Часть 1

" — Хоть середина мая, а холодно из-за этого дождя, как в марте. Уже которую неделю льет как из ведра, — подойдя к окну, начал один полицейский, скрестив руки перед собой. Его скривившееся в пренебрежении лицо виднелось в отражении. Я сидел за столом рядом с другим стражем порядка, собирая очередного журавлика из бумаги и даже не глядя ни на птицу, ни на коллег. — Серость эта раздражает. И так все дома однотипные, такие же серые, как и лица людей, так еще и погода эта противная. А Вы что думаете, Павел Александрович? — мне пришлось повернуть голову к собеседнику, ведь неважно, кто и насколько устал, правила этикета необходимо соблюдать всем! Полицейский смотрел на меня широко распахнутыми, но замученными глазами, явно дожидаясь ответа. — Да-да, полностью с Вами соглашусь, майор, но может, наконец, скажете, зачем позвали меня? — после положив оригами на стол к еще четырем журавликам, я серьезно посмотрел на стража порядка. — Ах, да! — вскрикнул первый, а после развернулся и подошел к столу, взяв в руки одну бумажную птицу, даже не смотря на мое хмурое лицо, которое так и показывало негодование. — Думаю, Вы уже слышали про убийство, совершенное пару дней назад? — Что-то не припомню, можно поподробнее? — Пять дней назад на улице -ской в пятом доме было совершенно убийство, имя жертвы неизвестно. Однако предполагаем, что его зовут, точнее звали, Крылов Григорий Макарович, так как неделю назад к нам приходила его жена и заявляла о пропаже, отличительные черты у трупа такие же, как и в показаниях Елизаветы… — второй майор стал искать что-то в бумагах. — Извините, не могу найти заявление, но ее точно зовут Елизавета. Первый полицейский посмотрел на своего коллегу, тихо выдыхая, а после перевел взгляд на меня. — Ну так что, Павел Александрович, Вы слышали об этом преступлении? — Майор Воронов, оставьте моих журавликов в покое, — положив еще одно, только что сделанное оригами на стол и нервно потерев переносицу, я вспомнил репортаж, который случайно услышал то ли по телевизору, то ли по радио в чьей-то машине, когда куда-то ехал, то ли еще где-то несколько дней назад. Там как раз говорилось про что-то странное. — Это то дело, где мужчина с окна выпал? — Нет, Крылова нашли в подъезде с разбитой головой, а Вы о каком преступлении говорите? — спросил Воронов, взяв в руку другого журавлика, также его рассматривая. — А Вы не в курсе? Пару дней назад в новостях говорили о каком-то выпавшем с окна мужчине, к слову, адрес был такой же, как и Крылова. — мой собеседник хмыкнул. — Нет, не слышал, обычно я смотрю все новости, но эти, видимо, пропустил. — Может, мне просто приснилось или что-то еще, ну ладно, — Воронов пожал плечами на мою фразу. — но думаю, что с Григорием Макаровичем легкое дело. Может быть просто упал или в драке пострадал, ну сами знаете, всякое бывает. Вы, кстати, уже были на месте преступле…- меня отвлек какой-то шорох на столе и, замолчав, я повернулся в сторону звука, кажется, во мне сейчас боролись и гнев, и шок, и огорчение. — Майор Вьюгин, и Вы туда же?! — второй полицейский также крутил в руках журавлика, но уже нового, от такой наглости я вскрикнул, сам того не желая. Оба майора вздрогнули от неожиданности, Воронов тут же положил бумажную птицу на стол, а его коллега, лишь посмотрев на меня, стал аккуратно разбирать оригами. — Ну что Вы делаете, майор? — я отвернулся, не желая смотреть, как ломают мое «чадо». — А вот и оно! — радостно произнес Вьюгин. — ну что Вы, Павел Александрович? Соберете еще свои оригами. Я повернулся к нему, замечая, как тот протягивает мне мятый лист: — Лучше вот, прочтите это заявление, может как-то пригодится. Взяв бумагу, я принялся читать: на глаза не попалось ничего полезного, кроме вводной информации наподобие: «Голубые глаза, черные брюки, серая ветровка, черный портфель, каштановые волосы». Хотя лучше такое описание, чем банальное «мужчина средних лет…» Однако людей с такой внешностью пол города, если не пол страны. Нет бы примерный фоторобот создать. Я тяжело выдохнул и посмотрел сначала на одного майора, задавая вопрос: — Есть еще какая-то информация об этом Крылове или улики? Тот лишь помотал головой, а затем мой взгляд упал на второго, тот же посмотрел куда-то вверх, будто задумавшись. — Ветровка была не серая, а красная, — сказал, помолчав пару минут Вьюгин, — но скорее всего это от крови, так что вряд ли поможет. — усмехнувшись умозаключению майора, я опустил глаза на заявление будто желая найти то, что в первый раз не упустил. — Павел Александрович, — начал Воронов, но не заметив от меня никакой реакции, прокашлялся, привлекая внимание, и продолжил, — не желаете прикурить? — Да, давайте, — ответил я не задумываясь, все так же смотря в лист. Лишь когда сигара коснулась моих губ, в груди появилась какая-то легкость после выдыхания затянутого дыма, а затем со мной будто что-то случилось. Казалось, что это далеко не первая моя сигарета. Чтобы не зацикливаться на такой мелочи, я перевел взгляд на кабинет, убирая папиросу от губ. Видимо из-за табачного дыма мне показалось, что курил я здесь и ранее, но просто забыл. Посмотрев сначала на одного майора, а затем на второго и увидев, что они оба держат сигару между деформированным средним пальцем и указательным, от чего та лежала как влитая, я перевел взгляд на свою ладонь, в которой держал табачную палочку, и заметил такой же дефект. В желании проверить, не показалось ли мне, я взял сигарету между зубов и осмотрел пальцы на обеих руках, положив лист на стол и замечая, что на правой руке указательный палец правда деформирован. — Павел Александрович, с Вами все хорошо? — майор Воронов взял меня за плечо. Я недоумевающе и с прищуром посмотрел на него, изогнув бровь и взяв папиросу вновь между пальцев, так и оставляя заявление на прежнем месте. — Да, а есть какие-то сомнения? Впрочем, если информации больше