Он умер у возлюбленного на руках...

Я так и не понял, что со мной произошло. Помню лишь то, как очень хорошо получил по затылку и этот удар вырубил меня. А сейчас мне ужасно плохо. Ещё и сильно стемнело. Значит, прошло несколько часов. Первое, что я почувствовал, когда пришёл в себя и приоткрыл глаза — сильная резь в области живота и что-то тёплое, текущее по моим бёдрам. Я попытался приподняться. Не вышло. Ещё и вспышка боли, заставившая меня вскрикнуть. Вдох. Выдох. Пробую снова. После ещё нескольких неудачных попыток мне удалось принять сидячее положение. Я перевёл взгляд вниз. Теперь я знаю причину боли — у меня вспорот живот. Кровь течёт очень сильно, стекая по бёдрам и пачкая одежду, но мои нечеловеческие силы позволяют мне держаться. Однако не знаю, сколько я ещё выдержу. Я коснулся своей маски. Она на месте. Значит, никто не знает, кто я такой на самом деле. Это хорошо. Однако моё состояние оставляет желать лучшего. Я даже подняться не могу, потому что сразу же за этой попыткой следует вспышка боли. Но я попытаюсь. Не стану описывать, что я чувствовал несколько следующих минут. Буду краток — я мучил сам себя. Я пытался подняться на ноги, но тут же вскрикивал и падал на землю от боли. Наконец дошло до того, что я даже не мог сесть. Просто не было сил. Мне нужно выйти отсюда и искать путь к госпиталю, если хочу выжить. Пока в моих жилах течёт кровь, я не остановлюсь и буду бороться за свою жизнь. Я ведь даже не успел сказать Джину, кто я на самом деле и что я люблю его. А сейчас он наверняка спит и не знает о том, что со мной происходит. Хотя какое ему дело до меня. Ещё одна жалкая попытка встать на ноги. И снова боль. Снова я падаю. Значит придётся ползти к выходу из переулка, загороженного забором. Возможно именно поэтому никто не увидел меня здесь. Я осторожно переставил дрожащую руку вперёд и подтянул своё тело к ней. Сейчас мне кажется, что я стал тяжелее в разы. Одежда пачкается, а из-за раны даже такое движение даётся с большими физическими страданиями. Какой-то камень, что валялся на земле, после моего движения вошёл в рану, причиняя дискомфорт и более сильную резь. И из-за этого я не сразу заметил приближение какой-то силы духа. Я издаю болезненный стон, кашлянув кровью, что забилась мне в лёгкие. Во рту ощущается неприятный металлический привкус. Нет сил что-то говорить или кричать от боли в животе. Просто нет. Остаётся лишь двигаться вперёд. Наконец я замечаю силу духа недалеко и с моих губ сам по себе срывается тихий хриплый стон. Я опускаю голову. Вот сила духа рядом... Вот она завернула сюда, за угол. И только сейчас я осознал, насколько эта сила мне знакома. Насколько она приятная и родная. Я пытаюсь открыть глаза, но не могу, мне слишком больно. И только тихое: "Додд... Боже... Что с тобой произошло...?" убеждают меня в том, что я прав. Мне всё же удаётся немножко приоткрыть глаза. Я не ошибся. Это Джин. Человек, которого я так хотел увидеть. Человек, которого я ждал. Человек, с которым я могу больше никогда не увидеться. — Кто сделал это с тобой...? — в ужасе спрашивает Джин, прикрывая рот ладонью. Я вижу в его глазах тоску и боль. Но почему так? Я пытаюсь убедиться, что Джин реален. Я пытаюсь протянуть ему руку. Коснуться его руки, его волос, его колена, всё равно. Я просто хочу коснуться его и убедиться, что это не плод моего воображения. Моя рука дрожит и зависает на уровне пары сантиметров от земли. Мне не хватает сил поднять её выше. И вот я расслабил руку, готовясь уронить её на бетон. Но нет, я чувствую чью-то тёплую ладонь, что взяла меня за руку. Я снова поднимаю взгляд на Джина. Он не даёт мне удариться рукой. Я вижу его заботу, нежность, верность. Вместе с ужасом, страхом, болью. И эта комбинация меня пугает. — Тише, всё будет хорошо, только держись... — я слышу эту же заботу в его голосе. Синеглазый подходит ко мне и очень осторожно ложит на спину. В этот момент я чувствую себя редчайшей статуей, с которой нужно обращаться очень бережно. А вот дальше было чуть больнее. Он поднял меня на руки. Одна его рука протиснулась под моими бёдрами, в области, которую не прикрывает одежда, а вторая осторожно легла на мою спину. Джин осторожно поднимает меня и спрашивает, как я. Он заботится, но поможет ли его забота мне выжить...? Тем не менее, я слабо киваю. Мол, всё хорошо. И Джин снова шепчет мне нежное "Потерпи немного...", после чего быстрым шагом несёт меня подальше от этого места. Я чувствую себя