Часть 14

Томми чувствовал, что жизнь смеется над ним. Мало того, что Паффи оказалась права, но он оставался больным целую неделю. Паффи не позволяла ему выходить из дома, пока он не перестанет чихать или кашлять. Но, по крайней мере, он смог посмотреть по хорошему телевизору, как в новостях выставили себя дураками, показав манекен вместо настоящего тела Ангела Смерти. Он не мог перестать смеяться добрых несколько минут, пока репортер и даже люди на задних рядах, казалось, сбивались с толку и пытались, заикаясь, отвечать по поводу очень внезапного осознания того, что их снова обманул Синдикат. Однако больше всего его удивило то, что целую неделю о Синдикате не было ни новостей, ни радио. Томми даже воспользовался интернетом Паффи, пока был там. Нигде не замечено. Ни Бога Крови, ни Сирены. Даже блогеры, которые хотели подражать журналистам, не видели злодеев по всему городу. Много обновлений о героях. На фотографиях они целуют младенцев и спасают людей от мелких преступлений, которые обычно оставались на усмотрение обычных правоохранительных органов. Казалось, что они следовали шаблону перехода, когда злодеи выставляли их полными идиотами. Что происходило почти все время, если кто-то обращал на это внимание. Тем не менее, как бы Томми ни наслаждался своим пребыванием в доме Паффи. И ей было приятно прислуживать ему и все такое. Это никак не повлияло на птенца в его голове, и он не мог дождаться, когда вернется в дом, в котором он сидел на корточках, и обратно к своему сокровищу. Возможно, даже добавит несколько, которые он собрал по всему дому Паффи. Несмотря на то, что кровать стояла на полу и плохо отапливалась, он действительно хотел свою гнездо-кровать. Он уверен, что в этом виноваты его глупые птичьи инстинкты. Ему очень повезло, что никто из других скваттеров не попытался занять его место. Он уже некоторое время жил в доме. Он предположил, что можно было бы предположить, что он находился в довольно ветхом районе, и дом, в котором он находился, снаружи выглядел так, будто вот-вот рухнет. Но с тех пор, как Томми переехал, он гордился тем, что дом внутри, хоть и не чистый, выглядит стабильно. Он наверняка спал в местах и похуже, и он чувствовал, что у него очень хорошо получилось превратить его в приличное жилое помещение. Поэтому он был счастлив, когда нашел все свои вещи там, где оставил. Он обнял Генри и Шрауда, потому что знал, что они скучали по нему и нуждались в заверении, что он их не бросит. Да, было приятно оказаться дома. Он чувствовал, что наконец-то может расслабиться и не беспокоиться о том, что делают его инстинкты. Не было причин беспокоиться о том, что инстинкты птенца толкают его на что-то глупое и опасное. Однако была еще одна причина, по которой он был рад вернуться. Сегодня была годовщина смерти его родителей. Он хотел побыть с ними наедине. Он хотел провести день, чтобы оплакать их и проклинать за то, что они оставили его одного. Он был в своем гнезде со старой помятой и наполовину порванной семейной фотографией своих родителей. Последняя фотография, которую они когда-либо делали вместе, и единственная вещь из его прошлой жизни с ними, которую он смог сохранить. Он тихо лежал со своим сокровищем, старая картина была сдвинута набок, чтобы он мог лежать на боку и смотреть на нее. Блокируя звуки внешнего мира. Блокируя любые другие мысли, кроме картинки перед его лицом. Обычно он прятал фотографию так, чтобы ее не было видно миру. В последний раз, когда он был неосторожен, одна из первых приемных семей, в которую его поместили, разорвала его, предоставив Томми склеивать его обратно, а затем убежал, полный решимости никогда не попадаться. Иногда он ненавидел своих родителей. Он ненавидел себя в молодости. Иногда он ловил себя на том, что скучает по ним. Даже скучает по тому, кем он был раньше. Наивный в этом мире и бескрылый. Счастливый защищенный мальчик. Мальчик, который ушел навсегда, как и они. Однако с тех пор, как инстинкты его новорожденного птенца вцепились в Ангела Смерти, он обнаружил, что все больше и больше забывает о своих родителях. Забыв о том, какой заботливой была его