нет, то, пожалуй, пойду, до свидания, коллеги. — затушив окурок в пепельнице на подоконнике и взяв свое бежевое пальто с вешалки в углу, я вышел за дверь кабинета, но не успел закрыть ее до щелчка, как уловил разговор полицейских: — Как думаешь, — начал Вьюгин. — он найдет убийцу? — Да какая разница? Даже если мы сами это дело раскроем, нам все равно даже «спасибо» не скажут. Я вообще не понимаю это рвение Павла Александровича к разгадке преступлений за просто так, это же бред. Мне вообще он кажется в последнее время каким-то странным, будто забыл все, еще и с этой сигарой как истукан сидел. Я быстро надел пальто, как только заметил растущую тень под дверью, и, услышав приближающиеся шаги, выскочил на улицу. Дождь уже не лил так сильно, но все равно противно моросил. Однако зонта у меня с собой не было. Прохладный и сильный ветер задувал за воротник то подгоняя куда-то вперед, то притормаживая. Чтобы скрыть глаза от ветра, я повернул голову и заметил, как маляры закрашивали очередные граффити на стене какого-то жилого дома в серый цвет, еще и в такую-то погоду. Люди шли быстро и были больше похожи на тараканов, также вечно бегают и делают вид, что чем-то заняты. Мне стало интересно, куда они все спешат. В попытке спросить сначала у одного, затем второго, третьего, четвертого эта идея казалась мне все глупее и глупее. Однако пятый остановился, и я радостно наконец хотел спросить, но он быстро осмотрел меня и, покрутив пальцем у виска, уже даже не пошел, а побежал дальше. Пожалуй, даже машину на полном ходу остановить легче, чем этих офисный планктон, на этом я решил забросить свою идею и пойти по адресу, который был указан в заявлении. Спустя пару кварталов я все же дошел до места преступления и принялся все осматривать: закрытый двор, разбитые окна на втором и третьем этажах, застывшая кровь на стенах и в углу между домами, куда дождю было тяжело попасть, огороженный в центре двора участок с высокой травой и двумя деревьями, осинами, наверное. Честно сказать, я плохо разбираюсь в деревьях. Осмотрев все, кроме травы, я решил для начала подняться на второй и третий этаж, а уже после осмотреть зеленый участок. На удивление, все казалось каким-то чересчур знакомым, хоть меня здесь никогда раньше не было. Зайдя в парадную через приоткрытую дверь и быстро поднявшись на один из нужных этажей, я увидел, как на лестнице было чисто, что вызвало у меня немного удивления, а вот на втором пролете, возле одной из дверей была кровь. Я постучал в подозрительную квартиру, но мне никто не открыл. Я постоял пару минут, но даже легкого шума внутри не было слышно, тогда покрутив головой и заметив кровавый след на следующий этаж, я быстро поднялся и тихо ахнул, на полу была огромная кровавая лужа, будто здесь кого-то убили… А ой, здесь же и правда было убийство. Что ж, мне нужны свидетели, но где их найти — хороший вопрос. Я постучал в одну из дверей, но ответа опять же не последовало, тогда было принято решение спуститься и обыскать зеленый участок в центре двора. Перепрыгивая пару ступеней раз за разом и быстро оказавшись на улице, я перелез через низкий заборчик, и под ботинком раздался тихий хруст. Подняв ногу, я увидел портсигар, выглядывающий из травы. Он был целым в отличие от рядом лежащей ветки. Взяв сигаретный футляр, я засунул руку в карман в поисках обертки для улики, найдя какую-то смятую в шарик бумажку. Развернув его одной рукой и упаковав портсигар в эту газетку, я убрал улику в карман, но вдруг заметил кусочек фотографии около моей ноги, который скорее всего выпал у меня. На нем была изображена какая-то девушка, а на ней пальто, похожее на мое. Я хмыкнул, покрутив фото, а после и его убрал в тот же карман, откуда оно, вероятнее всего, выпало. Пошатавшись еще минут десять, может пятнадцать по траве и больше ничего не найдя, я направился в участок. По приходе меня ждал неприятный сюрприз: Вьюгин носился по всему кабинету, а Воронов лишь ворчал и ругался: — И где его теперь искать? Ты хоть понимаешь, что тебя самого могут сделать убийцей, найдя твой портсигар? Как ты вообще додумался идти с ним на место преступления, зная, что ты такой растяпа? — Помог бы лучше, а не отчитывал меня, — голос Вьюгина был такой грустный, что казалось, будто этот взрослый мужчина сейчас заплачет как ребенок. Все больше и больше наблюдая за ним, вопрос о том, как он вообще майором стал начинал мучить меня все сильнее, но отбросив мысли в сторону, я прокашлялся, привлекая к себе внимание, и произнес: — Извините, я тут на месте преступления был и, видимо, Ваш портсигар нашел, — обратился к «растяпе», доставая запакованный сигаретный футляр. — Да, да, мой! — обрадовался он и подлетел ко мне, забирая бумажку и распаковав портсигар, стоял грустно смотря то на меня, то на Воронова, то на найденную вещь. — Это не мой, — наконец сказал Вьюгин растерянно и печально. — Как не Ваш? Может он тогда убийцы? Положите тогда его к уликам, пожалуйста, и опросите свидетелей, если такие есть, — произнес я, уходя и услышав в след лишь шепот Воронова: — Ишь, какой важный. Однако ничего не ответив и выйдя на улицу, я думал не только по поводу дела, но и той выпавшей фотографии: точно ли это мое, кто эта девушка, почему фото разорвано, связано ли это как-то с убийством? В порыве раздумий я не заметил, как дошел сначала до дома, а затем и до квартиры. Пришел я в себя уже в ванной, вытирая руки. — Нет, так продолжаться не может, в таком состоянии точно что-то пропущу, хотя скорее всего, когда свидетелей опросят, мне позвонят, — пожав плечами, выйдя, выключая свет и направляясь в комнату, рассуждал я. — Надо найти вторую часть фото, может она что-то даст. Пару часов спустя мой телефон зазвонил, от неожиданности я подпрыгнул, задевая локтем полку книжного шкафа, откуда выпала коробка с лото. Она приоткрылась и оттуда показалась какая-то бумажка, но звон