простыл. Дейна повернула голову, молча наблюдая, как Чон разворачивает из пакета дымящуюся коробочку, а потом пододвигает к ней одну из кружек, принесённую с собой в одноразовой картонной переноске. — Что это? — Какао, — сказал Чон, а затем протянул ей и содержимое пакета. — А это куриные ножки во фритюре и салат. Стащил с кухни. Попробуй, здесь вкусно готовят. Дейна удивлённо воззрилась на него, но Юнхо сидел рядом с таким невозмутимым видом, будто они друзья на вечеринке студентов, отдельно отсевшие, чтобы поболтать. — Что это за место такое? — спросила она, всё же беря угощение из чужих рук. Курочка оказалась вкусной, хрустящей. И горячее сладкое какао удивительно к ней шло. — Приют — это было последнее место, куда бы я подумала, что ты можешь меня привести. — Каждый из нас может сказать, что ничего не знает ни о ком, даже о самом близком, — пожал плечами Юнхо. — История долгая. Когда-то давно мы убрали человека, который использовал детей в плохих целях и побуждениях. Теперь я не могу избежать этой роли — пытаться хоть как-то им помогать. А они помогают мне, чувствуя себя нужным. — Подталкивая некоторых собирать информацию, разве ты не взращиваешь у них эту тягу к опасным приключениям, что может вылиться в подпольную жизнь? — усомнилась она. — Говоришь, как Тара прям, — Юнхо отпил из своего стакана, немного морщась из-за горячего напитка. — Но многие из них уже были такими — пронырами, детьми улиц. Именно с такими я иногда работаю. Под присмотром и руководством они не лезут дальше, куда не нужно. Знают, что могут обратиться ко мне, да и чем раньше понимают эту жизнь, тем сильнее становятся, чтобы защищаться от любой опасности. Что? — усмехнулся он, видя, как девушка закатила глаза. — Не будешь же мне нотации здесь читать, как некоторые? — Ты про эту Тару? — тут же уточняет девушка. — Что она за человек? — Сложный, но хороший, — обтекаемо отвечает Чон. — По её словам, сама когда-то много мути натворила из-за жажды власти, но поняла свою ошибку, и много лет искупала грехи, заботясь о других. И ей я абсолютно верю. Она помогала укрывать детей от агрессивных-пьяниц отцов до откровенной мафии, ничего не боясь. Она многим помогла найти хорошие семьи. Я ей охотно верю. Она и мне не раз помогала. А здесь столько детей со сложной судьбой, которые пережили травматичные события. Они постоянно находятся под одной крышей, и тяжело им самим с собой примириться. Мне хочется, чтобы они выросли людьми со стержнем, а не только свободными. Чтобы знали, что с этой чёртовой свободой вообще делать. — Ты сам, что ли, из детдома? Поэтому так… реагируешь? — Дейна рискнула задать этот провокационный вопрос. Юнхо бегло глянул на неё, его глаза были чернее безлунной ночи. — Нет, — на секунду замявшись, ответил он. — Но мне частенько казалось, что я сирота. Мама умерла, когда я был совсем маленьким. А отец…. Что был, что не был. Ничего путного в жизни он мне не сделал, не обращал внимания, и я рос как одинокий сорняк, — парень тихо хмыкнул себе под нос, отпивая какао из стаканчика. Его взгляд блуждал по группе бегающих в саду детей. — Слушай, Дейна, у меня есть важная просьба, — неожиданно сказал он. — Не рассказывай особо про это место никому, не упоминай. Чтобы ни мой Клан, ни уж тем более какой-то недруг сюда не захаживали. Я не планировал тебя сюда тащить, просто в той ситуации… Она была слишком стрессовая, ты умирала, и ни о ком, кроме Тары я не смог подумать в этот момент. Когда-то она была очень сильна, и сейчас её сила осталась, раз она смогла снять проклятие безумца. — Конечно, я никому не расскажу, — спокойно заверила его Дейна. — Мне бы такое и в голову не пришло. Но ты полон сюрпризов, Чон Юнхо, что уж скрывать. Она замолкла, съёжившись. Её мысли потерялись, мгновенно, потому что тело сковал липкий страх. Дейна зависла, ощущая, как бешено колотится сердце в груди, руки и губы дрожат, кожа покрывается липким холодным потом. Девушке кажется, что у неё одышка и расстройства дыхания, всё тело немеет в ощущение того, что должно случиться что-то опасное. — Эй? Эй?! Очнись! Приди в себя, Дейна! — кто-то тормошит её за плечи. И на миг даже становится легче, потому что чужая фиолетовая аура так тепло обволакивает её жёлтое сияние, как одеялом накрывает, нежно согревая. Девушка шире открывает глаза, приходя в себя. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что не так. Её тело было наклонено назад, и голова лежала на плече Юнхо, а его руки осторожно обнимали её за плечи, прижимая к себе. Лицо парня склонилось практически впритык к её собственному, его тёплое дыхание щекотало ей кожу, их губы чуть не соприкасались. А сам Чон смотрел на неё с искренним беспокойством, его тёмные глаза были широко открыты. — … всё хорошо, дыши, это паническая атака из-за остатков проклятия! — доносится до её уха словно из какого-то бункера его взволнованный голос. Дейна хлопает глазами, окончательно приходя в себя. Она привстаёт и отшатывается, изумлённо таращась на парня перед собой, что не спускает с неё хмурого взгляда. — Что это было? — сипло выдавила она, хотя и так понимала. — Отголоски силы Тартука, — хмурится Чон. — Выглядит жутковато — тебя будто на миг парализовало, и ужас в твоих глазах был неподдельным. Мы должны быстрее отправиться в этот лес Фарвуд к озеру, чтобы убрать остатки последствий. Он поднимается с лестницы, отряхивая свои ягодицы от пыли на старых досках. Его лицо непривычно серьёзное. — Что такое? — парень удивлённо смотрит на неё сверху-вниз, услышав лёгкий непринужденный смешок. — Ты уже позабыл свой основной мотив? — с лёгкой иронией вопрошает Дейна. — Ты же хотел утащить меня обратно в столицу? И, вроде, обещал скрутить в бараний рог, если буду брыкаться. А теперь организуешь мне путешествие? Юнхо не смог подавить усмешки. — Ну, был Ловчим, а теперь временно стал Защитником и Гидом по диковинным местам Бревоя, — подмигнул он ей, а затем посерьёзнел. — Вначале разберёмся с остатками тёмной силы. Мы не можем допустить, чтобы ты пострадала или вернулась домой покалеченной. Ты и сама понимаешь, что убегать сейчас глупо — я честно хочу тебе помочь, спасти. Тебе нужно избавиться от этой заразы, Дейна. Поэтому через час выдвигаемся. — Хорошо, — кивнула она ему, доедая последний кусочек курочки. — Спасибо, что спас меня, Чон Юнхо. Я этого не забуду. Но всё равно потом удеру и от тебя. — Хорошо, — улыбнулся он ей своей широченной улыбкой до ушей. — Я всё равно тебя поймаю, сколько не убегай. — Вот и договорились. Но это не значит, что я стану тебе хоть немного доверять. — И это верно, мисс Арушалай, мужчинам верить нельзя, они часто лгут, — кивнул Юнхо, смотря на играющихся детей у дерева.

…

Странные чувства обожгли её горло, сердце и живот. Во рту пересохло, руки и ноги затряслись. Сердце сжалось от непонятного чувства, воздуха в груди стало мало. Девушка напрягла мышцы, хватаясь руками за фиолетовые нити в сознании, когда что-то тяжёлое давило на неё, стараясь выкинуть обратно, вверх. — Эй! Дейна, приди в себя! Потерпи ещё немного. Она вздрогнула и открыла рот, глотая заканчивающийся воздух. А потом поняла, что её голова лежит на плече Юнхо. «Чёрт! Да я практически завалилась на него!», — девушка подрывается, заторможено хлопая глазами — Прости, — сипло говорит она, умащиваясь на сидении. — Я упала во сне? — У тебя снова был озноб от страха, ты дрожала во сне. Но да, сперва ты уснула от тряски на дороге, — кивнул Чон, заворачивая машину в какой-то сомнительный поворот посреди начала огромной аллеи леса. — Даже мило уронила голову мне на плечо, как в