~~~

      у него в оркестре была любимая скрипка.       милая девчонка с грустными глазами; лет на пятнадцать его младше, наверное.       не так давно в оркестре, окончила какую-то столичную консерваторию, играла неплохо; ценил он ее что за это, что за понятливость, за умение быстро запоминать и уяснять.       любимая она была исключительно платонически; он уже был восьмой год женат, и, пусть с женой они все никак детей завести не могли, но было это все время в самых что ни на есть ближайших планах.       итак, скрипка была милой. лицо ее становилось умиротворенным всякий раз, когда она играла, и только; однажды ее обнял парень в слегка примятом костюме на несколько лет ее старше, что пришел на выступление, и даже от ласки любимого, как понял он, она напряглась.       он гадал, что, собственно, с ней было. а потом — махал рукой; неужто это его дело? и махал рукой буквально, давал команду оркестру; и на ее лице снова загоралась улыбка.       ну что же, приятно, что он может позволить кому-то улыбнуться и расслабиться. = = =             у него в оркестре была любимая скрипка.       жена, устав твердить ему то о его бесплодии, то о неверности, понемногу покидала его квартиру; на репетиции он убегал, накидывая пальто и спасаясь от ужаса пустеющего дома.       там девушка робко улыбалась ему, здоровалась, как и остальные, по имени-отчеству; и он все так же зажигал улыбку на ее лице.       было приятно понимать, что хоть кого-то он радует. вечно холодная жена была прямой противоположностью тому лучу света, коим была эта девушка.       он однажды поймал ее молодого человека на том, как он, приобнимая, с силой впивался подушечками пальцев в ее талию; оттого и напряжение, оттого гримаса боли.       захотелось этому парню выговорить, зло и напористо; он лишь смерил его агрессивным взглядом, с сочувствующим кивнул девушке и удалился — гордо, выпрямив разболевшуюся спину.       что ни скажи, а скрипку жалко. она — талант, а рядом с ней как будто парень, что ее не уважает.       хотя, кто знает, может, им попросту нравится подобное? да нет… не похоже. тогда бы она не морщилась так сильно все время, что этот парень давил.       укреплялся он в своих подозрениях все сильнее, когда замечал, как этот парень кричит на нее в фойе непонятно за что; то ли, когда опаздывала уже на выступление, не помыла посуду, то ли не подмела пол.       и ни слова о таланте! о том таланте, за который он так ценил скрипку! хотелось объяснить этому парню всю суть искусства, но, наверное, он из тех людей, кто слушает на ужасных басовых колонках такую же ужасную музыку.       он снова вскидывал руки, заставляя ее улыбаться; парень снова сжимал до боли ее талию, заставляя морщиться.       сердце начинало побаливать. ≈ ≈ ≈       у него в оркестре была любимая скрипка.       кажется, в отношениях с парнем у нее шел разлад; и, ладно, виноват, он старался и сам проводить с ней побольше времени.       позвал однажды после репетиции выпить кофе, и она не отказалась; кажется, ей и самой было в радость с человеком интересным провести время.       обсудили книги и музыку; между делом оказалось, что ее парень действительно тот еще тупица. не слушал классики и не читал вообще; дни проводил либо на работе курьером, либо за игрой в компьютерные игры.       ему стало жаль ее еще сильнее. более того — он к ней проникся; немного, наверное, не дружескими уже чувствами.       но только был завершен его развод с женой, только затягивалась все же нанесенная разрывом десятилетних отношений рана; поэтому он решил, что рано говорить о чем-либо.       хотя вскоре все стало совсем понятно; да, он влюбился, как мальчишка, в одну из своих скрипок! легко, как мановением дирижерской руки, то есть его собственной.       но пока — не решался; пусть тоже потеплеет к нему немного, они сблизятся. а затем…       ну, он даже в сорок два все еще хорош собой, пусть и седеют виски, пусть и появился небольшой живот.       так что подождет; пока скрипка, может, сама окажет ему знаки внимания, а потом уже будет джентельменом и пригласит, допустим, в театр. на балет какой-нибудь, где в оркестре его хороший знакомый. нужно будет спросить заранее, не выделят ли им билетов.       пока — нужно лишь потерпеть.       и снова и снова наблюдать, как он заставляет скрипку улыбаться; не только в оркестровой яме, но и говоря ей что-то. ≠ ≠ ≠       у него в оркестре была любимая скрипка.       и она ему отказала!       конечно, не прежде, чем обошла с ним несколько ресторанов, кафе и даже в театр, действительно, пошла. и на симфонию!       