не прекращался, и, решив сначала ответить на звонок, а после посмотреть, что за листочек, наконец я ответил: — Алло? — Павел Александрович, — резко раздался голос Вьюгина — к нам пришли свидетели. Если хотите, то приходите, поговорите с ними, нам никакой информации по делу не дали. — Вот, прямо-таки не дали или вы их просто плохо допрашивали и лишь чаем поили? — Каким чаем?! — послышался голос Воронова, — Павел Александрович, Вы в своем уме?! Мы вообще-то полиция, а не буфет! — Ох, майор Воронов, я в Вас нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся я. — В общем, если хотите, приходите, разговаривайте со свидетелями, если нет, то до свидания! — сказал Воронов злым тоном, а я лишь улыбнулся от такого детского поведения настолько взрослого человека, но все же сказал, что приду через двадцать минут. Отключив телефон и подойдя к шкафу, попутно собирая упавшие книги и выкатившиеся бочонки из специального мешочка, затем убрав все на место, я достал бумажку из коробки, разворачивая ее. К моему удивлению там был я. Подойдя к зеркалу в коридоре и сверившись, выкинул из головы все сомнения. Ошибки быть не могло, и это правда я, только, кажется, счастливее и ухоженнее, чем нынешнее отражение. Достав из пальто первый фрагмент и приложив к найденному, я заметил, что моя рука лежала на плече девушки, отчего появились вопросы, растущие с огромной скоростью: Кто эта леди? Почему от меня так и веет радостью, что или кто на третьем кусочке? — и многие, многие другие. Стараясь не мять фото, я подошел к столу в комнате и достал из второго ящика скотч, затем аккуратно постарался склеить фрагменты, но это не получилось сделать так быстро, как хотелось бы. Когда телефон позвонил еще раз, мои руки были в липких кусочках, но фотография наконец соединилась, несмотря на бесконечные попытки. Отложив снимок, я подошел к телефону: — Да? — хмуро прозвучал мой голос. — Павел Александрович, Вы если еще хотите прийти, то приходите скорее, свидетели уже собираются уходить, мы их тут только для Вас держим, — сказал Вьюгин, на что я, хмыкнув и отключившись, взял пальто, ручку и маленький блокнотик и выбежал на улицу. Людей было уже меньше, ведь дождь снова лил, отчего мое пальто потемнело и намокшие волосы вяло бились о лоб, выпуская раз за разом пару капель воды после каждого удара. Кто-то тоже бежал, как и я, а кто-то еле шел, будто желая еще сильнее промокнуть. Только добежав до участка, я вспомнил фотографию, оставшуюся на столе среди кусочков скотча. Желтые стены, деревянный стол в конце помещения, пять человек, решетка вдали и несколько стульев — это все, что я видел, крутя головой и стараясь отдышаться. — О, Павел, Вы все-таки пришли, наконец-то, мы Вас уже заждались и думали еще раз звонить, — послышался голос Вьюгина. Я выпрямился, резко выдохнув. — Да, здравствуйте, снова. Подойдя к свидетелям и посмотрев на них, разглядывая каждую деталь, я открыл рот, чтобы спросить об убийстве, как услышал: — Уважаемый детектив, только давайте быстрее, меня еще жена дома ждет. Покосившись на женатого парня, который был явно недоволен тем, что до сих пор находится в участке. Его лицо показалось мне каким-то знакомым, но решение проигнорировать комментарий показалось лучшим. Однако помолчав пару секунд, я все же решил ответить: — Да, конечно, задам вам несколько вопросов, и можете быть свободны. — Ну быстрее же, неужели Вы не могли вопросы заранее подготовить? — Уважаемый, Вы сами время тянете. На этот раз юноша пререкаться не стал, и я наконец начал задавать вопросы: — Раз вы так торопитесь, то задам ряд вопросов сначала вам всем, — обращался я к свидетелям, — а затем, уже в течение недели будем вызывать вас по отдельности. Итак, где вы все были вечером в день преступления? Отвечайте, пожалуйста, по очереди Тут же посыпались разные ответы. Хоть человек было всего пять, но шум они подняли сильный. Кто-то говорил, что был дома или на работе. Кто-то в гостях, а кто-то еще что-то тараторил. — Хорошо, хорошо, я вас понял, но вновь попрошу отвечать по одному, слева направо, кто в каких отношениях был с убитым? И вновь повторилась такая же ситуация: кто-то дружил с Крыловым, кто-то нет, а были и те, кто даже и не знал его толком. — Все-все, спасибо, а какие-то звуки странные слышали в ту ночь или вечер, например? — я уже перестал надеяться на то, что люди начнут отвечать по очереди, но какого было мое удивление, когда все свидетели резко затихли. — Ну так? Совсем ничего? — Я слышал, будто кто-то упал, но точно сказать не могу кто, — сказал один парень лет двадцати пяти, не более. — О как, спасибо, нам это в любом случае поможет, может что-то ещё? — Нет, больше ничего, ну если только крики Крылова, но в его ситуации это ожидаемо. — Спасибо, повторюсь, мы потом вас по отдельности вызовем и лично опросим, также спасибо, что пришли и помогли делу! — улыбнулся я, прощаясь с каждым. Вскоре свидетели ушли, и Вьюгин подошёл ко мне. — Помните тот портсигар, который приносили утром? — Да, что-то не так? — Я решил его осмотреть все же и увидел там кое-что. — Что же? — проснулся мой интерес, майор взял меня под локоть и подвёл к столу, где лежал открытый портсигар, на внутренней стороне крышки которого виднелась надпись: «Уважаемому финтифлюшнику от Скырлы». Она показалась мне немного смешной, но, чтобы майор не подумал, что я веду себя как ребенок, мне пришлось сделать серьезное и хмурое лицо. — Вот, скорее всего это был подарок, но что за фраза я так и не понял. — Это обычный бред, вряд ли данная калибровка несет какую-то важность. Скорее всего было написано исключительно в шутку, хотя портсигар может быть от друга или близкого человека владельца. Если эта улика все-таки принадлежит убийце, то мы сделаем большой прорыв по делу, узнав, кто мог это написать. — Павел Александрович, Вы же понимаете, что пройдет года два минимум, прежде чем мы найдем