☆

Он заплакал. Томно и горько. Механическое сердце разрывалось на части, вытекая наружу липким машинным маслом. Пытаясь закрыть дисплей ладонью, он пачкает её в чёрной вязкой жидкости. Он сломался. Жалобно раскололся перед собственным братом. Ларри опечаленно взглянул на близнеца, и самим чувствуя тяжесть в металлической груди. Гиперэмпатичность даёт о себе знать, и он, отчаянно вздохнув, прижимает рыдающего Лори к себе, со стороны которого уже срывались не всхлипы и тихие стенания, а пронзительные крики. Голубоглазый с максимальной возможной нежностью гладил его спину, не обращая внимания на запачканный в масле корпус. И кажется, помогало. Лори дрожал всё меньше, успокаиваясь. Он прижался к брату, держа его, словно боясь отпустить. — Всё в порядке. Я с тобой. Всё в порядке... — эхолаличает Ларри, кладя голову на чужое плечо и обвивает руками туловище. И почему он думает так? Почему он боится показать свои настоящие эмоции, зная, что любимый брат всегда будет рядом и поддержит? Лори с привычной безэмоциональностью смотрит куда-то в никуда стену. Лишь редкие чёрные капли стекают со столь же чёрных глаз. Он не знает, как себя чувствует. То ли расслабленно, то ли опозоренно. Вокруг стоит такая тишина, что слышно как тикают часы на комоде. Может, он боялся за брата с его эмпатичностью и сострадательностью? Не хотел его впутывать в это? Тик-так, тик-так... Как будто бы он думал, что Ларри не справится. Тик-так, тик-так... Тишину прерывает Ларри стуком металлических чёрных губ о щеку старшего. Но Ларри справится всегда.