и позволила проводить ее домой под руку по ночному Питеру. цепляясь за рукав его красивого черного пальто и за него самого.       он думал, что у них особая связь. что есть что-то, что их объединяет — музыка, книги, что они еще не раз обсуждали, неудачные отношения. много, много чего.       даже несмотря на разницу в возрасте.       но для нее он лишь человек опыта, тот, у кого можно спросить совета или обсудить свои вкусы на то или иное; верный друг, не потенциальный мужчина.       и это…       разочаровывало? злило?       даже, скорее всего, все вместе.       он оценивающе посмотрел на себя в зеркало. слегка волосатый, слегка торчащий, но не критично, живот; седина на висках и небольшая лысина на макушке (с наследственностью ужасно не повезло). нос с горбинкой, густые брови.       он снова думает о скрипке. она выглядит прекрасно — слегка вздернутый носик, милая улыбка, каштанового цвета волосы; так выглядит, что при этих мыслях его короткий, но толстый член начинает наливаться кровью.       не мальчишка, а думает о том, как бы она, если бы не отказала, насаживалась на него. как его толстый ствол растягивал бы ее стенки изнутри, как бы она стонала.       сначала, конечно, от боли. а он бы остановился ненадолго, чтобы она почувствовала, как он заполняет ее, как они сливаются воедино.       он опускает руку на свой член, двигаясь сначала медленно, но затем — все быстрее; ему хватает лишь цепочки мыслей, чтобы достаточно ярко кончить.       как же это прекрасно; и ведь однажды она узнает об этом.       а пока — он завтра придет на репетицию в своем красивом костюме со свободными брюками, чтобы все не видели его стыд.       и заставит ее улыбаться — снова.       движением руки или шуткой. ! ! !       у него в оркестре была любимая скрипка.       и он наконец ею овладел.       после репетиции застал в одной из раздевалок для артистов; она поправляла макияж, чтобы пойти на какую-то встречу с подругами.       кивнул, здороваясь, прикинулся, что что-то забыл. она слегка настороженно посмотрела — а потом расслабилась, улыбнулась и снова принялась наносить помаду.       помада оказалась вовсе не нужна; он смазал ее в моменты, вжимая спиной в зеркало и прижимаясь к губам.       конечно, она сопротивлялась. попыталась отпихнуть его. но он настоял; и она сдалась, разрешая.       но ни капли улыбки не было на ее губах.       он расстегнул пиджак и рубашку, приспустил брюки с трусами, вытаскивая член; ей — задрал юбку и (никогда с ним такого не случалось!) в порыве страсти порвал колготки! а затем — отодвинул в сторону трусики и вошел под неудобным углом.       но вошел! показал ей, каков он! да, наверняка ей понравилось. особенно когда он двигался у нее внутри, ощущая, какая она узкая; все было ровно так, как он себе представлял!       вот только скрипка уже не улыбнулась. ее глаза опустели, за неимением лучшего слова — и такими и оставались, когда он, заправившись и поправив растрепавшиеся слегка волосы, уходил в гардероб, а она так и осталась стоять там с задранной юбкой.       но он знал, что сумеет снова заполнить их радостью и счастьем.       в конце концов, такого с ним не было давно.       должно было получиться.       ведь так? ? ? ?       у него в оркестре была любимая скрипка.       и она больше не улыбалась.       стоило ему махнуть руками, ей поднять скрипку — и то улыбка не трогала ее губ, а тонкие брови дергались едва ли не в страхе.       как будто даже своим любимым делом она теперь занималась через силу.       руки дрожали, а глаза изо всех сил на него не смотрели — однако было нужно.       он дирижер. от этого не получится отказаться.       и, однако, думается ему, все плохо. все ужасно, все отвратительно. ее лицо раз за разом отпечатывалось у него в мозгу; пустое, напряженное и…       никакое.       он должен был заставлять ее улыбаться, а не опустеть.       что случилось?.. ø ø ø       у него в оркестре была любимая скрипка.       была.       как дирижеру, ему позвонили первому — конечно, после родственников.       самоубийство без записки. повесилась у себя дома — значит, дом был хороший, надежный, а не с натяжными потолками.       и, однако…       почему он думает о натяжных потолках? это секундное помутнение — перед тем, как он наконец осознает.       она больше не улыбнется. больше он не будет поводом этой прекрасной улыбки.       он переспрашивает. ему отвечают — да, все так.       и добавляют страшную деталь, обнаруженную полицейскими и медиками.       в момент смерти она улыбалась.       одну последнюю улыбку он ей все же подарил.       тем, что она покинула мир, где есть он.