автора надписи? — Надо приложить все усилия, подозреваемые есть? — Нет, а усилия мы и так прикладываем какие можем, уж извините. — Майор Воронов, а Вы чего молчите? — я посмотрел на полицейского, тот что-то пил из глубокой, черной кружки, сверля меня взглядом. — А что я сказать должен? Вьюгин Вам уже все рассказал, — сказал тот, поставив стакан с грохотом на стол. Над его верхней губой виднелась тонкая полоска чуть темнее бежевого цвета. — Майор, вытрите кофе, пожалуйста, Вам эти усы не идут, — с ухмылкой сказал я. Глаза Воронова тут же забегали, он прикрыл одной рукой рот, а второй стал шариться по карманам в поисках чего-то. Посмотрев на эти лихорадочные движения, я достал из кармана брюк упаковку салфеток и протянул ему. Майор промямлил что-то наподобие «спасибо» и, взяв платок, стал вытирать рот, я же хмыкнул и, развернувшись направился к выходу и сказал на ходу Вьюгину: — Если появится какая-то информация, звоните. Дверь за мной закрылась, и мои ноги стали идти в сторону дома. Когда я завернул на соседнюю улицу, через которую всегда хожу, то не увидел ни одного человека, ни души, все было каким-то пустым. — Это же ты его убил, — раздался голос за моей спиной. Я резко обернулся и увидел того самого женатого парня, что был одним из свидетелей. — Что? О чем Вы? — мои глаза расширились от удивления. Юноша же подошел ко мне ближе, от этого мне стало некомфортно, и мое дыхание участилось: — Отойдите от меня, пожалуйста. — Убийство твоих рук дело, не прикидывайся. Я все видел, — сказал он и, толкнув в грудь, пошел прямо, резко делая вид, будто меня нет. — Стойте! — пытался остановить его я, но парень даже ухом не повел. Тут стали появляться откуда-то люди, будто так и было запланировано и все это лишь кадр из какого-то фильма или книги. Все резко показалось мне каким-то фальшивым, кажется, сейчас выйдет откуда-то режиссер и скажет: «Стоп, снято!» Я уже было хотел догнать незнакомца, как тот пропал из виду. Мои ноги тут же понеслись к участку, прохожие косились, в голове были только мысли об этом парне. Забежав к майорам и чуть ли не влетев в стол по инерции, я огляделся, на меня смотрел ошарашенный Воронов. — Павел Александрович, Вы чего? — убрав чашку от губ, спросил он недоумевая. — Кто этот парень?! — уперся я рукой в мебель и вскриком спросил, смотря в стену. — Какой парень? Вы о чем? Вы ушли от нас минут десять назад, что случилось? — осторожно спросил майор, а моя голова медленно повернулась к нему. — Кто тот женатый парень? Отвечай! — я схватил Воронова за воротник, процедив каждое слово. От неожиданности его чашка упала, кофе разлился, а мой коллега же опешил и стал пытаться убрать мои руки. — Павел, успокойтесь, какой парень? Объясните по-человечески. — тут в кабинет зашел Вьюгин и ахнул, а затем в панике подбежал к нам, задавая вопрос и пытаясь оттянуть меня от Воронова. — Что Вы делаете Павел Александрович? — Среди свидетелей, — начал я, — был один парень, кудрявый такой, глаза голубые, в черной рубашке, говорил, что жена его дома ждет. — А! — расслабился Воронов. — Вы про Ваньку Бессонова что ли? — Наверное, — я сел на рядом стоящий стул, опуская руки. — Да, точно про него, он Вам такое сегодня сказал, а что случилось? Думаете он подозреваемый? — Он сказал, что я уби… — мне стало тяжело говорить из-за откуда-то взявшегося кома в горле, который будто еще и кислород перекрывал, заставляя прокашляться. — Кто Вы? — спросил Вьюгин. — Убийственный детектив. То есть хороший очень. А еще он сказал, что видел в ночь преступления кого-то похожего на меня. — Ой, нашли кого слушать, у него дочка недавно родилась, он по ночам не спит и чушь всякую несет, не обращайте внимания. Но Вы, конечно, очень хороший детектив, о Вас вся страна говорит как о лучшем в этом деле, — улыбнулся Воронов и протянул мне воды, которую принес видимо Вьюгин, потому что ранее этого стакана я тут не видел. — Вот, выпейте, успокойтесь, домой в конце концов идите, спать ложитесь. Вы и так дело сегодня продвинули, улику, например, нашли, свидетелей опросили, не обращайте внимания на таких, как Бесснов. Я выпил содержимое кружки почти залпом, после чего поблагодарил майора и вскоре, выйдя из участка, направился домой, но на этот раз через другую улицу. Слова парня никак не выходили из головы: «Почему он сказал, что я убийца? Неужели у него есть какие-то доказательства? Да бред это! Не может быть такого, я же ни в чем не виноват, моя совесть чище хирургических инструментов перед операцией». На улице уже вечерело и заметно холодало, от чего я пришел в себя и решил застегнуть пальто, но заметил, что нахожусь уже около дома, а в руках у меня были ключи от квартиры. Через пять минут я стоял уже в своем коридоре, снимая верхнюю одежду и разуваясь; почему-то жутко клонило в сон; от этого я решил привести себя в порядок и лечь спать. Впрочем, через пятнадцать минут уже сидя за столом, конспектировал в маленьком блокноте сегодняшние догадки о преступнике, улике, ответах свидетелей и фразе Ивана. «… Если бы я был убийцей, то точно бы помнил момент убийства и лицо Крылова, но я их не то чтобы не помню, а даже не знаю. Так что Бессонов либо правда чушь несет, либо он может быть одним из подозреваемых и пытаться скрыть свое участие. Сегодня утром, еще до того как идти в участок, я читал газету, и там было написано, что тело нашли утром. Соответственно, убит Крылов был ночью, Воронов сказал, что в то же время Иван не спит, фактически, он является подозреваемым. На днях пройдусь до квартиры Григория Макаровича, осмотрю ее и, может, какие-то еще улики будут. «21.05» Поставив число, я закрыл блокнот, подошел к кровати и лег на нее, под подушкой опять что-то зашуршало, как и уже несколько дней подряд. На этот раз я решил снять наволочку — уж очень раздражали эти звуки сегодня. Сил оставалось, конечно, маловато, но этого хватило, чтобы снять ткань. Под