каком-то романтическом фильме, и аж через всё кресло, — он усмехнулся. — Я мужественно терпел, несмотря на слюнку из твоего рта, и то, что у меня затекло больное плечо. Щёки Дейны вспыхнули, она стыдливо уставилась на парня перед собой. Как она могла так глупо оказаться в такой ситуации? Ещё и свалиться в машине на человека с ножевым ранением в плече?! И вдобавок у них были странные отношения. Начались они своеобразно, и девушка сама не могла точно определить, как сейчас относится к Чону. Он, вроде, и пытался силком её потащить обратно, да и в хранилище вёл себя слишком непристойно. Но в итоге и спас, рискуя собой, и приют нечаянно раскрыл, да и вообще его попытки как-то помогать беспризорникам, хоть и сомнительные, сильно располагали к себе. А ещё он заставлял её моментально краснеть, хотя Дейна была уверена, что вообще не влюбчива. Либо это с самим Бревоем что-то не так — здесь слишком большая концентрация обаятельных мужиков на один квадратный метр. Юнхо что-то ёрзает на сидении, и взгляд девушки зачем-то устремляется на его раздвинутые бёдра. Она сглатывает, тут же нервно отводя глаза, смущаясь от собственной похабненькой мысли. — Испугалась? — Чон явно неверно интерпретировал её отвёрнутое лицо. — Тара сказала, что это отголоски тьмы. И лечебные воды избавят от них. Ты перестанешь чувствовать этот страх, потерпи немного. — Да я не… — она осеклась, не сказав, что её думы были о другом. Впрочем, чувствовать панические атаки ей совершенно не понравилось. Краем глаза она вдруг видит, как Юнхо тянет свою кисть к ней, чтобы быстро обхватить своей ладонью её ладонь. Руки у Чона, как и всё тело, большие, крепкие, и от этой картины странные мурашки проходят по телу девушки. — Всё будет хорошо, — он переплетает их пальцы, сжимает так властно, без робости. — Ты что вообще делаешь? — Дейна, вздрогнув, резко вырывает свою руку из его. Смотрит на него ошарашенно. — Следи за дорогой!!! — Как скажите, Миледи! — смеётся Юнхо, и теперь уже обе его руки находились на руле. — Я тебя не понимаю! — девушка нахохлила свои брови. — Ты собирался меня вернуть к Чёрным Волкам, но сам беззастенчиво флиртуешь со мной и частенько переходишь границы. Ты не уважаешь ни Паков, ни меня таким отношением! Я благодарна тебе, что сейчас занимаешься моим спасением, но давай ты всё-таки будешь вести себя подобающе. — Прости, — мягко улыбнулся Чон, но в голосе его не прозвучало ни капли раскаяния. — Я слишком тактильный и порой забываю о чужих личных границах, но это не значит, что я тебя ставлю на планку ниже и не уважаю, как ты там выразилась. Мне… сложно удержаться, когда рядом хорошенькая ворчливая девушка, — он не смог подавить рвущейся улыбки и тут же получил возмущённый удар кулаком по плечу. — Ах! Моя рана! — театрально застонал Юнхо, хватаясь куда-то за рубашку на уровне ключицы, и машину тут же повело чуть в сторону. — Чон Юнхо, следи за дорогой! — испуганно воскликнула Дейна, в ужасе хватая руль, но парень гортанно рассмеялся, выравнивая их машину. А затем ещё пуще расхохотался, глянув на свою пассажирку рядом, что воззрилась на него широко раскрытыми глазами. — Ты совсем больной? — девушка одарила его убийственным взглядом, отшатываясь подальше на своём кресле. — Ладно, обещаю вести себя хорошо. Ближайшие десять минут точно. — Как ты вообще стал этим Ловчим или как там у вас? — искренне удивилась Дейна. — Не суди по одному дню, — рот Юнхо улыбался, но в глазах проскользнуло нечто-то грустное и холодное. — Я та ещё тварь со способностью Силы к убийствам, хотя мне это претит всей душой. Но с теми, кто мне нравится, хочется дурачиться и вести себя непринуждённо, ничего не могу с собой поделать. Что с детьми, что со всякими рыжульками. — Ох! — Дейна что и может, что только закатить глаза на эту тираду.