ужасно. Живот ужасно болит, с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Кровь не сворачивается, продолжая течь, и теперь ещё и попадая на одежду Джина, пачкая её. Но его не заботит внешний вид. Он слишком сильно переживает за меня, чтобы следить за тем, как он выглядит. Каждые 10 секунд он смотрит на меня, чтобы убедиться, что я ещё дышу. Я вижу слёзы, что текут по его щекам. Неужели он так боится меня потерять...? Ответ на этот вопрос может дать только сам Джин. И я вижу этот ответ в его взгляде. Вместе с беспокойством, страхом, ужасом, заботой и болью я вижу в его взгляде искру чего-то нежного и такого чистого. Что он может дать только мне. И я знаю, что это. Я много раз слышал, что люди могут влюбляться друг в друга и тогда они на всё готовы ради объекта своей любви. Я знаю, что чувствую это же чувство к Джину. Но я так боялся, что он меня не примет... Теперь же я знаю, что он меня любит. Его глаза говорят об этом. Я уже научился читать эмоции людей по их взглядам. Мне едва хватает сил, чтобы хоть как-то держаться. Джин ускоряет шаг. Он хочет мне помочь, но не может потерять меня из-за своей же глупости, ведь он не врач. Я немного поворачиваю голову и вижу госпиталь. Он хочет, чтобы мне помогли там. И я должен держаться. Хотя бы ради своего любимого. Но я не могу. Силы покидают моё тело, а ноги начинают неметь. Дыхание становится прерывистым и глубоким, и я уже почти не слышу слов поддержки и просьбы держаться, что говорит мне Джин. Перед глазами всё начинает плыть, но я всё ещё ясно вижу глаза Джина. Он замечает мой взгляд, который направлен куда-то вдаль, словно я смотрю сквозь него. Он замирает на пару секунд. Я расплывчато слышу его громкое и болезненное "Нет! Держись, прошу, не умирай!". Но я уже не могу ему ответить, хотя пытаюсь. Но этим делаю хуже самому себе — мои лёгкие наполняются кровью, которую я откашливаю. В горле пересыхает и во рту ощущается очень сильный металлический привкус крови. Эта же кровь тонкой струёй стекает по моей щеке. Джин смотрит на это с ужасом и моё сердце рвёт на куски. Нет, не оттого, что я сейчас умру. Оттого, что это сделает больно человеку, которого я люблю. Я замечаю в его взгляде замешательство. До госпиталя остаётся совсем недалеко. Он почти бежит, умоляя меня не бросать его. Но я уже не слышу. Я пытаюсь поднять руку к его лицу, чтобы в последний раз коснуться его. Ощутить эту мягкую кожу, которой до этого никогда не касался. Моя рука сильно дрожит и меня самого начинает бросать то в жар, то в холод. Ещё и судороги появились. У меня началась агония. Но мне удаётся поднять руку и коснуться его щеки. Джин сам прижимается головой к моей ладони и плачет. Его кожа мокрая от слёз, которые не прекращают течь. Одна из них капает мне на приоткрытые губы. Я чувствую её соленость. Такие солёные слезы текут только если человек боится кого-то потерять. А Джин боится потерять меня. Но мои силы уже закончились. Я чувствую гробовой холод во всём теле. И это же чувствует Джин. Он смотрит в мои глаза и кричит, умоляет не умирать, просит держаться, уверяет что ещё немного и всё будет хорошо. Но я уже не могу держаться. А ведь я так и не сказал Джину, кто я на самом деле. Мой взгляд становится остекленевшим, а сердце замирает. Мне остаётся всего несколько секунд. Я уже не чувствую боли. Но Джин её чувствует. Его глаза снова наполняются слезами и он поднимает мою голову к себе, впиваясь в мои губы и передавая этим поцелуем всю свою любовь. Он тихо шепчет со слезами "Прошу, Додд, прости меня... Ты погиб из-за меня... Я никогда тебя не забуду. Я всегда буду тебя любить". Я не могу ответить ему тем же. Мне удаётся лишь сказать тихое " Прощай..." прежде чем мой голос замолкает навечно. Рука, что лежала у Джина на щеке, бессильно падает, а голова отклоняется назад. По мои губам течёт тонкая струйка крови. Лишь мои глаза остаются открытыми. Но я не вижу ничего, лишь тьму и свет в конце. Земля не погибнет, ведь моя душа осталась цела. Лишь Джин вышел из боя с потерями. Его сердце теперь разбито и он понёс самую горькую утрату. Он потерял человека, которого до безумия любил, хоть и мастерски скрывал это. Но я знаю, что однажды, когда Джин покинет этот мир, мы будем вместе. И мы будем счастливы. Наша любовь была запретной и никто о ней не знал. Даже мы любили друг друга втайне от самих себя. И это закончилось трагедией. Теперь я буду ждать своего Джина, чтобы здесь, в мире духов, остаться с ним навсегда.