подушкой, да и в сшитом для нее мешке не было ни самого шуршания, ни его источника. Я приподнял часть матраса, но там тоже ничего не было. Тогда поправив все и выдохнув, смотрел в пол. Как тут мне на глаза попались какие-то листы, которые видимо выпали. Дотянувшись до них, взяв их в руки и увидев текст, я стал читать, ложась на подушку, но не успел и трех строк изучить, как уснул. Разбудил меня громко звенящий будильник, от которого я вздрогнул, роняя листы на пол. Когда будильник перестал звонить, а лицо и зубы были уже чистыми. Когда бумаги были в руках, я принялся читать эти несколько страниц. С каждой строчкой сердце билось быстрее, дыхание перехватывало, а мысли клубились, создавая лишь хаос. — Но я же…я же не мог,. — сказал тихо, практически еле слышно я в слух, будто пытаясь убедить себя же в подлинности написанного текста, который с самого начала гласил: «Если кто-то будет считать меня убийцей, то он будет прав». Глаза бегали по листам, кажется, с бешеной скоростью, забирая все новые и новы фрагменты текста в память, к примеру, на второй и третьей странице говорилось, про то, что моя зарплата детектива настолько маленькая, что еле-еле хватает на еду после ежемесячного взноса на квартиру, что, даже если совершу возмездие и меня поймают, то так будет только лучше, в тюрьме и жилье и еда бесплатные. — Как я мог вообще о таком думать, это же безумие, может все-таки я передумал тогда? — надеялся я, догадываясь, что ответ будет не такой, какой хотелось бы. На последней странице мой мир будто окончательно рухнул, четко виднелись застывшие кровавые пятна и финальные строки «Смерть Крылова будет местью за гибель Софиечки и Ани, он поплатится своей гнилой душой за то, что убил мою дочь и жену» — У меня не было никогда ни жены, ни дочки или,. — я проглотил фантомный ком в горле, мешавший дышать, — или все-таки были? Неужели та самая девушка в моем пальто и есть моя жена? Неужели на том самом недостающем кусочке фотографии я увижу свою дочь? — я бросил все бумаги, взял снимок, выбежав в коридор, накинул пальто, обул, что попало, и понесся в тот самый закрытый двор в надежде найти фрагмент. Кто-то косился на меня, дети показывали пальцем, а какой-то чудак даже попытался остановить, потянув меня за пальто. Я, притормозив, посмотрел на этого человека и заметил, что ему на вид лет двадцать пять. Он приоткрыл рот, будто желая что-то сказать, но не успел, ведь я лишь покрутил у виска пальцем и, отмахнувшись от него, побежал дальше. Когда же мои ноги привели во двор, то глаза стали осматривать чуть ли не каждый миллиметр, и, через какое-то время переступая через забор, я услышал окрик старушка: — Милок, ты наркоман что ли? — я подошел к деревьям и, посмотрев на нее, сухо и громко произнес: — Детектив. Бабуль, слышали про убийство в этом доме? — указав на подъезд Крылова, спросил, на что пожилая женщина кивнула. — Так вот я его расследую и ищу улики. Когда двор наконец опустел, у меня уже появились предположение, где может быть третий кусочек фото или какая-либо находка, которая поможет делу. Мне вспомнилось, что при входе во двор на одном из деревьев что-то сверкает, недолго думая, я полез туда, и мне удалось найти часы, старые, позолоченные часы с крышечкой. Когда спрыгнул на землю, открыв их, мне на глаза попались и стоящие на месте стрелки, говорящие о том, что часы, к сожалению, не работают, и фрагмент с маленькой девочкой, лет шести, не более. Она улыбалась так широко, что были видные и все ее молочные зубы, и две дырки для новых коренных, в руках у нее был плюшевый зайчонок. Я достал из пальто остальную часть фотографии. Одинаковый фон на всех фрагментах не дал усомниться, что это все один снимок. Осмотрев его еще раз, я заметил, как же хороша и красива девушка в моем пальто, ее длинные, слегка вьющиеся, русые волосы были распущены и одна прядь была заправлена за ухо, а карие глаза смотрели будто в душу сквозь рамки фотографии, улыбка ее была легкой и такой воздушной, будто сахарная вата. Она обнимала и дочь, и меня, а я в свою очередь видимо был самым счастливым человеком. Но почему я их не помню? Почему не помню и Крылова, хотя сам же про него писал? Вдруг я услышал такой знакомый голос. — Что ищите улики на себя, детектив? — ядовито улыбнулся Иван Бессонов. — И Вам здравствуйте, — я положил фото в часы, а их захлопнул и спрятал в карман. — Нет, что, Вы, просто осматриваю место преступления, работа как-никак у меня такая, — стараясь отшутиться, я направился к выходу со двора. — То-то оно и видно, выглядите ужасно. — Что прямо-таки ужасно? — Да, идите домой и наденьте что-то поприличнее пижамы, Вы все-таки находитесь в культурной столице, а не в деревне. — Непременно так и сделаю, до свидания! — я направился домой быстрым шагом, теперь слова Бессонова днем ранее не звучали так глупо, пожалуй, надо изучить бумаги еще раз, а мысли о том, что я правда убийца не давали покоя. Однако чем этого юношу не устроили мои черные брюки и немного мятая рубашка? Когда я подошел к своему дому, увидел ждущего Вьюгина, который, заметив мою фигуру, воскликнул, — Доброе утро, Павел Александрович! — не ожидая такой громкий зов, я подпрыгнул. — Доброе-доброе, что-то случилось? — спросив, я достал ключи от квартиры. — Зайдете на чай? — Нет, спасибо, к нам пришел какой-то странный человек, сказал, что может показать квартиру Крылова. — Так я тоже могу ее показать, она на третьем этаже, окно во двор выходит, — пожал я плечами. Только через пару секунд меня настиг вопрос, откуда мне известно, в какую сторону выходят окна. Впрочем, посмотрев на Вьюгина, понял, что он тоже задается этим вопросом. — Я был вчера около места преступления и спросил у жильцов об этом, тем более там кровавый след вел к этой квартире, а куда выглядывают окна, с учетом знания расположения квартиры, рассчитать легко. — когда я это сказал, то заметил как