…

— Мы подъезжаем, — сказал водитель, заезжая в новый поворот. — Приют? — Корнелий уставился на небольшой домик среди арки деревьев. Очень странное место для посещения его беглянки, но он не стал спорить с Шаманом, который попросил их посетить это место, а заодно и проведать «старого друга». Корнелий вообще подустал — и от стресса, и от нервов, и от постоянных разъездов. Что творит его ненаглядная буйная Дейна? Ему было и жаль девчонку, и одновременно хотелось надавать ей тумаков. Но он не понимал Казимежа — чего тот добивается, сослав её к Пакам? Тот их сынок Сонхва такой же странный. Соединив этих диких молодых людей они только получат новый ураган неприятностей. Если только, конечно, этот загадочный Шаман действительно говорит правду и понимает, что творит. Корнелий не ожидал увидеть его вновь, ещё и так быстро, особенно путешествуя сейчас с ним в одной машине. Он краем глаза глянул на этого мужчину, что сидел рядом, с головы до ног укутанный в фиолетовый плащ, как какой-то кочевник из пустыни, что забрался к ним в современный Мерседес. Даже его рыжие волосы выглядели так, словно выцвели на солнце — разного оттенка, с переливами оранжевого, жёлтого и песочного. Они торчали в разные стороны, и только толстая полоска ткани была чалмой накручена вокруг головы, скрывая это безобразие. Шаман был очень высокий, и горбился даже в машине. Из-под стоячего ворота, натянутого до самого носа, всё равно проглядывал сильный подбородок и пухлые губы. Узкие раскосые глаза равнодушно взирали в окно. Шаман выглядел молодо, достаточно молодо, как юный молодой человек. Но все из Лилий знали, что это не так. Даже Казимеж помнил его, сам будучи ребёнком. Прошло много лет, и глава Арушалай стал огромным взрослым мужиком, а Шаман Ночи так и не изменился. Тишину в машине вдруг нарушает громкий звук урчащего голодного желудка. — Простите! — неловко усмехнулся Корнелий. — Давно нормально не ел. Я привык к другой пище, и у Паков мне немного… не то было, вот и не питался нормально. — Как вернёмся, сходите в их общую столовую для прислуги, — неожиданно отозвался Шаман. Голос у него был такой низкий, с лёгкой хрипотцой. — Там есть помощница повара, женщина Джесси Хо. Она приготовит вам тартифлет и говядину. Да и готовит она так, как вы любите. Ваш желудок и сердце потом скажут спасибо. — Эм… хорошо, спасибо, — у Корнелия, конечно, был вопрос, к чему он это сказал. Но, памятуя все странности этого человека и его дар предвидения, мужчина решил не задаваться лишними расспросами и отморозиться от дальнейшего разъяснения. Всё равно его интересует другое. — Что мы здесь делаем? В каком-то приюте? Неужели здесь след нашей беглянки? На кой её сюда занесло? — Она была здесь с одним из людей Паков, — спокойно ответил Шаман Ночи, — но они уже ушли. В любом случае, хочу увидеть старого друга и спросить о них. Не волнуйтесь, я недолго, не больше получаса. Подождите здесь. Пока можете осмотреть милый дворик приюта, на детишек поглазеть. Здесь есть неплохие ребята. Может и понравится кто-то. — Я не планирую заниматься усыновлением, — неловко рассмеялся Корнелий. — Дейна Арушалай когда-нибудь покинет гнездо, и станет одиноко. Своих детей вы не можете иметь, а к старости эта тяга проявляется сильнее. Корнелий аж опешил от такого заявления, но промолчал. На Шамана грешно было обижаться за бестактность. Он не говорил со зла, просто он был такой вот — не от мира сего. И хочет там с кем-то поговорить — что ж, подождём во дворе этого высоченного увальня. Тем временем старенькая Тара почувствовала его сразу и вышла на крыльцо дома. Таки да, он шёл прямиком к ней, и его фиолетовый плащ развевался на ветру, делая его похожим на призрачного странника. Он вообще не изменился за столько лет — всё такой же красивый, сильный и с таким же задумчиво-печальным взглядом. — Здравствуй, дорогая Тара, — и голос его звучал всё так же хрипло и гортанно. Женщина улыбнулась, вспоминая дни минувшего прошлого, очень старые воспоминания, как он склонялся когда-то так к её уху и шептал этим своим низким голосом всякое, что заставляло её молодое юное тело трепетать в его сильных руках. — Здравствуй, Минги, — улыбнулась она. — Сколько лет не