***

Приближался Самайн. Нетерпеливые духи жаждали как следует поразвлечься, спустившись в мир смертных. Ее Высочество с ухмылкой наблюдала за ними, готовя свой катафалк. — Дикая Охота! Дикая Охота идет! — громко трубил в рог глашатай. По небу летела конная кавалькада, слышался лай адских псов. Не повезло тем, кто в столь жуткую ночь оказался без защиты от них! Люди рассыпáли соль у ворот, готовили запоры из кованного железа. «Прячьтесь, скорее прячьтесь в домах!» — словно шептала природа. Во главе процессии ехал позолоченный катафалк. Везли его два вороных жеребца. На месте кучера восседала прекрасная дева, закутанная в меховой плащ. Ее волосы черны, словно ночь, кожа бледна, как снега. Голову венчает корона, усыпанная камнями. Один жест прекрасной руки — и всадники бросаются вниз. Дикий вой, свист и визг следует за процессией по пятам. Духи заигрывают со смертными, уводя их с собой. Дикая Охота не знает жалости и пощады. Изумрудные глаза ярко сияют. В них мимолетная грусть и тоска, подернутая дымкой печали. Гончие ластятся к длинным ногам юной девы, выпрашивая нежность и ласку. — Да здравствует Королева! — кричат бестелесные войны. Их восклицания подхватывают сидхе и фейри: — Славься, милостивая госпожа! Они сами вручили ей власть. Согрели несчастную душу, отправленную всеми на смерть. Она — Гарриет Певерелл — достойна встать возле них. Достойна возвышаться над ними, сжимая поводья в руках. Она — та, что никогда не сдается. Та, что творит невозможное, не надеясь на благодарность. Ее душа — чистейший алмаз, ограненный в горниле страданий. Ее слезы — драгоценнейший жемчуг. Они падают на голую землю, принося с собой боль прошлых лет. Ее смех — перезвон колокольчиков, негромкий и мелодичный. Ее улыбка — ласковый луч. Они назвали ее своей Королевой. Склонились пред госпожой. Она безмолвно приняла этот титул, поклявшись не оплошать. Дикая Охота пирует и носится до утра, с восходом возвращаясь в чертоги.