мама, какие у нее были мягкие крылья. Но теперь он утверждал, что крылья Ангела были мягкими, а он даже толком не разобрался в них. Конечно, они были больше, чем у его мамы, на самом деле крылья Ангела были больше, чем у любой птицы, которую Томми когда-либо видел. Конечно, он видел не так уж много, но у тех, кого он видел, их крылья достигали задней части колен в наибольшей степени. Единственным другим птицеловом, о котором Томми мог думать с крыльями, подобными ангельским, были статуи Отца-Ворона или изображения давно потерянного героя. У обоих были крылья, которые практически касались земли. Для инстинктов птенца Томми одна только мысль заставила его задуматься о том, насколько могущественным был Ангел. Насколько лучшим опекуном могла быть его мама. Ему стало стыдно за вторую мысль. Его мама была замечательной матерью. Лучшей. Она должна была быть такой, чтобы произвести на свет такого замечательного человека, как Томми. И это была еще одна причина, по которой он боролся с новыми инстинктами птенца. Конечно, его тянуло к злодею, но это были все еще развивающиеся птичьи инстинкты. Инстинкты не знали, что правильно. Предполагалось, что он должен был смотреть на свою маму так, как инстинкты заставляли его смотреть на Ангела. Его мама была его настоящей опекуншей. Не какой-нибудь тупой злодей. Не тот, кто скорее убил бы его, чем любил. Не тот, кому нравилось разрушать город, который был домом Томми. Предполагалось, что его мама будет присматривать за ним. Продолжать быть его опекуном с его новыми крыльями. Томми не должен был оставаться один в мире и прятаться в старом заброшенном доме, пытаясь бороться со своими инстинктами Птенца, Чтобы в итоге не погибнуть Из-ЗА ПОПЫТКИ ОБНЯТЬ ОПАСНОГО ЗЛОДЕЯ!! Он стукнул кулаком по полу своего маленького уголка. Глаза горели, когда он боролся с желающими пролиться слезами. — Мне бы никогда не пришлось беспокоиться о том, что ты когда-нибудь это сделаешь. — Пробормотал он картинке, уставившись на свою маму. Вспоминая ее мягкое воркование и мурлыканье, когда он был моложе. Так мило напеваю колыбельные в 'shamed the songbirds in the trees'. Но даже в этом случае инстинкты птенца не соглашались с Томми, когда он пытался вытащить эти воспоминания, чтобы заставить их привязаться к образу перед ним. Его новым инстинктам не нравилась мысль о том, что его мама заботится о нем. И будь я проклят, если от этого становилось еще больнее. Он хотел ее...Он хотел кого-то... Почему ему все время приходилось пользоваться коротким концом чертовой палки?! Еще через несколько мгновений разглядывания, воспоминаний и попыток заставить себя сочувствовать своим родителям до того, как они ушли в прошлое, и, чувствуя только отторжение в своем мозгу птенца, Томми сложил фотографию и притянул Генри ближе. У Генри был шов, из-за которого виднелась его начинка, и именно там Томми прятал фотографию. Его родители больше не были его опекунами. И если птенец в его мозгу должен был решить это, то Томми должен был решить, что птенцу не достался Ангел. Конечно, сопротивляться было трудно, почти невозможно большую часть времени, но дело было не в этом. Он не собирался просто позволять своим инстинктам руководить им. Особенно когда дело касалось злодея. Следовать за парнем повсюду было одно дело. На расстоянии он был в безопасности. Но он никогда не собирался просто позволить своим инстинктам привести его к смерти. Он не собирался заменять тех, кто должен был быть его родителями. К черту инстинкты, он собирался сдаться! Он не был слабаком. Он не был слабаком. Он прекрасно справлялся сам по себе. Ему не нужен был опекун. Звук сирен полицейских патрульных машин отвлек его от размышлений, когда внизу раздался громкий хлопок, в котором он сразу узнал, что дверь распахнулась, действительно сильно. Кто-то был в его доме. Вой сирен становился все громче и громче, перекрывая звуки неистового движения внизу. Вскоре сирены стихли, становясь все тише и тише, пока не исчезли совсем. Томми зашипел про себя и начал как можно тише запихивать все свои сокровища на дно одеял, бумаги и подушек, которые у него были. Он ни за что не собирался