виделись? Сорок? Если не больше? Моё тело превращается в прах, а ты всё такой же молодой. — И одинокий, — он улыбнулся ей в ответ, останавливаясь практически вплотную на крыльце. — Ты могла бы выбрать со мной проклятье, но поступила мудро, выбрав спокойную жизнь. Возраст сгорбил спину женщины, а парень возвышался над ней высоченной горой. — Мальчишка был здесь с девушкой, — не спросил, а констатировал факт Минги, его тёмные глаза с синеватым отливом блуждали по лицу бывшей любовницы из его далёкой молодости. — Я чую их след. — Зачем тебе они, снова что-то связать пытаешься, всё на течение магии ставки делаешь? — по-доброму пожурила его старушка. — Но что сказать… я поняла одно — девчонка непростая, ты что-то задумал для бедняжки? — Она, как и ты когда-то, зачем-то пытается пойти против судьбы, — глаза Минги медленно скользили по дряхлому телу, укутанному до шеи. — Ей бы побыстрее понять, что предназначение — не всегда плохо, и она сама может помочь успокоиться другому человеку. Но что она здесь делала? Юнхо всегда прибегал к тебе за помощью, как к какому-то родителю. Не отрицай, что привязалась к мальчишке. И я чувствую что-то… тёмное… — его глаза на миг округлились, он грустно посмотрел на женщину перед собой. — Проклятие? — Да, — кивнула она. — Один из Стальных Крыс, Тартук, наслал на неё темнейшее проклятие, которое его бы самого со временем погубило. Юнхо примчался сюда за помощью, потому что девчонка умирала — её сердце захватывала чёрная скверна. Она очень сильная, поэтому продержалась храбро, пока они ехали в этот приют. И я помогла снять это проклятие, теперь она спасена. Глаза Миги уже видели — Тара становилась другой. Незаметно, медленно, но другой. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это. Кожа на лице женщины ещё больше осунулась, сморщилась и потрескалась, на руках и шее она стала дряблой и невероятно морщинистой. Некогда русые волосы полностью покрыла паутина седины. Она постарела ещё на десяток лет. И не просто постарела, она стремительно увядала. — Проклятье, попавшее в сердце, практически невозможно снять. Как… — Минги замолк на миг и пристально посмотрел на руки настоятельницы приюта. Он тяжело вздохнул, протяжно, поднимая к ней печальный взор. Его эмоции были искренними — Шаман был расстроен. — Ты не смогла снять его. Ты переместила проклятие на себя. Старенькая женщина мягко улыбнулся ему в ответ своими иссохшими узкими губами. — Почему? — как-то даже по-юношески вырвалось у Минги, столь непривычная реакция для его постоянного холодного нрава. — Я сказала ей, скажу и тебе тоже самое, мой старый друг. Это естественно по природе — спасать тех, кто нужнее. — Вряд ли девчонка знает, чем ты пожертвовала ради незнакомки, — печально заметил мужчина. — И незачем ей знать. Как и Юнхо, — Тара покачала головой. — Я очень стара. И эта травма, — она со смешком указала на свой невидящий глаз, — она даёт о себе знать. Мои дни и так сочтены. Год раньше, год позже — какая разница? Защищать молодое поколение — естественно для человека, чтобы продолжать сохранность своего рода и будущего. Вот и всё. Простая логика. Да-да, продолжать жить должны те, кто больше заслуживают этого, у кого много возможностей и перспектив. Я очень стара, уже бесполезна. Свой век я прожила, и не смотри на меня так. Не смогла когда-то разделить твоё проклятие и не жалею. Свою вину за прошлые деяния я давно искупила, и мне нечего стыдиться, — женщина окинула ласковым взором весь двор приюта, задержавшись взглядом единственного видевшего глаза на играющих мальчишках. — Об одном только жалею, что не уберегла при родах Харин нашего опального парнишку. Что ж… Теперь черёд этой рыженькой девчонки попытаться помочь другому. — Она не хочет и сопротивляется судьбе, ведь у неё другое предназначение, — покачал головой Минги. — Как видишь — она уже чуть не умерла так нелепо, попытавшись уйти от сделки. — Ты слишком давно живёшь, мой дорогой Минги, — улыбнулась ему старушка-настоятельница. — Ты старее меня и уже теряешь эмоции, забываешь каково это — жить сердцем, а не логикой. Дай молодёжи самой прийти к собственному решению. Дейна молода, и мой Юнни тоже. Да, они слишком юны, их сила не раскрыта. Но