майор успокоился, и у меня в голове все стало на место. Дождавшись, когда откроется дверь Вьюгин шагнул в подъезд, а затем проследовал за мной на нужный этаж. К слову, самое забавное, что у меня не получалось вспомнить его имя и отчество, а спрашивать, когда он уже буквально у меня дома, так себе идея. — Так вот, — начал майор. — у этого человека есть ключи от квартиры Крылова, сказал, что хозяин квартиры. — И Вы поверили? — Ну да, у кого попало ключей от квартиры жертвы не будет. — Так может он и убийца? — спросил я, открывая дверь в квартиру. — Может-может, все ближайшие люди к Крылову являются подозреваемыми. Но подумайте сами, будет ли убийца приходить в участок и вести себя крайне подозрительно, чтобы его быстрее поймали или вообще пришел и сдался. Мол, смотрите, вот он я, убийца собственной персоны, сажайте в тюрьму скорее, пока не передумал. — Ну, если бы я был убийцей, то до последнего бы скрывался. Хотя если бы мысли об этом донимали, пошел бы, сдался в итоге, как раз как Вы говорите, мол, вот он я убийца. — Что? — Вьюгин изогнул бровь. — Что? Вы разве не слышали поговорку «Чтобы поймать убийцу, нужно думать как убийца»? — Нет, никогда… — майор на меня покосился. — Вы пожалуй возьмите необходимые Вам вещи, а я здесь Вас подожду. Обдумаю все. Марк Тимурович сказал, что подойдет уже к дому Крылова. — Это тот человек? — Нет, это же Воронов. — сказал Вьюгин, я же издал тихое «А» и скрылся за дверью. Через минут десять мы с майором уже шли к месту преступления. Вьюгин что-то мне без умолку рассказывал. А я все думал о том, что мы вроде ловим убийцу, хотя тот все время рядом, это же бред. До чего докатился криминальный мир, что я будучи убийцей копаю под себя и ищу свои же улики. А может из меня просто преступник никудышный? Как только мы подошли к дому Крылова Вьюгин наконец замолчал. А Воронов и тот самый человек уже стояли в ожидании. Лицо потенциального убийцы казалось мне каким-то знакомым, но я не знал кто это. — Добрый день. — сказал он. — Еще утро, но доброе, все же, может Вы представитесь? — пожал плечами я, но остался проигнорирован. Марк Тимурович лишь кивнул и мы направились на третий этаж. Что ж, кровь так никто и не убрал, ну это было ожидаемо. Никто не хочет пачкаться в прямом и переносном смысле. — Ну и грязь тут. — произнес Вьюгин скривившись, уже находясь около квартиры убитого, незнакомец сказал: — Я пойду с детективом в квартиру, мало ли с чем помощь нужна будет, а вы тут стойте и никого не пускайте. — мне показалось эта фраза очень странной, но даже если он что-то задумал, это будет интересно. — Почему это? — воронов заметно насторожился. — Не переживайте, с Вами и с Вами — обратился хозяин ключей к майорам. — ничего не случиться — его широкая улыбка не вызывала доверие, конечно, с таким типом лучше не связываться, мало ли что, но если я и правда убийца, то мне уже нечего бояться, юноша лет тридцати открыл замок и слегка отварил вход в квартиру. — Будьте аккуратнее, детектив. — это последнее, что я слышал о Воронова перед тем как зайти внутрь, как только дверь закрылась незнакомец повернулся ко мне. — И так, Пашка, какого это быть на своем же хвосте? — он посмотрел на меня с хищным прищуром и такой же улыбкой. — Вы о чем? — Не делай вид, что не понимаешь. Я прекрасно знаю, что ты в курсе, и записки читал и с Бессоновым виделся. Кстати, нож свой не забудь на этот раз. — Что? Откуда Вы знаете, что я сегодня те листы читал? С Бессоновым ладно, Вы могли с ним разговаривать, но я то не на первом этаже живу, чтобы можно было просто так подглядеть в окно. — Ты слишком наивный и глупый для детектива, Паша, разувайся и забирай свое холодное оружие. — Я снял обувь, все равно следовало осмотреть квартиру. — А если нож не мой? — Твой, твой. Там фамилия твоя. — А вдруг не моя, откуда Вам знать и может наконец представитесь? — В эту квартиру никто кроме тебя с фамилией Ножевой не заходил, если хочешь убедиться, можешь посмотреть в паспорт, он у тебя в левом внутреннем кармане пальто. — Ножевой? Вы, наверное, путаете, я Одинцов. — хоть у меня и были пробелы в памяти, но что-то я помнил точно. — А ты проверь. — не унимался незнакомец, я открыл паспорт, на меня смотрела и другая фамилия и другое отчество. — Все это время я был Ножевой Павел Алексеевич? — получив утвердительный кивок я чуть не упал на колени от шока. — Помнишь пару дней назад тебя звали в участок? Когда уже было совершено убийство? — Не помню… — Я смотрел на человека стеклянными глазами. — Так вот напомню, тебя вызвали в качестве подозреваемого, но ты настолько болезненно выглядел и нес всякую чушь, ты же домой тогда еще почти сразу пошел, потому что друг твой зашел, сказал, что сотрясение у тебя, помнишь? — Не было такого! Вы врете и паспорт мне фальшивый положили. Не бывает такой фамилии, которую Вы назвали и оружие я не ношу никогда, так что это не мое и что за друг такой? Все в Омске остались, откуда я уехал несколько лет назад. — Спроси потом у майоров и поймешь, что было. — юноша пнул нож, который видимо откуда-то достал, в мою сторону, на рукояти была написано «П.А.