позволить другому гребаному скваттеру занять его место. Он обнаружил, что это его. Томми просто начал покупать всякую дрянь, чтобы чувствовать себя комфортно, просто чтобы потерять ее. Это было его. Его сокровища были здесь и все такое. Он нашел старую сковородку, которая была в доме, когда он ее нашел. Он принес ее наверх, потому что она все еще блестела и успокаивала его инстинкты. Вероятно, сейчас самое подходящее время найти этому хорошее применение. Кто бы ни был в его доме, он собирался покинуть его с самой сильной головной болью за всю свою жизнь. Он прятался в шкафу, в котором находился, слушая, как снизу доносятся шаги и чей-то голос. — Я знаю, я разбираюсь в технологиях. Господи, успокойся. Я прекрасно отделался — Шаги приближались. Здорово, что это был гребаный преступник в его доме. Томми собирался хорошенько врезать им только за то, что они вызвали полицию в его район. — Откуда мне было знать, что они будут преследовать меня через весь город. — Ублюдочный голос донесся до комнаты. Томми забился на корточки в угол, подальше от посторонних глаз, в своем шкафу. — Нет, нет. Я в заброшенном доме на южной стороне. И этот ублюдок рассказывал своему приятелю, где это найти. Сделай два попадания! Шаги начали удаляться и спускаться обратно по лестнице, как только они обогнули дом. Томми был рад, что этот подонок не проявил дотошности. Томми тихо последовал за ними. Ублюдок что-то делал в одной из комнат первого этажа. — Да, сейчас я переодеваюсь. Томми скривился. Грубый ублюдок. Нанеси этому три удара по голове. Томми осторожно расположился за дверью комнаты, в которой находился незнакомец, встал на приставной столик, который там стоял, и молился тому, кто слушал, чтобы он не разбился, поднял сковороду над головой и стал ждать. Он внимательно прислушивался, ожидая, что ублюдок направится к нему. Как только парень выйдет, он затащит тело во двор одного из домов, в которых у него появились новые жильцы, и, надеюсь, таким образом его поймают. — Перестань кричать на меня — Почти. Почти. Он мог видеть тень парня. — Я возьму такси и вернусь в зону вашего наблюдения в течение часа. — Одна нога переступила порог. Томми собирался использовать всю свою силу. Начали появляться каштановые кудри. — Не похоже, что кто-то может опередить м ... — Сейчас! Томми опустил сковороду с криком, полным ярости. Сковорода вибрировала в его руке, когда незнакомец упал на землю. — HA! Выкуси чудак! — Томми праздновал, вскакивая со своего места на столе, все еще держа сковородку. Он посмотрел на парня, лежащего на полу, и решил, что этот ублюдок был разоренным театральным фанатом. Парень застонал, и Томми сказал, что это была его очередь ударить парня снова. На этот раз парень упал и больше не поднялся. — Хэй! Уил! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ! ОТВЕТЬ МНЕ ПРЯМО СЕЙЧАС! — И сердитый голос из мобильного телефона, который парень уронил. Томми снял трубку. Эта штука даже не была включена на громкую связь. Человек на другом конце провода был в ярости. Это раздражало. — ВОТ И ВСЕ! Я ОТСЛЕЖИВАЮ ТВОЙ ТЕЛЕФОН ПРЯМО СЕЙЧАС! — Человек пригрозил. Томми быстро повесил трубку. Телефоны нельзя было отследить, если бы звонок закончился, верно? — А теперь я должен вытащить тебя отсюда. — Он крякнул, пытаясь вытащить парня наружу. Для такой долговязой сучки он был тяжелым. Тяжелее, чем он думал, он сразу решил, что сможет дотащить этого парня до другого дома. Томми потребовалось несколько минут, прежде чем он даже завел его во двор перед домом, прежде чем он решил, что, возможно, ему следует освободить помещение. На всякий случай. Он не хотел быть там, если появится другой человек. Ему было физически больно даже оставлять свои сокровища в доме, зная, что он не сможет остаться с ними. Но безопасность превыше инстинктов и прочего. Он вернется позже той ночью. Он собирался остановиться по соседству, возможно, в здании за другим домом на другой стороне улицы. Он не видел, чтобы люди выходили в это здание с тех пор, как он там побывал. После того, как чудак уходил, он возвращался к своим сокровищам. Он случайно заснул, пока ждал, и