они ещё много чего смогут полезного совершить в этой жизни. — И ты отдала жизнь за мнимую надежду? — горько усмехнулся Шаман. — Тара-Тара! Ты всегда была такой — безрассудной в поступках. — Ты видишь будущее, его течение и возможные варианты. Ты приехал сюда уже зная, что мне недолго осталось. Ты видишь мою смерть, верно? Так чего паясничаешь? Ты уже знал. — Я не знал, как… — Минги на миг отвернул голову, замотанную в чалме. Взгляд его был грустным, потерянным. — Я не всесилен, лишь увидел тень над тобой. И осознал, что это скорый конец. Теперь я понимаю, что значила эта тень, что нырнула к Дейне, а потом перешла к тебе. — Тогда я рада, что ты приехал наконец-то проведать меня, ведь понял, что это конец, — Тара протянула ладонь, кладя морщинистую руку на грудь мужчины. Он тут же ласково и трепетно сжал её в своих тёплых пальцах, сильнее прижимая к груди. — Когда-то мы были молоды и счастливы, — спокойно сказала старушка. — Но моё время заканчивается. И я прошу сделать для меня две вещи, мой старый друг. Почти своей помощью воспоминание о том хорошем, что было у нас. И забудь всё плохое. Только об этом прошу. — Я не могу вмешаться в судьбу твоего любимца, — сказал Минги. — Знай это. А остальное… Что за две вещи? — Юнхо большой мальчик, сам разберётся, — покачала она головой. — Я о другом… о тех, кто не сможет пока ещё постоять за себя сам. Мне тяжело оставить приют на неизвестного. — В той машине, что привезла меня, ждёт беловолосый мужчина, — сказал Минги, разглядывая каждую морщинку на некогда прекрасном лице. Для него самого время текло слишком быстро. — Это мужчина из Клана Полуночный Лилий. Этот Корнелий ещё не знает, но влюбится в хорошую женщину Джесси, работающую у Волков. Они оба не могут иметь детей, но найдут отдушину в этом приюте. Они хорошо позаботятся об этом месте. Намного лучше, чем ты. И троих даже усыновят. Не беспокойся об этом приюте. Его будущее я вижу чётко. — Спасибо, — вздохнула с облегчением Тара. У неё не было оснований не верить ему. В одном Минги всегда был постоянен — он никогда не врал. Был холоден, равнодушен, отсутствовал и ставил свои сны важнее любых отношений. Но всегда был во всём честен. — А какое второе желание? — спросил мужчина, всё ещё не отпуская её руку. — Когда придёт моё время… — тихо сказала Тара, мягко улыбаясь. — Сможешь прийти и закрыть мне глаза, прежде чем я уйду навсегда? Хоть раз — будь рядом со мной в момент, когда нужна поддержка другого. Проводи меня в последний путь, мой друг… Ты придёшь? Минги смотрел на неё так, словно прощался с частичкой души, чем-то светлым из своего юного прошлого. Сколько он не сделал, поглощаемый своей силой, стараясь разобраться с душами других? А теперь скоро уйдёт последняя песчинка его беззаботной молодости. — Конечно я приду, — кротко кивнул он в ответ. — Когда зацветёт яблоня над окном кухни приюта, я приду к тебе, чтобы взять за руку и остаться с тобой до последнего вздоха. Я подарю покой, и ты не почувствуешь последний страх безумного проклятия… Я приду, мой драгоценный друг. — Спасибо, мой старый юный друг, спасибо… Корнелий в машине повернулся к окну, не сдерживая любопытства. О чём они там говорили? Высоченный Шаман и маленькая старуха? Но вот он вдруг обнял хиленькую женщину, сгрёб в объятия, и они застыли так на какое-то мгновение. «Они родственники? — удивился Корнелий. — Или он тоже был воспитанником приюта?» Но что-то смущало его, и мужчина не мог точно ответить самому себе, что именно. Парочка на крыльце трепетно обнималась, но нечто было в этом такое… будто старые любовники прощались навек, а не мальчишка к любимой бабушке прильнул. Но ведь это действительно — старуха и молодой Шаман, что тут может быть такого? Корнелий тут же покачал головой от нелепо промелькнувшей мысли. Ему были не свойственны подобные думы. Скорее всего, история у этих двоих намного глубже и труднее, чем можно себе представить. Но кто ж ему расскажет? Да и загадочный Шаман Ночи вскоре отрывается от старенькой женщины, что-то бегло ей говорит и вновь возвращается к машине, как ни в чём не бывало. — Я закончил, — лишь сказал он своим низким, сиплым голосом, и всю оставшуюся дорогу больше не проронил ни слова.