Нож» я вспомнил, как на самом последнем листе была такая же подпись, тогда мне казалось это какой-то ерундой и я даже внимания толком не обратил, но сейчас, действительно, понимаю, что дороги назад уже нет. «Придется либо до конца дней жить на маленькую зарплату, в квартире студии на окраине города, храня в себе тайну смерти Крылова, либо признаться во всем сейчас и в ближайшие дни познать вкус тюремной жизни» — пронеслись строки из записки в моей голове, отчего я хмыкнул, подняв складной туристический нож и положив его в карман пальто, пошел за незнакомцем, который направился вглубь квартиры, меня охватило мощное дежавю, как тогда, когда я зашел во двор. — Извините, но на чьей Вы стороне и откуда у Вас ключи? — ответа на мой вопрос не последовало, в такие моменты казалось, будто меня вовсе не существует. Зайдя в одну из двух комнат я стал оглядываться и заметил на полу слуховой аппарат. — Я хозяин этой квартиры, если тебе вдруг не сказали. — А Крылов тогда кто? И это, кстати, его? — подняв прибор, спросил я у незнакомца, тот отрицательно кивнул. — У него не было проблем со слухом, видимо кто-то еще приходил, — на моих губах появилась слабая улыбка, незнакомец посмотрел на меня. — не обольщайся сильно, большая часть улик все равно на тебя указывает. — В нашей стране выигрывает тот, чей адвокат дороже. — Вот именно, ты проигрываешь при любом раскладе. — я пожал плечами. А после подошел к улике и завернул ее в платок, который до этого лежал в кармане и был специально для этого приготовлен, а затем убрал все в пальто. Я подошел к окну и положил руки на подоконник. Солнце было почти в зените, а короткая стрелка настенных часов приближалась к двенадцати. — Помнишь хоть немного свое преступление? — Нет. — сказав это, я повернулся к собеседнику, скрестив руки на груди и опираясь на подоконник. — Хочешь напомню? — незнакомец смотрел на меня грозно и медленно шел в мою сторону. В его действиях я увидел Крылова. Мне вспомнились детали того вечера: в руках у меня был нож, но не мой, а кухонный, который я благополучно украл у Григория. Мне вспомнилось и то, что в дверь кто-то постучал в дверь. Услышав это мой враг толкнул меня из последних сил из-за чего я выпал, роняя нож на пол, задевая свою же ногу. — Это ведь Вы тогда стучали в дверь и Крылов все рассказал, а потом от излияния крови упал в подъезде и разбил голову, от чего и появилась лужа у его квартиры? — Верно, а говорил, ничего не помнишь. — А откуда Бесснов знает, что убийца и почему не рассказал? — Это у него надо спрашивать, а не у меня. Еще какие-то вопросы? — Да, что произошло, когда Вы постучали в квартиру в тот вечер и куда Вы дели кухонный нож? — не прошло и секунду, как парень с помощью большого шага сократил расстояние и сильно меня толкнул. Я ничего не успел понять, как летел из открытого настежь окна. Перед глазами мелькали детали моего преступления яркими вспышками: Вот я зашел в дом за Крыловым. Вот началась драка, после какого-то разговора. Вот я ударяю его своим ножом в живот у какой-то квартиры на втором этаже. Вот он бежит на свой этаж, а я медленно поднимаюсь за ним. Вот Григорий лихорадочно дергает за ручку своей квартиры. Вот дверь открывается и оттуда показывается Елизавета и от увиденного падает в обморок. Вот Крылов затаскивает жену внутрь и захлопывает дверь. Вот я резко дергаю за ручку, открыв проход в квартиру. Вот вновь начинает драка, переходящая на кухню, где я бросая свой нож и беру кухонный, а затем Григорий идет, пятясь назад в комнату. Вот нож вонзается в него вновь. Вот он еле стоит на ногах, а я подхожу к окну. Вот во входную дверь кто-то стучится и Григорий медленно идет в мою сторону, нож смотрит на него. Вот Крылов делает большой и резкий шаг, а затем толкает меня и я потеряв равновесие и не успев схватиться за подоконник или оконную раму раскрытыми руками падаю. Сейчас, как и тогда мое тело летит всего пару мгновений, но на этот раз удар о землю чувствуется намного сильнее, отчего хочется кричать, а затем наступила темнота и пустота где-то внутри меня. Неужели это конец? Когда мои глаза приоткрылись, меня ослепил яркий больничный свет, в ушах гудело, но даже через этот шум я слышал более-менее четкие слова. — Вот, что ты за чело… — местами я не понимал буквы или слова, все смешивалось в звуковую кашу. — других бы на твоем — я закрыл глаза и перестал слушать что-то окончательно. Когда глаза вновь открылись, то передо мной было обеспокоенное лицо врача. — Пашка! Паша! Ты живой? — он дрожал, а я в свою очередь промычал что-то на подобии «ага» — Не буду тебя больше мучить нравоучениями — я вновь издал какие-то звуки и закрыл глаза от бессилия. Через пару дней мое состояние было значительно лучше и врач вновь подошел ко мне. — Ну что, Паш, как ты? — Да нормально вроде. — я посмотрел на его бейджик и заметив «Антон Скырлы» усмехнулся. — Неужели ты опять смеешься с моей фамилии? — Опять? — Да, ты с детства смеешься с нее, мы же друзья или ты забыл? Я тебе даже на этот двадцать шестой день рождение портсигар подарил, помнишь или из-за амнезии вообще в голове пусто? — И тут я вспомнил про синий футляр для сигарет с фразой внутри «Уважаемому финтифлюшнику от Скырлы» мои глаза расширились, «Неужели тот самый друг убийцы — мой друг. Обычный врач? Да быть такого не может, хотя так уже есть» — Почему я финтифлюшник, что это вообще значит? — Да потому, что только ты можешь вытворять все, что только можно и отделаться легким испугом там, где обычные люди ломаются как веточки. И отделаться банальной амнезией и ушибами, там где умереть можно на раз два. А сейчас не понимаю, как ты вообще ничего не сломал, а лишь растяжениями и синяками отделался, за неделю два раза из окна выйти, как так можно? — Случайно, а сколько я здесь и как меня зовут? — Видимо амнезия все-таки настигла тебя дважды. — Нет, просто хочу проверить так ли помню свое имя. — Ну и какое оно у тебя? — С хитрым прищуром спросил врач. — Одинцов Павел Александрович. — Ага, только имя помнишь. Ты Ножевой и Алексеевич, а еще лежишь здесь уже три дня. — Как? — Вот так. — пожал плечами мой собеседник. — А где жена Крылова? Елизавета ее еще зовут. — В коме. Ну ладно, меньше разговоров, тебе нужно отдыхать — врач ушел, а я остался думать: Нельзя здесь больше находиться и так три дня лежу. С другой стороны, если убийца и детектив в одном лице, то мне нечего переживать. Но это, конечно, не дело, надо с этим завязывать и пойти во всем признаться майорам, а там будь что будет. — я быстро собрался и проверив, что коридор чист, выбежал сначала из палаты, а затем и из больницы в участок. Минут через десять меня встретили встревоженные