на следующее утро обнаружил, что во дворе его дома нет тела, что было здорово. И когда он пошел проверить, что его сокровища все еще были там, где он их оставил. Но его радио пропало. И все место было немного более грязным, чем то, что он оставил. Он думал просто остаться на месте, но ему нужно было его радио. Ему нужна была его музыка и новости. Что, если Ангел снова начнет летать? Птенцу в его голове это не понравилось, и он оказался в городе раньше, чем осознал это. Всю дорогу бежал. Он надеялся, что у него хватит денег на радиоприемник. Ему просто нужен был маленький радиоприемник. Он был так взволнован, увидев дверь комиссионного магазина, где он купил свой последний радиоприемник. Но был немедленно разочарован, увидев надпись 'закрыто'. И что было хуже всего, так это то, что снова шел дождь. Это был не сильный дождь, скорее морось, чем что-либо еще. Но это все равно раздражало. Томми все еще был мокрым. Его дурацкие крылья снова должны были промокнуть. Не то, чего он с нетерпением ждал. Он искал другой магазин, чтобы купить читерное радио. Затем мимо промчались полицейские машины, за которыми последовали герой 404 и Поджигатель. Это могло означать только одно. Нападение злодея. Это мог быть Ангел. Томми ненавидел то, что его инстинкты заставляли его чувствовать себя счастливым из-за этого. Ему пришлось остановить себя, чтобы не последовать за ним. Это может не иметь никакого отношения к Ангелу, и тогда он просто зря потратит свое время. Нет. Вместо этого Томми заставил себя пойти в парк. Это все еще было в том направлении, куда направлялась полиция, но он не продолжил. Он вошел в парк и теперь активно пытался насладиться дождем. Хотя он не был слабаком, как другие люди. Он был достаточно мужествен, чтобы играть под дождем. Даже сам себе в это не верил, но собирался заставить себя не следовать за полицией и героями, куда бы они ни направлялись. Он гулял по парку. Он сидел на качелях и следил за утками-жителями парка. Все, что угодно, лишь бы заставить себя не следовать за тем, куда направилась полиция. И птенец в его голове действительно хотел, чтобы он тоже пошел. Он с гордостью говорит, что продержался добрый час, прежде чем сдался, объясняя это тем, что к настоящему времени он не должен быть в состоянии найти, куда они пошли. Неправильно. Все неправильно. Он смог определить, где возникла опасность. Он должен был быть слепым, чтобы этого не заметить. Однако он был прав. Все действие закончилось. Кто-то взорвал бомбу, и, несмотря на небольшой дождь, вдалеке виднелось поврежденное здание и поднимался дым. Он последовал за ним туда, где была куча складов. Это было записано на пленку, и, очевидно, именно там произошла настоящая схватка. Проникнуть за забор тоже было до смешного легко. Человек, отвечающий за врата, давно ушел, скорее всего, напуганный битвой героя и злодея. Все это было действительно скучно. По крайней мере, для Томми. Он ходил вокруг, разглядывая склады, которые подверглись нападению, или, по крайней мере, были взорваны. Тоже много скучного. Много бумаги. Звук крыльев и перьев в воздухе заставил его вскинуть голову и увидеть вдалеке Ангела Смерти, летящего в небе на другой стороне участка. Это было похоже на то, что птенец сразу же взял верх, потому что Томми обнаружил, что движется вслед за силуэтом Ангела, хотя казалось, что злодей улетает все дальше и дальше. Он спотыкался и карабкался вверх, просто чтобы не выпускать из виду старую птицу. Он дошел до конца складской территории, большой забор с цепью преградил ему путь. Он автоматически начал взбираться на него. Или он бы так и сделал. Позади него раздался легкий всплеск, кто-то ступил на мокрую землю. Этого было достаточно, чтобы он сделал шаг в сторону, пригибаясь, и избежал удара кулаком, который полностью разрушил забор, стоявший у него за спиной. Томми почувствовал, что его душа даже замерла, когда он увидел, что это Бог Крови только что пытался ударить его. Или, может быть, он хотел промахнуться, чтобы доказать свою точку зрения и вселить страх, потому что Томми определенно был напуган, и в данный момент ему было очень трудно