Часть 1

В противном жёлтом свете метро, где люди спешат. Все серые с постным лицами, некоторые даже злые. Все одинаковые настолько, что сливаются в густую серую массу раздражения и усталости. Настолько, что даже радостный лучик света меркнет. И даже редкие неформалы, освещающие своими яркими шевелюрами и улыбками переход, не поднимают настроения. Наоборот, заставляют только больше раздражаться, настолько, что хочется вмазать очередному оптимисту. Отойдя чуть к стенке стоят два, так называемых, эмо. Сальные, не мытые, спутанные чёрные волосы закрывают лицо. Они оба чуть покачиваются на ногах, что можно подумать будто они под шафе. Из их серой и какой-то угнетенной атмосферы выбиваются только ярко розовые гетры на ногах одного. Он старательно что-то заталкивает себе между верхней губой и десной. Второй нетерпеливо стоит рядом и тянет руки к тому, что заталкивал первый. Чувство отвращения накрывает сразу. Ты не успеваешь даже пропустить мысль о том, что возможно, они делают это от жизни не счастливой. Стараешься держать лицо. Нельзя презирать человека не зная через что ему приходится пройти. Еще раз кидаю взгляд на наркоманов. Нет. Они явно не поломанные жизнью. Они сами себя ломают, предавсясь секундному замутнению рассудка травкой. Совсем молодые еще. И таких полно. Лже-страдальцев, которые намеренно портят себе жизнь считая, что у них всегда все хуже всех. И что это за мода пошла, мериться бедами? Теперь отвращение оправданно. Никто не обращает на них внимания. Людишки торопливо спешат по своим делам не замечая молодых наркоманов. А те кто и обращал, противно кривились и старались как можно скорее пойти прочь от грязной шпаны. Запах пота и одеколона бьёт в нос, когда приходится пойти в толпе. Виски сдавило, а ноздри слегка пощипывает. Ужас. Люди, что на самом деле не чувствуют этого? Еще один взгляд на близ стоящих. Никого кажется вообще не волновала противная какафония запахов. Все как шли злые, так и идут. А может они как раз по этому и злые? Черт их знает, а если спросишь еще и огрести можно. Уже на ползущих вверх ступенях эскалатора повернув голову в право за глаза зацепился суровый мужчина в чёрной кожанке, который ехал в обратном направлении. Он что-то читал в телефоне и не обращал никакого внимания на окружающих. За счет своей внушительный комплектации, бороды, причёски в стиле панк, но только более… нормальной что-ли, и выглядывающей из-под куртки старой позеленевшей татуировки он внушал, если не страх, то чувство напряжения и настороженности уж точно. Такие бугаи обычно ничего не теряют когда вступают в драку. Да ему шею среднестатистического человека сломать будет, как семечку расколоть. Все мнение о его мрачном образе развеялось, как только было замечано обручальное кольцо и нелепое колечко из розового бисера на соседнем пальце. Чуть позже обнаружился ещё и маленький значок с хеллоу китти на его рюкзаке. Забавно. Он женат и видимо у него есть ребёнок. После эскалатора в тунель для выхода на платформу. Опять толпа и какафония запахов. Все разношерстые, разномастные, но восемьдесят процентов одинаково противные. Человек в мешковатой куртке непонятного цвета и давно не стиранных джинсах и футболке сильно толкнул меня в плечо пробиваясь вперёд, а затем обернулся, неприязненно осмотрел, пробурчав что-то вроде «Урод», сплюнул под ноги и двинулся дальше. Понадобилось пару секунд чтобы понять, что это сейчас было. Мелкие воришки! Какое счастье, что кроме сигарет в карманах ничего. Далее был просторный величественный холл. Высокие колоннады и пилястры тянулись вверх, к потолоку с узорчатой лепниной, которая также присутствовала на стенах зала, помимо мозаики. Здесь разливалась приятная музыка. Похоже скрипка и… флейта? Да, это оказались именно они. Слева от живых лестниц, в противоположной от турникетов стороне, были немолодой мужчина в красной жилетке и высокая худая девушка лет шестнадцати в ярком платье в пол и чёрными кудрявыми волосами. Они играли что-то не особо замысловатое, но очень приятное слуху. Словно общались с помощью разных тональностей. Она весело и задорно что-то насвистывает, будто спрашивает, а он взяв максимально низкую ногу отвечал. Им было ни капельки не страшно и уж тем более не стыдно тут так стоять. Прохожие изредка бросали монеты в открытый футляр и шли дальше, не выражая никаких эмоций. Маленький мальчик лет шести подбежал к ним совсем близко и зачарованно глядел за девушкой. Она пританцовывала на месте на сколько это было возможно и тепло улыбалась прохожим сквозь инструмент. Она вышла немного вперёд и, как бы пригласив мальчика танцевать, намекнув мужчине взять основную музыку на себя. Тот понял её без слов и более живо зашевелил смычком, улыбнувшись шире. Мальчик оживился и уже не так смущался. Он неуклюже повторял за девушкой, но делал это так открыто и уверенно, что вокруг начала собираться заинтересованная толпа. Кто-то доставал телефоны и снимал, а кто-то просто наблюдал за процессом. Мальчик и девушка кружились по кругу, не особо заботясь о складности движений. Они радовались искренне, по детски, танцуя для себя. Заставляли до этого хмурых прохожих хоть на секунду улыбнуться. Некоторые даже еле заметно пританцовывали на месте, не решаясь танцевать в середине вместе с девушкой и мальчиком. Когда мужчина сыграл последний аккорд девушка учтиво сделала поклон, продолжая улыбаться мальчику. Тот в свою очередь на секунду замер наблюдая за ней, к затем шустро повторил ее движение. Публика аплодировала. Некоторые подошли и бросили купюры с цифрами больше, чем все что музыканты собрали до этого в сумме. Девушка аккуратно, чтобы другие дети не заметили и не расстроились, подошла к маме мальчика и к самому мальчику, что крепко вцепился в ногу женщины, и достала из кармана платья небольшую конфету. Она протянула её мальчику, а тот вопросительно посмотрев на мать, взял угощение только после её одобрительного кивка. Женщина погладила сына по голове и положив в футляр купюру увела его в сторону выхода. Танцовщица полноценно понимала, что поступила безрассудно, дав вот так мальчику конфету. И она ни капли не обидится если увидит, что мать забрала лакомство и выкинула в ближайший мусорный бак. Страх матери обоснован и понятен. Девушка вернулась на место рядом с мужчиной и снова приложила инструмент к губам. Музыка продолжилась.