глаза Вьюгина. — Павел Александрович! — воскликнул он. — Алексеевич, — отдышавшись начал я. — Ой, извините, мы с Марком Тимуровичем думали, что Вы Александрович. — Допустим, я зачем пришел то, я уб… — А как Ваше здоровье-то? Как себя чувствуете, болит, наверное что-то. — Не перебивайте, пожалуйста, мне нужно Вам сказать важную ве… — Да-да, конечно, — Вьюгин смотрел на меня внимательно. — а, ой, извините. — Я убий… — тут в кабинет зашел Воронов. — Никит, ты почему не работаешь? Ого, Павел, не ожидал Вас здесь увидеть, как Вы? С третьего этажа как-никак упали, переломов нет? — Нет, спасибо за беспокойство, а теперь будьте добры выслушайте меня, я специально сбежал из больницы ради этого, с меня хват… — Вы сбежали?! — в голос обеспокоено вскрикнули майоры. — Да дайте мне сказать! Я убийца! Это я убил Крылова, я! — мои нервы сдали окончательно. — Ни тот подозрительный парень с ключами, ни Бессонов, ни кто-то еще, а я! У меня есть все доказательства, портсигар тот с подписью мой, часы я еще нашел на месте преступления, так они тоже мои. У меня даже мотив есть, если не верите. У меня записки мои ранние дома есть, так там четко написано почему я Крылова убил, что я хотел получить с этого. Там все написано! Хотите, я вас провожу и все покажу? Это я виноват в смерти Григория Макаровича и только я! — Воронов подошел ко мне и внимательно смотрел в глаза. — Павел Алекса… — Алексеевич — тихо поправил его Вьюгин. — Да? Ну не важно, — Марк Тимурович взял меня под локоть и подвел к стулу. — Вы, наверное, из-за этого дела перенервничали сильно, головой еще ударились. Вы присядьте, отдохните. Мы с Вами со всем разберемся и не наговаривайте на себя. Это же чушь, все что Вы говорите. — Не чушь. — тихо произнес я. — Ну хорошо, допустим мы Вам верим. Тогда уж скажите, почему Вы убили Крылова? — спросил Воронов. — Это было возмездие за смерть моей жены и дочки. — как в тумане отвечал я. — И когда они погибли и от чего? — От Крылова. Кстати, где тот странный юноша, он может подтвердить, что я убийца! — Ну, а что сделал-то Григорий Макарович? Тимофей? — Не знаю, у него ключи от квартиры Крылова были. — А да, это Тимофей как раз, он сказал представился и сказал, что Вы случайно с окна выпали, мы сразу к Вам побежали. — И где теперь он? — Это мы увы не знаем, он никакой информации о себе кроме имени не сообщил. — Скорее всего оно ненастоящее. — Может быть, — Воронов повернул взгляд на опустившего голову коллегу, а позже вновь посмотрел на меня, продолжая разговор. — но все же, что Вам сделал Крылов? — Не знаю, в записках этого не было вроде… — я пытался сконцентрироваться и вспомнить все, что только можно, но все было бесполезно. — Понятно все с Вами. Ну хорошо, считайте дело Вы раскрыли и что дальше? — В тюрьму, вот он я. Убийца собственной персоны. — вспомнив недавний разговор с Вьюгиным сказал я, отчего тот тихо засмеялся и это вызвало у меня легкую улыбку. — Что-то смешное произошло, Никита Федорович? — серьезным тоном спросил Воронов, поворачиваясь к коллеге. Второй майор же сделал вид, что подавился и стал кашлять, пытаясь скрыть смех. — Нет-нет, просто в горле першит, воздух сухой, извините. — взяв какой-то стакан со стола и сделав глоток, сказал он. — Так ладно. — Марк Тимурович вновь повернулся ко мне. — Говорите, Вас в тюрьму надо? — моим ответом был лишь молчаливый кивок. — Павел, ну это бред. Вам надо для начала на ноги встать. — я поднялся со стула, на что Воронов прикрыл лицо рукой, опустив голову, а от Вьюгина вновь послышался тихий смех. — Никита, выйди. — сухо сказал майор и когда в кабинете стало на одного человека меньше, мой собеседник продолжил. — Павел, Вы же понимаете, что Вам надо прийти в норму, Вы главное не переживайте. Если хотите арест, то как только поправитесь, мы придем к Вам вместе с Вьюгиным, составим протокол, просмотрим Ваши записки и обязательно посадим вас в тюрьму, если Вы все-таки виноваты. — Я все-таки виноват. — Хорошо, для начала идите домой, отдыхайте и не смейте ничего с собой делать. — успокаивал меня мой собеседник — Слышите? — Воронов получил от меня кивок и, радостно хлопнув в ладоши, произнес. — Вот и славно. — Но Вы меня еще завтра ждите с бумагами, когда прочтете их и протокол будет легче составлять. — встав и подойдя к двери, произнес я, а майор лишь повторял «Да-да, конечно, не переживайте, мы обязательно со всем разберемся». И я поверил, ушел тогда. Но никто с того дня так и не притронулся больше к моему делу. Следующим утром меня забрали в психбольницу. Что ж, может оно и к лучшему, не знаю. Дело это, к слову, забросили через месяц моего прибытия в лечебнице. Я, конечно, нашел после выписки еще несколько неприметных улик, но дела никому уже не было. Позже обо мне стали складывать легенды как о «великом детективе П, который из-за своей гениальности сошел с ума», даже если я и был лучшим следователем до смерти Крылова, такая клевета как «сумасшествие из-за одаренности» расстроили меня, но это уже не имеет значения, тем более спустя два года после преступления. Видимо на этом закончилась моя история.» Детектив поставил точку, закрыл свою толстую тетрадь, которую вел уже точно несколько лет и положив ручку, подошел к окну. На улице была серая и дождливая погода, ветер гнул деревья и подгонял или притормаживал людей, что ходили с тусклыми зонтиками и серьезными лицами, ворча на такой «подарок» природы. — Спустя столько времени ничего не меняется. — тихо произнес он, как вдруг заметил идущих мимо дома девушку с маленькой девочкой. Павел смотрел за ними, пока те не скрылись за углом. — Они так похожи на моих Аню и Софу. — грустно сказал бывший следователь, зашторив стекло и повернув голову к стене, на которой в рамках висело несколько семейных фотографий с русоволосой девушкой и голубоглазой девочкой. Вдруг через несколько минут из коридора послышался звук открывающегося замка.