дышать. — Ты был помехой. Сталкер. — Злодей заявил из-за своей маски-черепа. Рука уже тянется к нему. Писк, который определенно предназначался для того, чтобы сбежать от него, был единственным звуком, который издал Томми, прежде чем поджать хвост и убежать. Он чувствовал, как кончики пальцев злодея разминулись с ним на волосок. И его побудило бежать быстрее угрожающее рычание, исходившее от Кровавого Бога. — Вернись сюда! — Потребовал Кровавый Бог. — К черту это! — Выдохнул Томми. Петляя вокруг здания, пытаясь освободить злодея. — Мертв. Мертв. Такой мертвый! — Он ахнул, услышав шаги злодея позади себя. Он испуганно оглянулся через плечо, увидев, что злодей даже не пытается за ним угнаться. Черт возьми, это выглядело так, будто парень просто бежал трусцой. Ситуация ухудшилась, когда он заметил, что земля покрывается черным туманом, который создавал тени, которые любил использовать Кровавый Бог. Он несколько раз чуть не споткнулся и даже чуть не врезался головой в стену одного из складов. — Уходишь так скоро? — Кровавый Бог потребовал, когда у Томми подкосились ноги, он поскользнулся и врезался в грузовик, который был припаркован на стоянке. Кулак злодея оставляет заметную вмятину в двери грузовика, когда Томми снова вскочил на ноги и уже бежал. Он попытался пройти через один из разрушенных складов, надеясь, что его небольшой рост поможет ему в тесном и хаотичном пространстве. Однако проползти через щель, образованную завалами, было бы невозможно для взрослого человека. Похоже, это сработало. Ему потребовалась секунда, чтобы оглянуться и увидеть, что Кровавый Бог остановился у барьера из обломков. Однако он все еще мог видеть Томми, а Томми все еще мог видеть его. Он был уверен, что увидит Кровавого Бога и его причудливую маску во сне. Кого он обманывал, что больше никогда не спал. Злодей пристально смотрел на него, и обычно именно в этот момент Томми дразнил своих врагов за глупость, но ему также нравилось жить, и он не собирался поступать так с гребаным Богом Крови. Ублюдок был самым страшным из трех, составлявших Синдикат. Говоря о том, что он должен продолжать двигаться, прежде чем злодей найдет способ добраться до него. Он мог добраться до другого конца разрушенного здания и выйти из него до того, как туда доберется Кровавый Бог. У Томми был короткий путь, и он собирался им воспользоваться. Другой конец здания был приятным зрелищем. По крайней мере, так было до тех пор, пока он не врезался головой в черный водоворот тени, из-за чего он спотыкался, чтобы удержаться и не блевануть, когда на него накатила волна головокружения. Он почти не заметил, что находится больше не на складах, а в буквально трущобной части города. Это не означало, что он перестал убегать. Не тогда, когда Кровавый Бог был следующим, кто прошел через теневой портал. На этот раз далеко уйти не удалось, так как Кровавый Бог схватил его за плечо. Инстинкт самосохранения внутри Томми заставил его немедленно изо всех сил укусить злодея за руку, чтобы освободиться. — Ой! — Кровавый Бог закричал, отдергивая руку и отпуская Томми. Он был почти удивлен, что это тоже сработало, или удивился бы, если бы не был так напуган за свою жизнь прямо сейчас. Он не заметил, что выбежал прямо в переулок, где его ждала Сирена, пока не наткнулся прямо на второго злодея. На самом деле, он всего на секунду оглянулся через плечо и побежал прямо в объятия Сирен. — Отпустите меня! Отпустите меня, блядь! Я ничего не делал! Сучьи задницы, злодеи, я убью вас сам! — Он кричал в панике, и ему действительно не нравилось, как ясно было слышно панику в его голосе. — Я думаю, тебе пора идти спать, маленький шпион. — Сирен заговорил, не заботясь о сопротивляющемся мальчике в его руках. Его сила немедленно захлестнула Томми, он попытался бороться с этим, но сон казался таким приятным прямо сейчас. Он заслужил сон после побега от Бога Крови. Сирена сказала, что он может. Томми обнаружил, что после трех морганий у него не хватает сил снова открыть глаза, и он проваливается в сон. — Пошли отсюда, черт возьми. Пока нас не поймали. — Он услышал голос сирены, прежде чем все звуки стихли.